25. Что нам стоит дом построить

Мастер Дженкинс приехал на следующий день. Лет ему было — примерно как Катерине на самом деле, она сначала даже не поверила, что в здешних условиях кто-то может так долго прожить и хорошо сохраниться. Невысокий и сухощавый, он всё время находился в движении — вертел головой, шевелил пальцами, перетаптывался с ноги на ногу. Грейс уже рассказала, что он был при отце Кэт вроде секретаря и учёного человека — проучившись некоторое время в колледже в юности, после он занимался для Торнхиллов строительством, благоустройством, и выполнял некоторые секретарские функции. Ведал перепиской, например. Также Грейс рассказала, что он уже много лет вдовец, а из детей были только дочери, давно замужние.

Сейчас он с явным недоверием изучал их всех. На Роба поглядывал хмуро, на Джона — спокойно. На Катерину — с изумлением, всё время, пока она командовала — разместить, дать умыться с дороги, принести чего-нибудь перекусить.

А когда он сообщил, что готов идти и смотреть, что осталось и что от него хотят, то идти собрались вместе — кроме Катерины и муж её, и деверь. Правда, говорить взялась всё же она. Ничего не могла с собой поделать. Джону здесь не жить, а Робу всё равно. Он бы и в доме Айви спал и у него же в зале ел, ему без разницы.

А мастер Дженкинс очень внимательно осмотрел горелую кучу, которая лежала недалеко от главного входа, остатки мебели, почти расчищенную главную башню — во всей своей закопченной красе. Он тряхнул седыми, тщательно расчёсанными волосами, доходящими ему до плеч, и сварливо поинтересовался:

— И что же милорд желает здесь видеть?

Оба милорда переглянулись, Джон с усмешкой, Роб — в недоумении.

— Милорд желает видеть красоту, чистоту и порядок, — влезла Катерина. — У милорда, как я понимаю, с утра были намечены какие-то дела, а я с удовольствием пройдусь здесь с вами, послушаю ваши соображения, и мы вместе подумаем, как их осуществить.

Улыбнуться милорду, потом ещё Джону — и внимательно глянуть на мастера Дженкинса.

— Хорошо, миледи, излагайте, — буркнул он.

— Увы, я не очень-то готова излагать. Вам ли не знать, что я своей жизни ни одного замка не построила, — Катерина постаралась улыбнуться как можно более дружелюбно.

— И что тогда пошли с нами? — мастер продолжал хмуриться.

— Так никто лучше вам не расскажет, что здесь есть и что уже сделано, — пожала она плечами.

— Правду, что ль, говорят, что в вас дух покойного милорда Сэмюэля вселился?

— Ничего не знаю про дух милорда моего отца, полагаю, он находится там, где ему и следует сейчас быть. Но всё ж таки я его дочь, правда? Так почему бы мне не заняться устройством своего жилища?

— Да вы ж только вышивать умеете и розочки выращивать!

— А я и не рвусь ворочать камни, это лучше получится у других. И рисовать чертёж переустройства тоже не рвусь. Но вышло так, что я сильнее всех прочих заинтересована в том, чтоб перебраться сюда жить поскорее.

— И чего же вы хотите?

— Зимовать в замке, под крышей. В тепле и сухости. Это первое и главное, красота — потом.

Мастер глянул с недоверием.

— Другие башни смотрели?

— Нет пока, только с этой худо-бедно управились.

— Тогда идёмте смотреть.

И они пошли дальше. Роб воспользовался моментом и сбежал, а Джон отправился с ними.

В плане замок имел форму четырёхугольника, на трёх углах которого находились башни, а четвёртый занимала скала, она же съедала часть внутреннего двора. Скала была обращена в сторону границы — мол, вот вам. Остальные части находились на этом скальном основании. Видимо, потому винный погреб, в котором живёт Рой-с-той-стороны, и не был слишком глубоким — потому что скала. Хорошо, хоть что-то выкопали.

Две башни меньшего размера закоптились, но практически не пострадали. Одна, самая маленькая, была заколочена — оказывается, в ней давно никто не жил. Замок снесли топором, вошли, и увидели, что там годами копился откровенный хлам. Старое оружие, доспехи, сундуки. Пыль, копоть, плесень. Как в сарайчике на всякой уважающей себя даче — тут и масштабы поболее, и сарайчик каменный, и хлам дольше копится. Ладно, это расхламим, но не сразу.

Вторая башня была та самая, под наружными стенами которой убирались Дэн и Чарли — к слову, убрались. Дорожку там не сделаешь, но и не надо, наверное? В башню попадали не только из внутреннего двора, как в предыдущую, но и через соединяющее её с главной башней двухэтажное крыло. Катерина позавчера попробовала в то крыло сунуться — и не смогла открыть дверь, никак — ни руками, ни магией. Там тоже горела крыша, и внутри, наверное, поджидали сюрпризы.

А ещё камень стен везде был в жирной саже от пожара. И это невероятно раздражало.

Джона в какой-то момент отозвали — кто-то приехал, что-то привёз. А мастер Дженкинс достал из поясной сумы приличного размера книжицу и что-то вроде карандаша, и принялся записывать и зарисовывать — что, где и как.

— Вы говорите, миледи, говорите. Я слушаю. Раз вы самое заинтересованное лицо — так я вас и выслушаю.

— Крыша. Балки. Отопление — печь на кухне, она частично разрушена. Кухня в доме Айви мала, и на ней сложно приготовить еду на всех, кто сейчас здесь живёт.

— Я понял вас, начнём с крыши.

— Что для этого нужно? Где взять материалы? Сколько денег потребуется?

— Кое-что было припасено у милорда Сэмюэля — в малой башне, и хорошо, что она меньше всего пострадала. Он как раз думал нынешним летом подновлять здесь крышу. Этого хватит, чтобы начать, а там и дороги высохнут. В Прайорсли тоже есть какие-никакие запасы, попросите вашего деверя поделиться, вдруг он вам не откажет?

— Спасибо, что сказали. Попрошу.

— А недостающее подумаем, где взять, — мастер помолчал, потом продолжил. — Это хорошо, миледи, что вы взялись за восстановление Торнхилла. Всё ж кровь — не водица, и если ваши дети останутся на этой земле — это будет правильно. Нет, я в чём-то понимаю и Телфордов, но — и у милорда Сэмюэля тоже была своя правда.

— В чём же? Я не очень-то прислушивалась раньше к разговорам мужчин, а теперь выходит — напрасно.

— Я не могу сказать, что был в курсе — так, ловил обрывки слухов. Но смысл происшедшего — в политике и борьбе за влияние на королеву, так мне думается. Был у милорда какой-то враг, которому он желал унижения, и хотел, чтобы это было достигнуто через унижение и как бы не уничтожение Телфордов. А Телфорды никогда не были разменной монетой, не стали и теперь.

Тьфу, гнилая политика. И здесь гнилая политика. Точнее, она гнилая везде. Ладно, об этом можно будет подумать как-нибудь потом. Потому что где теперь она, Катерина, найдёт детали этой гнилой политики?

Впрочем, вдруг вспомнила она, есть же какой-то ларец милорда отца Кэт, который она зарыла между своими нижними юбками и чулками. Нужно будет как-нибудь улучить минутку и посмотреть — что там внутри, в том ларце. Вдруг какие-нибудь бумаги?

— Что-то вы задумались, миледи.

— Да, Дженкинс. Но я уже снова с вами. Скажите, как отчистить копоть от стен? Она угнетает.

— Долго и трудно. Да и надо ли?

— Надо, — кивнула она.

Каменная стена — не воротник рубахи, и не грязные штаны. И даже не скотт из подвала. Но почему бы не попробовать?

Катерина зажмурилась, сосредоточилась — и приказала стене очиститься. Просто очиститься, как и прочему. Услышала возглас Дженкинса. Открыла глаза.

Примерно квадратный метр стены сиял первозданной чистотой. Никакой копоти и плесени, и даже выросшая прошлым летом в щели сухая травинка стала золотистого цвета.

Неужели? Неужели можно сделать чистой и красивой эту невероятную груду камней?

— Миледи Кэтрин, вы очень изменились, очень, — Дженкинс снял шапку и изобразил неуклюжий поклон.

* * * *

Весну ждали — и всё равно для Катерины она случилась неожиданно. Ещё вечером ложились спать, и это была зима, а утром уже — яркое, слепящее солнце, и тёплый влажный ветер, и стремительно показывающаяся из-под и так размокшего уже снега земля.

— Снега много было, не затопило бы, — ворчала Петронилла, но ворчала по-доброму, потому что — перезимовали.

Это звучало у всех — перезимовали, теперь пусть высохнет земля — и сеять. И хорошо. А как же неминуемые скотты? — спрашивала Катерина. А что, как придут, так и обратно покатятся — отвечали ей.

Джон уехал к себе в Солтвик, и даже успел прислать весточку — что благополучно добрался, а дороги развезло буквально на следующий день. Катерина из любопытства высунулась на ту дорогу — вышла из замка, перешла реку по мосту, прошла немного дальше. Ну что она, грязи не видела, в самом-то деле? Дома такого добра по весне хватает, и летом в тайге стоит только дождю пройти — на глинистой почве ног не вытащишь. Здесь же тоже земля внутри промерзала, и пока не оттает — сверху будут лужи и грязь.

Снег стаял мгновенно, и Катерина порадовалась, что они живут на небольшой, но скале, потому что ни перед входом в главную башню, ни во внутреннем дворе вода не скапливалась и не стояла. А в ближней деревне, как она понимала, было по-разному, где-то сухо, а где-то и вода прямо во дворе.

Мелкая речка ожидаемо разлилась. Она постепенно прибывала, и в конце концов захватила всё пространство вплоть до замковых стен. Поутру ходили на стену смотреть — насколько прибыла вода за ночь.

Такое развлекалово ожидалось недели на две, где-то до середины марта. К счастью, мастер Дженкинс успел извлечь из маленькой башни запасы милорда Сэмюэля, как раз предназначенные для ремонта крыши. Вокруг главной башни в два дня выросли леса, и мастер ловко лазал по ним вместе с остальными работниками — покрикивал и командовал. И вечером отчитывался Катерине — что сделали за день.

А Катерина была счастлива, что есть человек, который знает, как решать эту задачу, и с готовностью за неё взялся.

Сама она каждый день поднималась по тем лесам и чистила стены от копоти — понемногу, по кусочку. Камень оказался очень сложной для воздействия средой — брал много сил, восстанавливаться потом приходилось подолгу. Но Катерина могла бы поклясться, что теперь она даже чувствует себя в этих стенах по-другому, более спокойно, и… более дружелюбно, что ли?

Ещё она сама не поняла, как так вышло, но — вдруг обнаружила, что учит читать и считать местных детей.

Взрослые готовились к войне и сельскохозяйственным работам — кто-то тряс мешки с семенным зерном и прочим, кто-то готовил сети — когда рыба из моря на нерест пойдёт, кто-то ковал ножи, кто-то фехтовал и дрался. Дети же просто мельтешили везде, и под ногами, и на стройке, и Катеринина душа стерпеть того не могла. Потому что ведь упадут, расшибутся, попадут под ноги, под клинок или под что-нибудь, летящее с высоты.

Когда она изловила за ухо очередного шмыгнувшего из-под лесов мальчишку, тот тоненько заверещал.

— Ой, миледи, простите, миледи, отпустите, миледи, я больше не буду!

— Чего это ты больше не будешь?

— Попадаться…

— Ты почему без дела?

— Потому что всё сделал! Котёл почистил! Корма курам задал! Чего ещё!

— А учиться кто будет?

— Чему учиться? — не понял тот.

— Читать, — пожала плечами Катерина.

— Да ну, — сообщил он. — Играть интереснее!

Ну ещё бы, конечно. Жертва была отпущена — пока, и ускакала, потирая ухо, а Катерина до конца дня стреножила ещё нескольких таких же — носившихся, швыряющихся друг в друга грязью и дубасивших друг друга палками. Это были дети тех мужиков, что работали на стройке, и ещё — некоторых парней из отряда Роба, оказалось, что кое-кого из местных, кто посильнее и посмышленнее, он взял. Катерина выяснила, кто чей сын, и повелела — назавтра после обеда явиться ко входу в замок. Всем. Можно прихватить с собой братьев и сестёр. Будем учиться.

На следующий день к обеду она успела отчистить примерно два квадратных метра стены и устать до головокружения, но обед поправил дело. Прихватила свои книжки и пошла в замок.

У парадных дверей перетаптывались пятеро мальчишек в возрасте от семи до примерно одиннадцати, и знакомые девочки — Дейзи, Эми и Рози. Девочки к тому моменту отлично справились с порученной им работой, коврик лежал в спальне Катерины и Роба, и Роб тоже оценил новшество, а второй Катерина подарила Дороти. Та сначала зафыркала, но потом стоявший рядом Хью Айви отодвинул её, принял у Катерины подарок и поблагодарил. И на следующий день ещё раз поблагодарил.

Что ж, будем начинать с теми, кто есть. Катерина специально не стала закрывать дверей, пусть кто хочет — заходит и смотрит, что они тут делают. А начать пришлось с благоустройства.

Как она и предполагала, двое старших мальчишек вполне умели держать в руках молоток, и подправить четыре увечные лавки им оказалось по силам. Девочки же тем временем подмели клочок каменного пола, на который эти лавки и установили. Им досталась одна, мальчишки захватили ещё две, и одна осталась Катерине.

— Быстро — кого как зовут?

— Сэм…

— Боб…

— Джон…

— Я тоже Джон!

— А я Честер!

Девочки смущались, но потом тоже назвались. Конечно, все они друг друга знали, но девочки не были уверены про мальчиков, а мальчики не обращали внимания на девочек, поэтому — нормально. А дальше уже дело техники — а ну-ка, повторите все имена. А с закрытыми глазами? А спиной? А если поменяться местами? Молодцы, садимся, стучать друг другу по голове не обязательно. Кто-нибудь умеет читать?

Оказалось — Дейзи знает буквы, потому что ходила заниматься к отцу Томасу, который здесь живёт и служит в церкви, но сейчас совершает объезд подвластных территорий. Наверное, вернётся, как дороги высохнут. Потому что он один, а людей живёт много, и то и дело кто-то помер, а кто-то родился, и ещё бывает надо кого-нибудь обвенчать. Катерина подумала, что священник, готовый учить детей — это хорошо. Когда приедет — нужно будет обсудить с ним методику преподавания с учётом специфики аудитории.

Ну что, значит — Дейзи и карты в руки. Она называла букву, потом они все вместе, сдвинув лавки, искали такую букву на странице книги, а книга была красивая, рукописная, и с картинками, а потом — придумывали про буквы истории. Со словами, где такая буква встречается, и просто так. Где-то в процессе к ним присоединились ещё трое мальчишек — искали приятелей, и решили посмотреть своими глазами, чем те занимаются, и одна девочка — бойкая и чумазая. К концу урока назвали все буквы, получили задание поискать дома, слова с какими буквами встречаются вокруг, и Катерина уже было хотела отпустить их восвояси, но вдруг мальчишка Сэм, тот самый, которого она вчера таскала за ухо, спросил:

— Миледи, а вы знаете сказку? Какую-нибудь, какую никто не знает?

Ну это ж прямо вызов, который невозможно не принять!

— Хорошо, будет вам сказка — в награду за то, что прилежно занимались. У кого дома есть шкаф?

Оказалось, что шкафа-то ни у кого и нет, у всех сундуки, но прямо тут неподалёку стоял шкаф, который раньше занимал часть кухни, в нём хранилась посуда. Шкаф был осмотрен, дальше вышло просто — в стране, где волшебные сущности приходят из холмов, вообразить себе ход в сказку в шкафу оказалось проще простого. Хитрая Катерина не стала рассказывать быстро и до конца, а остановилась и строго сказала:

— Продолжение — завтра. После урока. А сейчас все свободны.

— Ну нет, так не честно, — попробовали ныть дети.

И ныли бы ещё, но в залу вошёл Роб.

— Кэт, скоро закат и ужин! Что это вы все тут делаете?

Дети тут же испарились — только их и видели.

— Я — приношу пользу. Увы, у меня не получается чистить стены быстро, и после мало на что хватает сил. На занятия с детьми — хватает.

— Зачем это всё?

— Тебе не нужны образованные вассалы? К слову, кто-нибудь из твоих мог бы поучить их обращаться с оружием. Вы ведь и бегаете, и прыгаете, и ещё что-то там делаете, а так у тебя будет больше людей, которые будут тебе благодарны и поддержат тебя. Против скоттов и против каких-нибудь здешних змей.

— Обо всём-то ты подумала, — Роб поймал её в объятия и поцеловал. — Пошли ужинать. Я тоже хочу твоего времени — и сказку. Расскажешь?

— Подумаю, — кивнула Катерина.

Роб страдал от невозможности покинуть небольшое пространство — он-то привык, что в любой момент можно отправиться куда угодно. Конечно, он осматривал все работы, которые велись, и тренировался со своими по нескольку часов каждый день, но — ему было скучно. Он всё время жаловался, что Катерина где-то чем-то занята — сама, без него. А можно было бы подняться наверх…

Ну да, можно. Но у неё-то дела! Много! Она терпеливо объясняла, но терпение у неё понемногу заканчивалось.

А ещё ночами, когда совсем никто не видел, она ходила кормить Того-кто-сидит-в-подвале, так она его называла. Он был весел и вежлив, целовал руку, заглядывал в глаза, рассказывал истории про жизнь на границе и бесконечные рейды туда-сюда. И хвалил её уроки — потому что слушал их из подвала и говорил, что ему нравилось. Но когда через неделю от начала занятий с детьми она принесла ему еды, он встретил её на ступеньке лестницы.

— Миледи не возражает, если я пока поживу где-нибудь здесь? Увы, мою норку залила вода.

— А твои вещи?

— Успел спасти, спасибо.

— А запасы?

— Ваш отец, миледи, хорошо знал это место. Под всеми полками есть пустое пространство для воды, и даже большая бочка стоит на подставке — именно потому, как оказалось, что там всё заливает.

Вот так. И что теперь делать? Катерина разрешила ему спать в бывшей кухне, пока ещё разбомбленной, и сказала, что утро вечера мудренее, и что-нибудь придумается.

Но утром Роб поднялся раньше неё, и когда она спустилась к завтраку, то в большой зале не было никого. На вопрос — куда все делись, ответ был — нашли шпиона, пошли вешать.

Катерина ураганом вылетела на улицу и мгновенно добежала до замка. Ну да, стоят плотной кучей, в центре — Рой, его держат двое. Роб стоит напротив и спрашивает — кто да что, а тот зубоскалит в ответ.

— Что это вы тут делаете? — сварливо поинтересовалась Катерина.

— Кэт, милая, это шпион. Сейчас повесим его — и пойдём завтракать.

— Эй, полегче! Это мой шпион! Я не для того его тут кормлю, чтоб ты его вот так просто взял и повесил!

— Сумасшедшая женщина. Ты кормишь скоттского ублюдка? — Роб смотрел на неё, как на неведому зверушку.

— Да, — вложить силы в слова. — Если тебе так спокойнее — посади его под замок. Он нам ещё пригодится!

Мужики перешёптывались, что миледи что-то странное говорит — мало того, что добыла где-то скотта, так ещё и повесить не даёт.

— Послушайте-ка. Много вы о нём знаете? А вдруг это не просто так скотт, а ценный скотт? И когда заявятся его сородичи, он будет нашей козырной картой? Что, все они там так хорошо одеты? Не поверю. И говорит он, как образованный человек, а не как простой крестьянин. И вы хотите его повесить? Мне кажется, такими пленниками не размениваются!

Роб глянул хмуро и велел запереть пленника в сарае, и сторожить. Уже хорошо, хоть не повесили. А потом отозвал Катерину в сторонку.

— Кэт, зачем ты лезешь не в своё дело? Ладно стройка, ладно дети, но шпионов-то не трожь!

— Затем, что этого человека посадил в подвал ещё мой отец. Не хочешь узнать, что он скрывает?

— Ты его можешь убить, но он не признается.

— Значит, всё дело в том, как спросить.

— Тьфу, — плюнул Роб и ушёл в дом.

А она выдохнула — и села на какое-то бревно. Потом увидела идущего к ней от дома господина Айви — замахала на него руками, поднялась и побежала по тропинке в сторону церкви и дальше, в лес. Как завернула за угол — ушла в невидимость, чтоб не следили. Всю душу уже обчирикали, паразиты. Ни шагу спокойно не ступить. Только бы им вешать и жечь, что бы толковое сделали!

Всё это она громко высказала, пнув большое толстое дерево. И ещё кое-что — про этот мир, эту жизнь и этих людей.

— Ну что раскричалась-то? — вдруг спросили за её спиной.

У Катерины сердце пропустило один удар, пока она оборачивалась. Но… на ветке сидела большая белая птица. Полярная сова.

Сова мягко слетела вниз и прямо в полёте оборотилась, на землю ступила уже красивой рыжей женщиной.

— Ну здравствуй, Кэт из Торнхилла. А я Бранвен, по отцу — Телфорд.