23. Чтобы никто не увидел

Весь остаток того дня Катерина ходила, как в воду опущенная — никак не могла прийти в себя после разговора с Дороти. Отвечала на вопросы, трясла на улице и чистила одеяла — магией и снегом, что-то ела, что-то пила. Джон сунулся было к ней, но она вежливо попросила оставить её в покое. С кладбища её увёл именно он, и у него больше никаких вопросов не возникло. Мужики-работнички попытались позубоскалить, и были сразу же жёстко отправлены работать, и больше попыток не было.

Роб не появился, и гонца от него не было — Джон изрядно беспокоился, и Майк тоже беспокоился, это было заметно невооруженным глазом.

После ужина Катерина поднялась к себе, и там уже её поймала Грейс. За весь день у них ни разу не получилось остаться вдвоём, поэтому Дороти они обсудить не успели.

— Миледи, чего вам наговорила эта полоумная?

— Ты о ком? Неужели о Дороти? Вы ведь дружите?

— Дружим-то дружим, и жаль мне её, и ни за что не хочу себе такой судьбы. Но всё равно, зачем вечно оплакивать то, чего толком и не было? Ну, любила она милорда вашего брата, крепко любила, но что ж теперь, жизнь-то идёт! Я не знаю, так ли плох господин Айви в мужьях, как она старается показать, но как хозяин он очень даже ничего. Могло быть и хуже — припасов-то милорд Грегори повелел оставить впритык, сказал — нечего мятежникам жировать. И никто с голоду не умер, а уже, считай, перезимовали, хотя до нового урожая ещё тянуть и тянуть. И детей он любит — только днём сегодня я видела, как с маленьким Хью по двору ходил, да всё ему показывал-рассказывал, а потом ещё и в седло к себе брал, когда в деревню ездил. Ну что теперь? Эх.

— Ей досталось от Джейми и Рональда? — спросила Катерина.

— Да, — мрачно кивнула Грейс. — Джоан рассказала, что они её за ноги тащили — по гальке и мелким камням в замковом дворе, и стекло разбитое там ещё было, из кабинета милорда вашего отца. Там-то вся её красота и осталась, а была ведь — глаз не отвести!

— Да она и сейчас красива, ну мало ли, что у кого с лицом!

— Вы просто не помните. Я понимаю, почему милорд Саймон на неё запал — она в Прайорсли была самая-самая, — вздохнула Грейс.

Да-да, а ты, похоже, всегда терялась на её фоне.

— Ничего, она жива и, как я понимаю, в целом здорова, — психически-то нет, но тут Катерина пока не понимала, чем помочь, — и дети у неё здоровы, и муж не бросил после всего, а мог бы.

— Мужа тогда крепко избили, тоже еле на ноги поднялся, — покачала головой Грейс. — Ох, не знаю, что не поделили лорд Грегори с лордом Сэмюэлем, но — столько вреда и от скоттов не всегда было. Ну, придут, ну, пограбят, ну, сожгут пару-тройку домов в деревне, да их быстрее заново отстроить, чем эту махину, — она кивнула в ту сторону, где находился замок.

Тьфу ты, замок и скотты. Точнее — один, раскрасавчик, которому она обещала принести еды. И совсем забыла — с Дороти и остальными. И как же теперь быть?

Довериться Грейс? Или наоборот — камеристке будет безопаснее ничего не знать? Или уже то, что она служит Кэт, в случае чего сыграет против неё?

Как бы сделать, чтобы её никто не увидел! Но это невозможно в здешнем мирке глаз, ушей и прочего сверхъестественного, иногда же на ровном месте подслушивают и подглядывают, даже там, где это невозможно, потому что привыкли жить друг у друга на голове!

Точно, сверхъестественное. Иллюзии, невидимость и вот это всё. Что же, наверное, она готова рискнуть. После всего, услышанного сегодня, нужно было что-то сделать, куда-то выплеснуть скопившееся гадкое отношение к этому гадкому миру. Натянуть всем нос? На глазах у всех сделать что-то, о чём не узнают?

В любом случае, попытка — не пытка.

Пришла снизу Милли, взахлёб рассказала, как Дороти гоняла внизу парней-работников — Чарли и ещё пару таких же оболтусов. Загнала спать и велела из залы до утра даже носа не показывать, а уж на кухню и тем более не заходить. Это всё было Катерине очень даже на руку.

Девы уснули, а она выбралась из постели, оделась, магически сдвинула засов на двери. Обернулась к кровати. Получится ли представить, будто она там спит? Вот так, под одеялом. И коса рядом, концом на подушке. Рыжая, как положено. Ну, если не получится — можно ведь потом сознаться, той же Грейс. А пока — вперёд! Тихо выйти, и запереть дверь.

Катерина попробовала — и задвинула засов снаружи. Наверное, у неё получится отодвинуть его снова, когда она вернётся. А дальше — вспомнить урок Мэгвин, где они по очереди пропадали в невидимости. Эх, зеркало бы, глянуть — удалось или нет, но зеркал здесь не водится. Нужно будет купить. Как и стекло в окно кабинета — её будущего кабинета.

На кухне Катерина взяла кувшин с элем, четверть пирога с курятиной, кусок сыра, хлеб и копчёную форель. Рыбу ловили в реке, с каменного моста, вроде бы её достаточно. Опять же, она не знала — что ест её гость? Пленник? А кто там его разберёт! Значит, будет есть то, что дают. Жаль, нет никакой посуды, которой не хватятся. Но стоп — можно будет заглянуть на замковую кухню, Катерина сегодня смотрела, вроде бы — там осталась какая-то целая посуда.

Свою добычу Катерина сложила в предусмотрительно захваченный мешок — ещё один трофей из сундука. И двинулась на улицу, благодаря про себя все здешние высшие силы за то, что можно не зажигать света. Потому что иначе у неё бы могло и не выйти.

Руки были заняты, открывать двери замка снова пришлось магическим путём. Но ничего, открыла. И пошла туда, где вчера нашли дыру вниз — правда, сегодня на неё сверху бросили пару досок, чтобы ещё кто-нибудь не провалился. Доски оказались на месте, их она тоже сдвинула бесконтактным методом. И спросила в темноту:

— Эй, есть кто живой?

— Доброй ночи, миледи, — сегодня голос постояльца звучал глубоко и завораживающе.

— Выбирайся. Я туда не полезу, — она поставила мешок на пол и села на деревяшку.

— А ну как не выберусь? — рассмеялся в темноте он.

— Есть захочешь — выберешься.

— О, миледи помнит обещанное?

Она услышала, как он подошёл к лестнице, и скорее догадалась, чем увидела, как подпрыгнул, ловко подтянулся и выбрался из дыры. И уселся рядом с ней. Еле видный, но… какой-то очень ощутимый.

— Помнит, — кивнула она. — Надеюсь, у тебя были запасы, и со вчера ты никого не загрыз.

— О, разве что только пару крыс, но вам, миледи, я надеюсь, их не жаль, — сказал он, глядя ей в глаза и улыбаясь.

— Это шутка? — нахмурилась она.

— Конечно. У меня и вправду есть… небольшие запасы.

— Отлично. Забирай, — Катерина достала из мешка хлеб, сыр, рыбу и пирог.

— Миледи такая же добрая и щедрая, как и прекрасная. Эх, повезло же Робу Телфорду!

— Это всё сейчас не важно. Будь любезен, сходи на здешнюю кухню и поищи там целый кувшин, днём я вроде бы видела, что они там есть.

Рой беспрекословно поднялся и исчез в направлении бывшей кухни. Тоже, что ли, видит в темноте? Она не удержалась и спросила.

— Вижу, — кивнул он, возвращаясь с кувшином. — Если пожить в подвале — то непременно научишься. Впрочем, вы тоже видите в темноте.

— Да, — кивнула она. — Давай сюда кувшин.

Посудина была очищена магическим способом, и Катерина даже запустила внутрь небольшой фонарик — убедиться, что туда можно наливать питьё. Эль был перелит, а кувшин из дома Айви — возвращён в мешок.

— Вы поможете перетащить всё это вниз? — спросил он.

— Да, раз уж я взялась тебя кормить. Скажи, ты собираешься возвращаться?

— Куда?

— К своим, куда. У человека обычно есть дом, в который можно вернуться.

— Мне некуда, — он отрицательно мотнул головой. — Но… я могу подумать. Может быть, миледи возьмёт меня на службу? Я ловкий и умелый. Я пригожусь.

— Миледи подумает.

Дальше он спускался вниз, стоял при помощи невероятного равновесия и какой-то матери на последней пригодной для того ступеньке, а она передавала ему запасы. С каждым он спрыгивал вниз, мягко пружиня ногами, и утаскивал куда-то — в норку, наверное. И возвращался за следующей порцией. И так три раза. Больше всего Катерина беспокоилась за кувшин, но он не пролил ни капли, молодец.

Вернулся.

— Миледи, вас проводить?

— Думай, что говоришь. Что скажут, если нас увидят вместе?

И без того уже говорят.

— Что вы выше подозрений, как жена какого-то там древнего героя, не помню, как звали, — тут же с улыбкой ответил он.

Что? У них тоже был Цезарь и его жена? И он об этом знает?

— Я доберусь сама, — она оперлась на балку и привстала, но была подхвачена и поставлена на ноги.

— Просто невесомая. Вас, миледи, саму бы кто накормил, честно! А то пойдёмте, у меня там тепло и уютно, разделим ужин и мой плащ, который вы вчера так чудесно подлатали, — он смотрел… очень заинтересованно смотрел.

— Ещё и спасибо нужно сказать, так? За приглашение? Извини, нет. И мне в самом деле пора.

— До выхода-то можно, — он с поклоном подал ей руку, прямо как Джон днём, и она подумала — а парень-то получил, судя по всему, неплохое по местным меркам воспитание!

Кто же он таков?

Но сил разбираться уже не было никаких. Поэтому она распрощалась, велела ему уходить, дождалась, пока голова исчезнет в дырке, прикрыла её досками — как было, исчезла в невидимости и отправилась к себе.

В доме все спали. Кувшин вернулся на место, а сама она — в комнату. И чуть не заорала, увидев невнятный силуэт на своей подушке. А потом вспомнила, что это её иллюзия.

Развеяла образ, разделась и легла спать.