Глава 20

Костя проснулся от неприятного ощущения, что по его плечу ползёт нечто холодное и скользкое, он приоткрыл один глаз и скосил его в сторону предполагаемой тайской мерзости, но увидел лишь тонкую полоску собственной слюны.

Тело затекло, и парень поёрзал, принимая более удобную позу и оглядываясь по сторонам.

— Фух! — выдохнул он облегчённо, когда заметил своих. Одногруппники спали так же, как и он минутой ранее, каждый в своём кресле.

В салоне автобуса немного пахло бензином и ужасно воняло первостатейныим перегаром. Костя поморщился и вновь поёжился — кондиционер работал вовсю, а летняя одежда совершенно не грела. Орать водителю и будить друзей он не стал, но позаботиться о сохранности здоровья было жизненно необходимо — все уже почти изморозью покрылись, — и он потопал в начало салона.

Водитель обаятельно улыбнулся, выслушал, но ничего не ответил и не прикрутил кондиционер. Потребовалось целых пять минут, чтобы в затуманенном сном и остатками алкоголя мозгу сформировалась мысль: мужчина не знает английского и русского. В салоне лишних людей не было, только свои, да и то не все. Надежда разбудить гида и выпытать у него, куда они едут и как скоро будут на месте, а заодно попросить разобраться с кондиционером, умерла, не родившись.

Навыки игры в «Крокодил» не прошли даром, и с помощью нехитрых жестов Косте удалось объяснить водителю необходимость повышения температуры в салоне. Маленькая победа немного подняла настроение, и к своему пассажирскому месту парень отправился лёгкой пружинистой походкой.

Бодуна как такового не было, зато зверски хотелось пить. Ни у кого не оказалось с собой хоть какой–нибудь жидкости, пусть даже сорокоградусной, и Костя с нетерпением ждал, когда пейзаж за окном сменится с сельского на городской. Уж объяснить водителю, что нужно остановиться у магазина, он сумеет!

Просыпаться друзья не желали, и Костя решил скоротать время с помощью телефона, но в карманах его не оказалось. Открытие неприятно удивило и даже напугало. Тут же в голову полезли кадры из фильмов, где группа студентов выехала за город и там началось нечто страшное и непонятное человеческому разуму. Костя праздновать труса не стал и подавил приступ паники. Куда вероятнее по пьяни обронить телефон или стать жертвой уличных мошенников. А выпили они вчера изрядно!

Обрывки воспоминаний калейдоскопом кружились перед глазами, никак не желая сложиться в целостную картину. Как они оказались в этом автобусе и куда едут, Костя так и не сумел разобраться. Он помнил, что они спонтанно решили куда–то поехать, но куда и зачем, в памяти не отпечаталось.

Часа через полтора народ начал потихоньку просыпаться, и общими усилиями болезные и грустные ребята с ужасом вспомнили — они едут на экскурсию!

— Какому, твою мать, идиоту пришла эта звездецовая идея? — орал Костя на весь немаленький салон автобуса. Одногруппники стонали и морщились, втягивали головы в плечи, требовали «прикрутить громкость», но парень был непоколебим: — И почему, млять, мы попёрли в какую–то жопу мира? А куда мы, кстати, едем? — уже тише спросил он у друзей.

— На сплав по реке Квай, в какой–то отель в марокканском стиле вроде, — ответила Алёнка хмуро. — Блин, ну хоть глоточек воды дайте, а?

Автобус бесшумно притормозил на огромной стоянке, забитой разного рода транспортом, и водитель принялся что–то объяснять, показывая маршрут пальцем. На слове «маркет» вся честная компания подскочила и дружно понеслась за Костей, крикнувшим: «Не отставать!»

Денег с собой у ребят оказалось совсем немного, но на воду и перекус хватило. Туалет, к счастью, был бесплатным.

— Просто жуть какая–то! Карта с деньгами есть, а банкомата для неё нет! Как так–то, народ? Это ж туристическая страна, твою ж налево! — ругалась Ксюша.

— Давайте в автобус вернёмся, всё равно больше здесь ловить нечего. Пиндыр, конечно, мы попали. Водила ни бэ ни мэ, ни хрена не спросишь. И где наш гид вообще? — Костя озирался по сторонам, смотрел, чтобы никто не отвлёкся и не остался здесь, на остановке «Хрензнаетгде».

В автобусе их ждала милая девушка–гид, которой ребята обрадовались как родной. Она представилась Эмилией, подробно рассказала о запланированных мероприятиях и ответила на все возможные вопросы.

Эмилия болтала без умолку, перед каждой стоянкой с очередной аптекой–фермой–магазином активно рекламировала ту или иную продукцию, раздавала распечатки с перечнем товаров, рассказывала о личном опыте использования очередного чудо–средства, но заработать свой процент с продаж ей так и не удалось. Студенты включили режим «Скрудж МакДак» и скрупулёзно пересчитывали каждую купюру и монетку после покупок самого необходимого.

В свой расчудесный, наипрекраснейший, с потрясающим восточным колоритом, да не каким–нибудь вшивым, а самым что ни на есть настоящим марокканским, друзья приехали поздно вечером и совсем убитые. Дальняя дорога, бесконечная трескотня красавицы–гида, которую за глаза уже обзывали не гидом, а гидрой с сотней языков, утомили даже самых стойких. На праздничный ужин с шоу–программой решили идти только из–за адского чувства голода и экономии средств.

— Марокканский отель! — произнесла Ксюша с непередаваемыми интонациями. Посыл «Твою ж мать!» расслышали все и настороженно пошли к своим номерам, входы в которые располагались прямо вдоль тропинки.

Территорию отеля в ночи досконально разглядеть было невозможно, но то, что виднелось в слабом освещении уличных фонарей, казалось вполне симпатичным: беседки, качели, лавочки, газоны с фонариками, декоративные водопады. До возгласа Ксюши все были уверены, что приехали в отель–сказку, как и обещала Эмилия.

Одноэтажная пристройка к зданию гостиницы до боли напоминала родные русские дачи–сарайчики — такая же растрескавшаяся древесина и облупленная краска, — но никак не марокканскую роскошь.

— Н-да уж! Марокко так и прёт, прямо изо всех щелей! — Костя придирчиво оглядел зашарпанный номер с одной кроватью и кинул взгляд на Севу. — Вот же блин!

Разговор на ресепшене ничего не дал, свободных номеров с раздельными кроватями не оказалось. Пришлось идти на поклон к девчонкам и проситься к ним.

— Алёнушка, солнце, ну пойми ты: не могу я спать с мужиком в одной кровати. Ну что за гейство? Давайте спать мальчик с девочкой, мы честно–честно не будем приставать без разрешения.

Костя выглядел умильно, но суровая Алёнка запустила в парня подушкой и приказала поискать других дурочек, знает, мол, она, как они будут не приставать. Не прошло и получаса, как она изменила своё мнение на диаметрально противоположное.

Парни как раз двигали кровать, чтобы освободить на полу пространство для одного из них — а узкие проходы не позволяли почти двухметровым русским богатырям разместиться хотя бы с минимальным комфортом, — когда раздался крик. Душераздирающий женский крик.

— Ксюша.

Следом раздался ещё один вопль, на этот раз Алёнкин, и парни бросили важное дело ради спасения прекрасных дам. Входную дверь девчонки не закрыли на ключ, и Костя с Севой заскочили, едва не сорвав дверь с петель, довольно хлипких и на вид, и на звук.

— Там! — заверещали девчонки спасителям, тыкая в сторону ванной.

Огромный усатый тайский местный житель тараканистой наружности, по всей вероятности, давно привык к орущим Homo sapiens, или просто имел пониженный звуковой порог. Он шевелил усиками вполне мирно, и Костя неуверенно посмотрел в сторону двух истеричных девиц.

— Поменяться с вами номером? У нас вроде нет тараканов.

— Есть. Тоже в ванной, — возразил ему Сева.

— Костик, убей его! — потребовала Ксюша кровожадно. — Мы ведь теперь спать не сможем!

— Девочки, их здесь, наверное, сотни, если не тысячи. Толку убивать? Надо так: кыш, кыш! Иди отсюда! — строго зашикал парень на таракана, и тот смиренно уполз за унитаз. — Всё, он ушёл. Вполне понимает человеческую речь.

Сева не выдержал и засмеялся. Ситуация была совершенно идиотской, и Костя, конечно, своей реакцией смутил даже его, чего уж тут говорить о девчонках, до сих пор сидящих в обнимку на кровати.

— Вот как вы их не боитесь, а? — вздохнула Алёнка и сама предложила: — Давайте спать парами, иначе я ни в туалет, ни в душ не смогу сходить. Ты же не против? — уточнила она, посмотрев на Ксюшу.

Вещей с собой ни у кого не было, поэтому переселение не затянулось надолго: Ксюша просто ушла с Севой, прихватив телефон — всё своё имущество на данный момент.

Благодаря выдающимся дипломатическим способностям Кости, Алёна почти спокойно приняла душ, и когда их позвали гулять друзья, была свежа и весела. О предстоящей ночёвке в тараканьем эпицентре она старалась пока не думать.

Отель стоял на реке в джунглях, и о таком чуде света, как банкомат, здесь и слыхом не слыхивали, поэтому ребята вынуждены были идти к Эмилии и договариваться насчёт займа. У них не оказалось с собой совершенно никаких нужных вещей, даже предметов личной гигиены, а отель не предоставлял. Но продавал! А у вполне приличного и очень даже симпатичного бассейна вообще действовал бар с весьма приятными ценами, особенно на местный алкоголь.

— Странно, на ужине было столько народа, а в бассейне никого, только мы, хотя бар работает, — удивлялась Ксюша. Она не вылезала из бассейна уже с час как минимум и только и делала, что приплывала сделать глоточек коктейля, который ей поставили на край бортика, чтобы не бегать туда–сюда каждые пять минут.

— Так бассейн до восьми работает, вон же написано. — Алёнка кивнула в сторону таблички и рассмеялась. — Но мы же русские, нам можно! Тагил, блин! — когда хохот стих, добавила: — Иногда приходится пользоваться этой отмазкой. Так вроде цивилизованные люди, но после запойной ночи и целого дня в пути, я просто не могу найти в себе сил уйти отсюда. Особенно когда вспоминаю про тараканов.

Засмущавшись своей нецивилизованности, компания выкупила некоторое количество алкоголя и напитков и отпустила бармена, убедив, что сами себя обслужат, а бокалы честно оставят на столике за стойкой.

То ли бармен–таец не слышал плохих историй о дебоширах–русских, то ли слишком хотел спать и пошёл на поводу у собственных желаний, но уговорам внял и ушёл вполне довольный выручкой.

Как ни силились друзья, просидеть всю ночь им не удалось. Усталость брала своё. Уже в номере, часа в три или четыре утра, вымытая и одетая в футболку парня Алёнка очнулась:

— Блин, Костик, я же тебе телефон не отдала! Ты мне вчера его дал подержать, когда по туру все решали, а я в сумочку запихнула и забыла.

— Слушай, так это, получается, мы уехали сюда прямо с Уолкинг–стрит? Твою ж мать! Вот мы дебилы! Натаха нас уроет, когда вернёмся!

— Звони! — уверенно заявила Алёнка. — Пофиг, что ночь. Они там волнуются, не спят, наверное. А, может, даже полицию вызвали!

— Охренеть, сколько пропущенных! Димон звонил! — Костя нажал кнопку вызова и быстро затарахтел, когда друг ответил: — У нас всё в порядке, мы набухались и сейчас на какой–то экскурсии, завтра вечером вернёмся. Извини, что так вышло, братан!

— Уроды! Придушу, млять! — «обрадовался» Дима и тут же отвлёкся, произнёс в сторону: — Семён, отбой. Извинись за нас, пожалуйста, перед полицейскими. Наши нашлись, у них всё хорошо. Может, им бутылку выставить за хлопоты, всё–таки уже начали? Нет? Ок. Sorry…

— Что он там? — Алёнка замерла. Она замерла, стоя на коленях, на разобранной кровати и, не мигая, смотрела на парня.

— Они с гидом, который нас встречал, в полиции, судя по всему. Он нажал отбой.

— Даже хорошо, что мы завтра вернёмся, Димка успеет перебеситься. Он вроде такой добрый–добрый, но я его побаиваюсь иногда.

— Ой, да ладно тебе! Это ж Димон! Вот Натка нас сожрёт завтра с потрохами. Ладно, пойду в душ схожу, ты ложись.

Костя потянулся и Алёна залюбовалась спортивной фигурой одногруппника. Их парни вообще были самыми красивыми на потоке, ещё и из тренажёрки не вылезали, загляденье! Мышцы так и перекатывались под смуглой кожей, приятной даже на вид. Девушка смотрела на поджарую, ладную фигуру и удивлялась, где были её глаза раньше. Классный же парень, и характер, и лицо — то, что надо! Весёлый, добрый, отзывчивый, к девушкам относится, конечно, не очень уважительно, но перевоспитанию поддаётся.

— А я всё принца жду, курица. Стоило всё–таки полететь в Тай, чтобы прозреть, — тихонько сказала она сама себе и, скинув футболку, улеглась под простыню. Одеял в гостинице не было, так же, как и кондиционеров, а ведь Алёна и в минус двадцать и в плюс тридцать спала под толстенным тяжёлым одеялом. — Хи–хи–хи, ничего, сегодня не замёрзну.

— Ты что–то сказала? Прости, я как раз вытирался и не услышал. — Костя открыл дверь и наполовину высунулся из ванной.

— Я, кажется, простыла немного. Знобит, — жалобным тоном ответила девушка, — а здесь одеял даже нет, только простынка одна.

— Блин, и как назло чая нет в номере. Может, тебе в душе постоять горячем, а я тебя потом заверну в простыню и буду греть? — предложил великодушно Костя, вытирая голову единственным в номере полотенцем грязно–серого цвета, больше напоминающим тряпку. Алёнка громко фыркнула, и Костя, намотав уже мокрую тряпицу на бёдра, вышел. — Чего?

— Не хочу вставать.

— Отнести тебя в душ?

— Костя, ты балбес. Иди сюда и грей меня здесь!

— А! — протянула парень довольно.

— Бэ, блин!

* * *

Пока Костя с Алёнкой проверяли знание алфавита, Дима, матерясь и пыхтя как чайник, возвращался на тук–туке8 в гостиницу к Насте. Семён настаивал, чтобы она тоже ехала в отделение полиции: чем больше показаний свидетелей, тем лучше, но здесь Дима стоял горой — его девушке там делать нечего!

Настя сперва злилась, что её не взяли, но время шло и шло, Дима всё ещё был занят, и она–таки признала его правоту. Сидеть весь вечер и полночи в наверняка грязном и плохо проветриваемом отделении полиции — удовольствие сомнительное.

Когда он, наконец, позвонил и сообщил, что пропажа нашлась и он скоро приедет, Настя почти спала у брата в номере — сидеть в одиночестве в такой нервный период не хотелось. Наташа, тоже ужасно сонная, услышав новости, подлетела, заметалась по комнате, грозя и Косте, и всем остальным вместе взятым карами и проклятиями.

— Ты у брата, да? Скажи Борису, чтобы отвёл тебя к нам в номер. Я зайду ещё в кафе, куплю чего–нибудь поесть. На тебя брать?

— Не знаю, я уже ничего не хочу, — устало ответила Настя, — только спать, наверное.

— А меня? — возмущённо воскликнул Дима, но она знала — это всё бравада, он сильно устал и держится только ради неё, голос совсем не такой, как всегда.

— Если только в качестве подушки, — Настя зевнула в трубку и отключилась. — Борь, я пошла к себе.

— Сама? — выпучил глаза брат недоверчиво.

— Да что со мной тут случится? Вы с Димой — два психа, честное слово. Сама дойду. — Мозги не соображали, и она даже не поняла, что выдала себя с головой.

— Ага, ясно. Идём!

Настя закатила глаза, но спорить не стала. Во–первых, бесполезно, а во–вторых, элементарно не было сил. Они спустились пару этажей на лифте и вышли в коридор. Несмотря на поздний час, он не пустовал. Пьяная парочка бурно выясняла отношения, с рукоприкладством и руганью. Судя по сломанной пальме и листьям, разбросанным по этажу, разборки шли уже некоторое время, но охраны поблизости не было, и Настя всерьёз задумалась, работают ли здесь вообще камеры наблюдения или висят для солидности.

— А все сидят в номерах и ссут выходить. Звонят небось на ресепшен, а девки спят и не слышат, — прокомментировал Борис. — Идём.

— Борь, может, подождём, пока они уйдут?

— Вот делать мне нечего. А ты ещё одна хотела пойти! — строго посмотрел на сестру парень и назидательно поиграл бровями.

— Каюсь, — признала Настя и в очередной раз зевнула. — Надеюсь, они не убьют друг друга под моей дверью, или сделают это быстро и не будут мешать мне спать.

— Добрая девочка, — хмыкнул Боря.

Буйная пара, заметив крупного насупленного парня, ведущего за руку девушку, вроде бы милую, но с тяжёлым взглядом, обещающим все кары небесные, резко присмирела и скрылась в своём номере.

— Ещё и жадины. Небось в номере боялись что–то поломать и попасть на штраф, вышли в коридор, — пояснила Настя свою теорию заинтригованному брату. — Хорошо, не через стенку от нас живут. Всё, я на месте. Беги к Натке.

Дверной замок щёлкнул, когда она уже очень медленно моргала. Не спала, конечно же, нет!

— Ты чего не спишь? — Дима говорил тихонько, чтобы не разбудить окончательно своего сонного котёнка.

— Жду тебя.

— Ложись баиньки. Я помоюсь, весь грязный, как не знаю кто, и поем, потом к тебе.

— Чего ты так долго? — Настя спросила, зевая, но села, показывая, что ждёт ответа.

— Ой, там кошмар какой–то. Семён, оказывается, не настолько хорошо знает тайский, чтобы объясниться с полицией. Я думал, они знают английский нормально, всё–таки туристов здесь ого–го сколько. Они его знают, но тоже недостаточно. Короче, русско–английско–тайская речь не способствует быстрому взаимопониманию. Вроде ничего такого сложного нет, но недопонимания случались: пока разберёшься по каждому случаю, пока тайцы между собой посовещаются.

Дима рассказывал что–то ещё и под его спокойный голос Настя заснула. Перекусив, смыв с себя тонны пота и пыли, отправив Косте ещё несколько «доброжелательных» смс, парень с тихим стоном блаженства вытянулся на кровати рядом с любимой девушкой. Всё это время Настя спала как убитая и совершенно не реагировала на его топанье, чавканье и хождение туда–сюда, но, словно почувствовав приближение своего мужчины, тут же перекатилась к нему под бок.

Обнажённая.

— Я думал, упаду и вырублюсь, но теперь, похоже, хрен усну, — прошептал Дима и провёл рукой по округлым изгибам. Настя мурлыкнула и подалась навстречу. — Ты не спишь?

— Сплю, — не открывая глаз и едва размыкая губы ответила девушка.

— Хочу тебя. Просто наваждение какое–то.

— Бери, — он видел, что она улыбается, хоть и не торопится открыть глаза.

Мягкая и податливая, она принимала его ласки, поцелуи, лаская и целуя в ответ, но не так настойчиво и жарко, как он, а немного лениво, тягуче–сладко. И это распаляло его ещё сильнее, сводило с ума окончательно. Только в самый последний момент движения её утратили плавность, и она ответила страстью, ничуть не уступающей его.

— Утром помоемся. — Дима обнял двумя руками своё сокровище и не желал отпускать даже в душ. — Спи.

— Дим, ну ты же опять не предохранялся.

— Мы же решили, что у тебя безопасные дни. — Дима чмокнул её в плечо.

— Они были вчера вообще–то. — Настя смотрела укоризненно.

— Сейчас ночь, у нас разница во времени три часа. Считай, что ещё вчера, — пробубнил Дима, зевая и закрывая глаза.

— Разница в другую сторону, если что. Уже точно другой день.

— Котёночек, ты думаешь, мои сперматозоиды шарят в географии и часовых поясах? Они вообще живут до полутора недель, так что днём раньше, днём позже — вообще мелочи жизни. Я тебя умоляю: давай спать.

— Полторы недели?! — Настя приподнялась и заглянула в лицо своего мужчины. Он приоткрыл один глаз.

— Куплю тебе книжку по биологии за какой–то–там класс, когда дома будем. Угомонись и спи. Насть, ну правда сил нет.

— Спи, спи, я пока имена детям выберу, — с пакостной ухмылочкой Настя погладила любимого по плечу и легла на него.

— Каким детям? — сонно спросил Димка.

— Нашим, конечно!

— А, хорошо. Выбирай. Мальчика назовём Сашей, а девочку Ритой, — пробубнил парень.

— Чего? — возмутилась было Настя, но Дима уже засопел.