Глава 4

Это было моё «золотое время».

Казалось, всё шло лучше некуда: я любила свою работу, любила своих прилежных учеников, воспроизводящих из последних своих сил непривычные для них звуки «л» и «р», любила школу, где яркие классы для малышей постепенно заменялись строгими классами для подростков; любила нашу тесную квартирку, которую мы с Агнесс постепенно превращали в наш временный, но всё же дом. Мы даже стали вместе питаться — она учила меня готовить настоящие английские блюда, а я в ответ подчивала её кубанским борщом и котлетами по — киевски.

А потом был мой первый отпуск — на Лунный Новый Год, в феврале. В это время я впервые съездила домой, чтобы «насладиться родным воздухом». Я чувствовала себя просто прекрасно — впервые ощущая сопричастность к семейному успеху и даже (о, ужас), одной из хранительниц традиций нашей семьи. Мы всегда найдем способ как заработать, оставшись в профессии.

Правда, почти перед самым отъездом Агнесс уговорила меня немного подкрасить волосы, а молоденькая парикмахер, видимо, до этого ещё не работавшая со «славянскими волосами», что — то не так нахимичила — и в результате я поехала домой не милированной русоволоской, а пережженной морковкой, которая временами напоминала клоунский парик.

Ну, и естественно, моё начинающееся фиаско не могло позволить себе не довершить мой образ — поэтому в дороге я сильно простудилась, так что в Краснодаре была уже с красным, покрытым коркой носом, постоянно чихающая или кашляющая.

Благо, мой пуховик, который я купила специально для поездки домой, вмещал в себя два слоя теплых свитеров и один большой мохеровый шарф. И тут случилась моя первая неудача — пока я высматривала в аэропорту отца, меня нашёл брат.

— Дашутка, это ты? — не поверил Андрей, кидаясь ко мне с объятиями. — Не узнал совсем… Как же ты? Что ты здесь делаешь?

— Рейс прфисемлился ра… пчхи — ньше, — сообщила я, отчаянно гундявя. Жесткие перекрашенные волосы лезли в глаза, нос болел, горло скребло… — А ты фто стесь делаефь?

— Я начальника провожаю. Михаил Константинович, познакомитесь с моей младшей сестрой. Даша.

Какой — то жутко надменный тип, которого я не сумела толком разглядеть из — за этой невыносимой, сползающей на глаза шапки, коротко мне кивнул и даже что — то вежливо произнес в ответ на реплику Андрея.

Я помянуя о том, насколько зациклен на своем большом боссе мой брат, так же вежливо ответила — борясь в это время со своими волосами и шарфом, который так и норовил развязаться.

— Андрей, я думаю, тебе следует как можно быстрее отвезти свою родственницу домой, — отстраненно произнёс глубокий мужской голос. — Кажется, она не слишком хорошо себя чувствует.

В ответ на это я оглушительно чихнула.

— Да но мы же ещё раз хотели пройтись по проекту… — Брательник виновато посмотрел на меня. — Даш, а ты сильно обидишься, если я вызову тебе такси?

— Воовще не обивусь, — покачала я головой, отчаянно ища платок во всех карманах, которые только у меня были.

— Обижусь я, — протянул всё тот же низкий голос. — Идите, Андрей.

И это не было приглашением — Андрею приказали.

Спустя пару дней температура спала, насморк прошёл — и мама, напоив меня морсом, даже разрешила вылезти из постели и присоединиться к семейному ужину в столовой. На следующий день к нам в гости приехали Андрей с Региной, двоюродная тетя с мужем, а к концу недели подтянулись и остальные родственники, приживавшие в Краснодаре и его окрестностях.

И я тогда была на коне. Ещё бы — международный опыт работы, более чем хорошая зарплата — и настоящий британский акцент (спасибо Агнесс, с которой я трепалась днями и ночами).

— Вот это да, Даша, — изумлённо глядела на меня одна из троюродных сестричек. — Ты говоришь точно как бритиш!

— А выглядит как клоун, — хмыкнула Регина. — Даш, это в Китае так модно, да?

Я закатила глаза.

— Регин, ну ошиблась парикмахер — с кем не бывает?

— С профессионалами не бывает, — неожиданно зло рявкнула моя родственница. — И если уж она ошиблась — должна была свою ошибку исправить.

— И окончательно убить мои волосы?

— Хочешь сказать, они ещё живы, — насмешливо хмыкнула Регина. — Даша, прости конечно, но молодая женщина твоего возраста не может позволить себе ходить чучелом.

Она осмотрела меня с ног до головы.

— Так замуж не выйдешь.

— Не знаю, — заступилась за меня тётушка. — Судьба, говорят, и на печке найдет. Я вот своего Игоря встретила, когда с первым бежала разводиться. Опаздывала в суд — поймала попутку. А там — он.

У тети Нины был прекрасный, крепкий брак и обожавший её муж.

— Вот видишь, — хмыкнула Регина, повернувшись ко мне. — Нина всегда красавица, даже когда болеет… или разводится с бывшим. Игорь, вон, так на неё клюнул, что даже подвёз.

— Неее, — протянула тётка. — Он бомбил в те года.

— Бомбил? — нахмурилась Регина.

— Подрабатывал таксистом, — улыбаясь, охотно пояснила Нина. — Тогда конструкторы были не нужны, а таксисты — очень даже.

Посмотрев на меня, тётушка мне подмигнула.

— И вообще, в первую нашу встречу я ему совершенно не понравилась. Он подумал, что я истеричка.

— Но вы всё — таки встретились второй раз, — улыбнулась я.

— Ага, — хмыкнула Нина. — Он просто так довёл меня своими нравоучениями, что я кинула ему пол своей зарплаты в качестве чаевых.

— Да ладно, — не поверили мы с Региной. Супруг у Нины был… гм… внушительным на вид мужчиной.

— В такого, как Игорь, деньгами не кидаются, — покачала головой Регина. — Если хотят остаться в живых.

— А не надо было меня злить, — фыркнула Нина. — В общем, я запульнула в него деньгами и смылась из машины. Так он не поленился — выспросил в ЗАГСе мои координаты — и вернул мне деньги.

Нина развела руками.

— Через месяц я снова оказалась там, в смысле, в ЗАГСЕ… уже в качестве невесты.

Мы уважительно посмотрели на тётю.

— Учись, — тут же ткнула меня Регинка. — Учись у лучших. А то так и останешься в старых девах, ни разу ни….

Я вовремя пнула родственницу под ногу.

И ладно, если бы она это ещё тихо сказала — а то даже мои питерские кузены, которые гостили у тети Нины, изумлённо повернулись в нашу сторону.

Я же молча продемонстрировала родственнице кулак, решив не заострять на этом моменте внимания.

Но шёпоток уже пошёл по семье… и я, с легкой руки своей невестки, превратилась из успешного молодого специалиста (востребованного аж заграницей), в унылую старую деву, которая ещё ни разу ни…

Хотя во всём остальном визит домой прошёл нормально — и вдоволь нагостившись, я засобиралась назад, в Китай.

Где снова потекли мои привычные трудовые будни.

Вообще, Китай примером своих жителей воодушевлял трудиться — работать много, работать усердно, не жаловаться по пустякам и довольствоваться малым. Что мы с Агнесс и делали.

Теперь мне платили немного больше, чем раньше — и я усердно откладывала деньги на свою будущую квартиру; Агнесс же уже ходила по мебельным супермаркетам и выбирала мебель в дом, куда они с Генри должны были заехать в начале следующего года.

Так пролетело лето, за ней промчалась осень, и снова в наших субтропиках наступила зима.

Зима, принесшая с собой страшный новый вирус, который в одно мгновение парализовал целую страну.

Первой забеспокоилась Агнесс.

— Дария, я звонила в своё посольство, — сообщила она, доставая вещи из шкафа. — И переговорила с администрацией. Я еду домой. И тебе советую сделать тоже самое — пока ещё самолёты летают и наши страны принимают своих жителей.

— Ты не думаешь переждать здесь?

— Нет, — замотала головой подружка. — Мы тут с тобой пусть и на рабочих визах, но всё равно что на птичьих правах. Если завтра всех распустят из штата, то куда мы пойдём?

Да, гарантий, что такого не случится, у нас не было — судя по тому, что происходило в Ухане, это всё больше напоминало какой — то голливудский фильм — катастрофу, а не настоящую реальность. Но Агнесс была права — я об этом сама много думала, но мне казалось, что пока британка не беспокоится — всё не так страшно.

Но если уже Агнесс собралась рвать когти…

Когда я приехала в школу, в администрации уже имелся официальный протокол для иностранных учителей. Все формальности заняли меньше часа — после этого я сердечно попрощалась с директором и со своими школьниками, которым уже с понедельника отменяли все занятия. Нет, основная школа, конечно, продолжала работать в режиме онлайн, но вот наши языковые центры сворачивались, словно прокисшее молоко в кипятке.

А дальше был просто хаос… новости с севера с каждым часом становились всё страшнее; билетов до России не было — все оказались раскуплены. Я пыталась найти какой — то обходной маршрут, успокаивала по видео связи родителей, и нервничала, нервничала, нервничала…

Агнесс к тому времени уже сидела на чемоданах — имея на руках билет до дома, она ждала дня своего рейса и тоже постоянно переговаривалась то с родителями, то с Генри.

Наконец, настал день прощания.

Несмотря на опасность заражения, я всё же поехала в аэропорт вместе с подружкой — и мы обе разревелись, когда настало время прощаться.

— Дария, не знаю, как сложится дальше — скорее всего, я больше не вернусь работать в Китай, но я всё равно жду тебя на нашей свадьбе. Слышишь? Будешь моей подружкой невесты!

— Ты же знаешь, что мне не идёт лиловый, — разревелась я, пытаясь не шмыгать носом под маской. — А ты хотела лиловые платья для подружек.

— Я была такой дурой, да? — зашмыгала носом в ответ Агнесс. — Какая разница, какого цвета платья — главное, чтобы все были живы и здоровы.

Мы ещё раз всплакнули, обнялись и … моя приятельница улетела на свою родину.

А я вернулась в пустую темную квартиру.

Спустя пару дней среди «местных» русских стали ходить слухи, что за нами вскоре пришлют самолёты МЧС, которые и займутся эвакуацией россиян.

— Дочка, сейчас самое время ловить билеты, — посоветовал папа, когда я поделилась с родителями последними слухами. — Кто — нибудь, да и попытается сэкономить, сдав билет на коммерческий рейс — смотри, не прозевай его!

В словах отца была логика, а потому я … я проверяла сайты авиакомпаний каждый час… каждые полчаса.

Как назло, в этот же вечер ко мне наведалась представитель жилого комплекса со словами, что школа больше не оплачивает нашу квартиру — и у меня есть всего пара дней для того, чтобы выехать.

— Иначе мы выселим вам принудительно! — строго оповестила девушка, недовольно сощурившись. — У вас есть время до конца месяца.

То есть и в самом деле два дня.

Сказать, что после этого я стала нервничать ещё сильнее — ничего не сказать. Совсем одна, в чужой стране, бездомная и безработная — прекрасная перспектива светлого будущего.

Меня даже затрясло, когда я представила себе эту картинку.

И в другое время я бы обязательно впала в истерику, или, к примеру, купила бы вина — но у меня было всего два для того, чтобы решить свою проблему, и я не могла тратить это драгоценное время ни на собственное успокоение, ни на краткосрочный побег от своих трудностей.

Я продолжала методично проверять сайты, добавив теперь к сайтам авиакомпаний ещё и сайты временного жилья.

И — пусть кратковременно — но удача мне улыбнулась. Появился дополнительный рейс Гуанчжоу — Москва. Самое обидное, что родители в этот момент оказались в Питере, где папа читал какие — то лекции.

Мама, правда, порывалась прилететь в Москву, чтобы встретиться со мной, но отец мудро постановил, что раз я всё — равно возвращаюсь домой, то мы через несколько недель все вместе окажемся в Краснодаре — и не стоит сейчас подвергать себя лишней опасности в этих аэропортах.

Я была полностью согласна с папулей, тем более что в Краснодаре меня мог встретить и Андрюшка, и Регина.

— А потом, мне всё — равно придется сидеть две недели в изоляции, — пояснила я родителям. — Я бы и Андрюху не стала напрягать, но у меня так много багажа, что… да в любом случае, до города придется добираться на транспорте, а рисковать незнакомыми людьми я не имею права.

Рисковать родными тоже не хотелось, но они хотя бы не стали бы разводить пассажиров в своей машине после меня — а значит, риск я всё же уменьшала.

Правда, бессонница и питание одним лишь кофе не могло не сказаться на моей внимательности — я какого — то ляда отослала Андрею вместе с номером рейса дату своего прилета… к которой приплюсовала эти две злосчастные недели. То есть, когда после всех перипетий, длительного полёта, почти дня в Москве (на сидении в зале ожидания), недосыпа, недоедания и прочих волнений — когда после всего этого в час ночи я оказалась в родном городе… меня никто не встречал.

Вокруг меня то и дело раздавались приветственные возгласы родственников и друзей, люди обнимались, целовались, радовались… а я вернулась почти с войны — и оказалась в одиночестве.

Прождав с полчаса, я решила, что проверю на всякий случай телефон — и лишь тогда нашла свою ужасную ошибку.

Дура? Может быть…

Несмотря на обстоятельства, которые никто, ни один человек мире не смог бы предсказать, я всё — равно чувствовала себя немного обманутой оттого, что мне пришлось буквально бежать на Родину, спасаясь от неизвестной напасти.

А что меня ждало дома? Ни работы, ни собственной квартиры, ни никаких — то мало — мальски ясных перспектив.

Теперь, когда у меня всё же имелся небольшой опыт успеха, я жутко боялась оказаться в числе тех, кто «подавала такие надежды, но что — то не срослось». Про таких, как правило, говорят с ещё более сильным сожалением, чем про откровенных неудачников. Откровенным неудачникам просто сразу не повезло. А вот «подававшие надежду» имели шанс, но упустили его… И никого не будут волновать причины подобного невезения.

Пока я договаривалась с таксистом о цене, пока мы грузили мои многочисленные чемоданы, эта мысль не давала мне покоя. Возможно… если бы я осталась в Краснодаре, осталась бы работать в школе — перетерпев этих грымз — неудачниц, возможно всё вышло бы по- другому.

Я стала вспоминать слова директрисы о том, как охотно местные власти дают квартиры педагогам; о сетке категорий, о своих школьниках… И тут же тряхнула головой, понимая, что не продам за счастливое существование свой опыт в Китае. Я там повзрослела. И наконец — то научилась бороться за саму себя.

Родительский дом встретил меня темными окнами и скрипом металлической калитки. Открыв дверь, я поочередно заволокла все свои чемоданы внутрь, отблагодарив таксиста щедрыми чаевыми и добавив сверху, просив его помыть машину за мой счёт.

Таксист посмотрел на меня, на мои деньги, на мою маску…

— Да не заразная я, — протянула я, качая головой. И тут же тихо добавила — Хотя, кто знает.

Мужчина молча кивнул и уехал, не попрощавшись.

А я, чувствуя себя виноватой, вошла внутрь дома и заперла за собой дверь.

Нет, может это и нечестно… но как бы я добралась домой без такси?

Вздохнув, я решила, что последующие две недели буду безвылазно сидеть дома — попрошу Андрея привести мне продукты и оставить их на пороге. А я уж как — нибудь сама.

А потом всё будет хорошо.

С этой мыслью я, подсвечивая себе телефоном путь, поднялась на второй этаж. Побросав вещи в коридоре, разделась прямо по дороге к ванной (всё- таки совсем неплохо оказаться дома одной!), и приняла долгий душ, отмыв при этом свою кожу до скрипа — так, чтобы точно смыть весь ужас последних суток. Вещи, конечно, затем я подобрала — не уснула бы, если бы знала, что в коридоре лежит что — то неприбранное, одним большим комом закинув всё в свою комнату, в кресло, с мыслью, что перестираю всё завтра же.

А после этого, уже вконец вымотанная и обессиленная упала на свою кровать, где тут же забылась долгим, крепким сном.

Я была дома.