29. Тяжело в ученье, легко в бою

Встречи с Бранвен случались раз в три-четыре дня — в зависимости от погоды, в сырость и ветер она не летала. Да и Катерине тоже не хотелось тащиться в мокрый лес. Поэтому — так.

И если с Мэгвин у них был экспресс-курс, то Бранвен никуда не торопилась. И Катерину всё время одёргивала — куда спешишь? Ты маг. Успеешь. Ты всё равно проживёшь дольше, чем обычный человек — скорее всего. Так что — не торопись.

Было непонятно, почему в таком случае умерла матушка Кэт, леди Гвен, но Бранвен объяснить не смогла — пожала плечами. Наверное, сказала, сделала что-то не то. Что не то можно сделать, Катерина не понимала, а Бранвен на прямой вопрос ответила совсем не прямо — снова пожала плечами. Что-то непоправимое, сказала она. Непростительное.

Это было странно, но — не настолько важно, чтоб ломать голову.

Катерина училась слушать мир вокруг себя и не торопиться. Прогонять и призывать воду. Звать и разгонять облака. Слушать, как растут деревья — ну там, почки, новые листочки, и травинки, упорно лезущие на кочках сквозь прошлогодние сухие стебли. Скоро сеять, нужно позвать высшие силы — чтоб приглядывали, и помочь всему растущему — чтобы быстрее вылезало из земли и крепло.

Всё это было полезно весьма. Оказалось, что некоторые жесты и действия знакомы телу Кэт — вот и разъяснилось про любовь к выращиванию роз. Нужно хоть пару кустов посадить — чтоб соответствовать, а то все и без того говорят, что она очень уж сильно изменилась. О да, сильнее некуда.

Ещё полезным умением было слиться с окружающим тебя — чтобы не заметили, не услышали, не отследили. Не просто уйти в невидимость, а сначала потеряться — чтоб не на ровном месте исчезнуть — а вот вроде только что тут была, вон туда пошла. И защищаться от подслушивания — как найти пространственный карман, в котором можно спокойно говорить, и тебя никто лишний не услышит.

Катерина заикнулась про лечение и показала свои порошки и кристаллы. И посетовала, что её запасы не бесконечны, и как бы их пополнить, потому что мужики того и гляди на что-то нарываются. И ладно, пока все живы, но ведь надо, чтоб так и оставалось! Бранвен внимательно осмотрела образцы лекарственных средств и обещала подумать, где такое достать. Точнее — кого попросить сделать, потому что это явно было приготовлено целителями Старшего народа. Но они — через одного целители, а вот у людей этот дар встречается очень редко. Не слышат.

Правда, на вопрос Катерины — что именно нужно слышать, она б послушала — Бранвен только отмахнулась. Не слышишь — и не слышишь. Может быть, ещё услышишь. А может быть, уже и нет.

И конечно, Катерина не была готова обо всём этом говорить в присутствии своих доблестных охранников. Они — обычные люди, нечего им знать о ней так много. Она так и не смогла придумать ничего приличного, поэтому просто сказала им, что ей нужно в лес. А им, выходит, тоже, но — она туда ходит, чтобы побыть в одиночестве. Они могут посторожить её одиночество, но лезть под ноги и под руки нельзя.

Парни переглянулись, пожали плечами и пошли с ней. Рой велел показать то место, где она собиралась быть в одиночестве, чтобы осмотреть его — мало ли, кто из-под кочки вылезет? На слова о том, что ни разу ещё никто не вылез, только усмехнулся. Вы, мол, миледи, знаете, наверное, что всё когда-нибудь бывает в первый раз? И если ни разу не вылезли, то не значит, что не вылезут никогда.

Он и впрямь внимательно осмотрел нагретую солнцем полянку и все деревья, её окружавшие. Джорджи тоже поглядывал, но не столь внимательно — он просто радовался ясному дню, теплу и внеплановому выходу из крепости. Большую белую сову, спрятавшуюся в ветвях, скорее всего, никто не заметил, потому что непременно обратили бы внимание — что это такая сова здесь делает средь бела дня, на ярком солнце?

Правда, потом они поклонились и удалились. Катерина слышала — переговаривались, потом нашли себе пару кочек посуше, бросили плащи, и Джорджи достал флейту. Он, оказалось, умел извлекать очень гармоничные звуки из трубочки с дырочками, и использовал для того каждую свободную минуту. А свободную — это тоже означало «когда никто над душой не стоит». А сейчас, очевидно, никто не стоял.

— Кто это с тобой? — Катерина заслушалась и не заметила, как Бранвен выбралась из ветвей и обратилась в человека.

— Охрана, — улыбнулась, тоже сняла плащ и бросила на кочку.

Достала дневник Кэт, который использовала для записей на занятиях, а писала чем-то вроде карандаша — чёрной палочкой, обмотанной кусочком кожи, чтоб не пачкала пальцы.

— Откуда это у тебя охрана? Неужели муж прознал, что ты из крепости уходишь?

— Нет, с нами опять приходили воевать, — и Катерина рассказала про позавчерашний набег.

— Вот как, значит, спасли тебя от похищения, — усмехнулась Бранвен.

— И я совершенно не знаю, куда их девать на время занятий, — мрачно кивнула Катерина. — Потому что младший может и будет сидеть, где сказано, и разве что по сторонам поглядывать, а старший-то вряд ли. Больно любопытный.

— Старший — человек. А второй — с даром, неужели ты не слышишь? Разве сможет обычный человек так играть? — Бранвен прикрыла глаза, слушала и улыбалась.

— Все рыжие — маги? — поинтересовалась Катерина.

— Не обязательно. И даже маги не обязательно рыжие. Но совпадает часто. Если захотят в следующий раз — приводи, пусть. Больше знать о мире не вредно никому. И если они тебя охраняют, то пусть понимают твою ценность. А сейчас — к делу. Есть ли вопросы?

Вопросы по прошлому занятию были, у Катерины всегда были вопросы. Как меньше уставать, как точнее отдавать силу, как лучше понять, сколько её сейчас понадобится. Получила самый обычный ответ — слушай. Слушай себя, слушай окружающее. Тогда поймёшь, сколько отдавать. Да куда там слушать-то, надо ж быстро и точно! Бранвен смеялась и говорила — так не бывает, чтобы всё и сразу. Научишься.

И ещё — как заставлять человека делать то, что тебе надо, у неё вроде выходит, и даже на врагах выходит, но надо бы лучше. Точнее.

— Зови своих стражников, покажу, — усмехнулась Бранвен.

Катерина пошла и позвала. Оба настороженно глянули, но — пошли. А когда увидели Бранвен, то Рой с восхищением в глазах преклонил колено и склонил почтительно голову, а Джорджи просто встал, остолбенело вытаращился и даже рот разинул. Потом опомнился и неуклюже поклонился.

— Кто вы, прекрасная госпожа? — спросил Рой.

— Бранвен. В девичестве Телфорд, — усмехнулась сова.

— Я слышал легенду, но никогда не думал, что мне доведётся увидеть её воочию, — он снова склонил голову.

— Смотри, — пожала плечами Бранвен. — А ты отомри! — увидела вновь остолбеневшего мальчишку, рассмеялась. — Где твоя флейта? Не потерял? Садись тут и играй, так от тебя будет больше толку. А ты нам нужен, — строго глянула она на Роя.

— Для вас, госпожа, всё, что скажете.

— А для Кэт? — усмехнулась она.

— А для миледи — тем более, — улыбнулся он в ответ.

— Вот и хорошо. А тебя как зовут, дитя? — спросила у всё ещё стоящего столбом Джорджи.

— Джордж Анкрофт, миледи, — пробормотал он.

— Садись, Джордж Анкрофт, и играй. Что за песню ты играл сейчас?

— Не знаю, миледи, — звук его голоса упал совсем до шёпота. — Оно… само приходит, пальцы всё равно что сами становятся, куда надо.

— Выходит, тебя поцеловал ветер? — улыбнулась Бранвен и потрепала его по макушке.

Она поглядывала сверху на изящного мальчика, и даже высокий Роб, наверное, смотрел бы ей прямо в глаза, не наклоняясь.

— Поцеловал ветер? — тихо спросила у Роя Катерина.

— Да, и наделил даром чувствовать музыку, — прошептал он в ответ.

Джорджи отошёл чуть в сторону, сел на кочку и заиграл лёгкую, нежную мелодию — тихо-тихо. И впрямь очень красиво, а те, от кого ему достаются тычки за лишние звуки — дураки.

— А ты нужен нам с Кэт, — сообщила Бранвен внимательно смотрящему на неё Рою.

— К вашим услугам, — поклонился тот.

— Значит, слушайте внимательно. Твоя задача — подойти и взять Кэт за руку, — сказала она Рою. — А ты должна не дать ему этого сделать. Начинайте.

Рой двинулся… и Катерина мысленно приказала ему стоять. Не двигаться. Не шевелиться. Он же, однако, шёл и двигался, но потом застыл на полдороге.

Когда она вспомнила, что недостаточно подумать, а хорошо бы ещё отпустить на волю и добавить к словам немного силы.

— Сообразила, молодец, — кивнула Бранвен. — Освобождай его.

— Как? — не поняла Катерина.

— Выдохни сама и отзови то, что выпустила. Спокойно.

Катерина сделала, что велели — выдохнула, расслабилась, прикрыла глаза. Услышала, как зашевелился Рой.

— И помни, что если на тебя нападут, то времени вспоминать, как и что делать, у тебя не будет.

И Рой согласно закивал.

А дальше они с Бранвен словно сговорились и принялись выдумывать ей задания — она заставляла Роя лезть на дерево, Джорджи — играть танцевальную мелодию, потом снова Роя — подпрыгивать на месте, а потом он подошёл и попытался её поцеловать… и она остановила его, когда его губы были в паре сантиметров от её лица.

Он рассмеялся.

— Сработало! Вам удалось, миледи, — и поклонился ей.

— Спасибо, — кивнула она и в изнеможении села на кочку — устала.

Прикрыла глаза, подставила лицо солнцу, заслушалась флейту. И не сразу поняла, о чём говорят Рой и Бранвен.

— А тебя как зовут, и что ты здесь делаешь? Ты не здешний.

— Не зовут, сам прихожу, — судя по всему, Рой улыбался.

— Как будто гнездо, из которого ты выпал, находится по ту сторону границы.

— Верно, но…

— Но?

— Лгать вам я не хочу, а правды сказать не могу.

— Хорошо, не говори. А ей?

— А ей я поклялся служить до смерти.

— Хорошо, служи. Значит, ты понимаешь, что никому не следует говорить о нашей встрече? А послезавтра сопроводишь Кэт сюда же.

— Да, миледи.

Кэт открыла глаза и успела заметить глубокий поклон, которым он приветствовал Бранвен. А она обычным образом оборотилась и улетела.

— Откуда миледи знакома со Старшим народом? — поинтересовался Рой, пока они шли домой.

— Так вышло. Меня спасла мать госпожи Бранвен.

— От чего? — не понял он.

— От смерти, — недовольно ответила Катерина. — Неужели не сплетничают?

— Я ж их разве слушаю, сплетни-то, — вздохнул он. — Но как это вышло?

— Я не помню. Я очнулась в доме госпожи Мэгвин — ничего не помня о своём прошлом. Говорят, я упала со скалы в море. Возможно, этому кто-то помог.

— Узнаю — убью, — сообщил Рой.

И они направились в Торнхилл.