30. Майские костры

И время потекло — то просто быстро, а то и вовсе стремительно. Зеленели деревья в лесу, появлялись всходы на полях, возле замковой стены проснулись и обросли молодыми побегами розовые кусты. На рассвете громко пели какие-то местные птицы.

Роб ничего не понял, когда Катерина предложила ему проехаться по полям и поговорить с землёй и новыми посевами. Отродясь, сказал он, никто такой глупости не делал. Вот ещё — с землёй разговаривать. На возражение о том, что если ты, мил друг, не делал, то ещё не значит, что и никто другой не делал — только хмыкнул. А Катерина добила — ты ведь и лордом-то раньше тоже толком не был. А теперь если хочешь сытно есть и сладко пить будущей зимой — тогда вперёд.

Катерина и сама бы взялась всё сделать, но Бранвен однозначно сказала — лучше, если уважение сущему выскажет тот, кто называется здешним лордом. Кто владеет этими землями — то есть, отвечает за всех людей, живущих здесь, за их благополучие, и за всё то, что они делают. Правда, Катерина подозревала, что Роб понимает свои владетельские обязанности несколько иначе — ну да что теперь делать? Только убеждать.

Роб же считал, что его главная задача — гонять врагов. Безусловно, это было так, и после того раза, когда пробрались в замок, подобных происшествий больше не случалось. Границу патрулировали, перешедших её лазутчиков вылавливали и дальше поступали, как понимала Катерина, по-разному. Если пойманные не наглели, то могли и отпустить, предварительно побив. А если дерзили, то могли и повесить. Она всё пыталась понять, во имя чего это всё — но никто ей толком не ответил. Мол, всегда было. Они лезли — мы их гоняли. Мы лезем — они нас гонят.

Да-да, всегда так было. Но Катерина подозревала, что причиной был ещё и крайне невысокий уровень жизни. Нет толком ничего своего — вот и полезем к более сытому соседу, пускай поделится. Урожаем, скотом, женщинами. А Торнхиллы и Телфорды считались сытыми и удачливыми соседями, и потому — всё время были вынуждены отбиваться.

Но пока границу замкнули — надолго ли? Роб стал чаще бывать дома, больше улыбался не только Катерине, но и всем прочим, выглядел довольным. И после серии уговоров согласился проехаться по полям и сказать и сделать всё, как научила Катерина, а её саму — почтенные дамы Старшего народа. Если они говорят, что это работает, то отчего бы не сделать? Например, тётя Таня, папина сестра, умела заговаривать ячмени на глазу об сучок. И работало ведь, засыхали, как миленькие, хоть и была она атеисткой, материалисткой и всё такое. Так что — берём и делаем.

Три дня стояла сухая тёплая погода, три дня Катерина с Робом и отрядом объезжали владения. Заодно и людям показались, что тоже хорошо. Люди сначала смотрели настороженно, потом понимали, что вреда от лорда и его отряда им не будет, последнее не заберут, а ещё и польза может быть. Нескольких уже больших мальчишек Роб забрал в свой отряд — учиться воевать и охранять границу, а Катерина отобрала десяток девочек в домашнюю прислугу — потому что замок втроём с Грейс и Милли не обиходишь.

А замок понемногу, небольшими шагами превращался из пожарища и хламовника в пристойное помещение. Крыша прирастала, изнутри исправно гребли мусор, а Катерина продолжала очистку стен. Ей самой очень нравилось то, что получалось — главная башня уже с трёх сторон была, как новая. И накануне Бельтайна мастер Дженкинс торжественно сообщил, что в основе своей крыша готова. И предложил варианты мастерских, где можно было заказать черепицу для покрытия в потребном количестве — если есть на неё деньги.

Про деньги следовало понять, Катерина отметила себе поговорить с Хью Айви. Ещё бы, конечно, с Джоном, вдруг Джон приедет в гости?

Джон регулярно присылал с гонцами известия — о том, как дела у него, как дела в Прайорсли и как дела в Телфорд-Касле. Всё было примерно как обычно, за исключением того, что через неделю после Пасхи у него родился сын. Катерина засуетилась — надо бы навестить, наверное, или хотя бы отправить подарки Анне и новорожденному? Роб сказал — ну так навестим, непременно навестим. Также известили, что младенец был наречён Уильямом — в честь великого предка.

Узнав о рождении племянника, Роб обрадовался, велел тащить из погреба покойного тестя вино и виски, и праздновать. А напившись, спросил у Катерины — а она-то когда обрадует его хорошей новостью? А то у Джона уже сын, а у него — ещё нет, непорядок. Катерина возвела очи к небу и пожала плечами — мол, как бог пошлёт, так и будет. А про себя подумала — пока рановато. Вот переселимся от Айви в свой дом — а там уже и можно будет.

Вообще многие процессы нужно было всего лишь запустить — и потом за ними присматривать. Как с той же крышей — нашёлся специалист, и дело пошло. Роб выслушал запрос о черепице и махнул рукой — мол, ты в этом больше понимаешь, командуй. Тогда Катерина переговорила с Хью, и тот сказал — да, есть небольшой резерв на непредвиденные случаи, и если миледи считает, что его можно потратить на черепицу — то так тому и быть. Миледи спросила, какие виды непредвиденных случаев возможны. Услышала про наводнения, град, засуху, нашествие саранчи и скоттов. Вздохнула, приняла решение — половину от финансовой подушки на ремонт замка, остальное пусть пока лежит. Три гончарных мастерских в городе Прайорсли получили заказ на черепицу, и уже в середине мая должны были прислать первую партию.

А ещё Хью сказал, что в начале июля в том же Прайорсли традиционно проходит большая ярмарка, и если миледи что-то нужно для дома или для ремонта — то туда хорошо бы съездить. Катерина сделала себе ещё одну мысленную зарубку.

А в ночь на первое мая всё местное население собиралось жечь костры и танцевать вокруг них и наряженного Майского древа — с выборами короля и королевы, и чего-то там ещё. Катерина очень хотела пойти на праздник и посмотреть, и у неё прямо от сердца отлегло, когда Роб согласился, что лорду и леди нужно непременно там побывать и показаться людям.

— Миледи, нужно красиво одеться, ну что же вы, — причитала Грейс.

Она битый час бегала за Катериной по двору — потому что та заканчивала занятия с детьми, осматривала, что было сделано за день, согласовывала меню на завтрашний праздник — а ожидались соревнования стрелков и фехтовальщиков, и выступления музыкантов. Всех участников нужно было наградить, а накормить и вообще всех, не только участников. В помощь Петронилле взяли трёх поварих из деревни, и даже Дороти прекратила бурчать и занималась исключительно делом. В общем, работа кипела, но — почти вся уже была сделана, оставалось только и впрямь собраться и пойти на праздник.

Роб и его парни попросту выкупались в речке, туда же были отправлены телохранители Катерины. Им, к слову, Роб сделал отдельное внушение — не оставлять миледи одну ни на минуту. Мало ли. И пока Катерина проследила за всем, а потом ещё и вычистила кое-кому одежду, сгустились сумерки, и нужно было идти.

Она искренне не понимала, почему не может пойти в своих вот только утром вычищенных юбке и жилетке, только со свежей рубахой.

— Нет, миледи, все должны видеть, как вы прекрасны и как вы богаты. И гордиться вами, — говорила Грейс.

Сама-то она принарядилась — в красивое синее платье с вышивкой, и распустила золотистые волосы, и украсила их цветами.

— Да, миледи, Грейс права, — вторила Милли. — Все должны видеть, что вы красавица.

У неё не было синего платья, но была новая юбка, новый вышитый корсаж и вышитая лента — перевязать волосы, чтоб не лезли в глаза.

Что ж, значит — одеваться. Во что-то. Но оказалось, что Грейс обо всём позаботилась, и приготовила платье из мягкого зелёного сукна, вышитое жемчужинами и золотой нитью. К нему — расшитую накидку на шею, прикрыть вырез, и кружевной воротник, и чепец вроде кокошника, у которого сзади была шапочка под узел волос. Впрочем, волосы Катерины Грейс красиво перевила зелёными лентами. Катерина даже пожалела, что нет большого зеркала, а в маленьком можно было посмотреть на себя только по частям.

Вообще она почти не смотрелась в зеркало в последние недели. Да какая вообще разница, как она выглядит! А тут обе её девы закончили работу и ахнули.

— Миледи, вы невероятная красавица, — выдохнула Милли.

— Милорд правильно сказал, что вас надо охранять, — кивала Грейс. — Пусть и наш скотт, и Джорджи смотрят в оба!

— Джорджи лучше пусть играет, — рассмеялась Катерина.

Молодой человек воодушевился похвалой Бранвен и теперь играл при любом удобном случае. И у него получалось всё лучше и лучше, он почти перестал стесняться, и развлекал всех после ужина каждый вечер.

Когда Катерина спустилась во двор, там уже ждали только её. Роб — в нарядном дублете, и остальные, и все ахнули, вот прямо ахнули!

— Кэт, когда ты бегаешь по двору в своей серой шкурке, даже и заподозрить нельзя, что в тебе скрывается такая красавица, — сказал Роб.

И уже можно было отправляться,

Горели костры, звучала музыка, пили эль, пели песни. Бегали цепочками вокруг костров, и одна рука Катерины всегда была в руке Роба, а вторая — в руке Роя. Но потом Роб задержался в одной компании, в другой — его были рады видеть, и столь же рады налить ему выпить. Катерина поняла, что к лорду относятся достаточно лояльно — потому что начинает разбираться в том, чем живут люди, и хорошо охраняет границу. И это было приятно и радостно, ещё только внутренних смут им тут не хватало, обойдутся.

Ей тоже были рады — говорили комплименты и благодарили за то, что учит детей и даёт работу взрослым. Детей в дни занятий кормили обедом, а работающих в замке взрослых просто кормили — и это, как отлично понимала Катерина, несколько разгружало родителям и работникам семейный бюджет. Она поймала знакомый образ действия — здоровалась с родителями учеников, кого-то хвалила, кого-то ругала, а кого-то строго спрашивала — а почему ваш сын учиться не ходит, денег-то я не беру, где ещё его выучите? А так глядишь — грамотному будет попроще в жизни пристроиться.

Говорили о погоде (мягкая и тёплая, осадков ровно столько, сколько надо), о видах на урожай (хорошо бы побольше), и о возможных свадьбах — кто и с кем. В какой-то момент Катерина поняла, что не видит Милли, спросила Грейс — куда та подевалась. Грейс почему-то смутилась, но потом сказала — Милли пошла танцевать с Филом Чёрным Пальцем. Она как тогда сидела с ним, пока он был ранен, и меняла ему повязки, так они друг другу и глянулись.

— И что же, он готов жениться на ней? — нахмурилась Катерина.

Потому что глянулись-то глянулись, а ну как далеко зайдёт? Волшебных таблеток здесь нет, а раскрывать тайну своего снадобья Катерина была не готова.

— Он не гордый, и она ему очень нравится. Наша Милли хорошая девушка, и вы ведь дадите ей приданое, — пояснила Грейс.

Катерина опешила, но потом поняла — да, раз это её девушка, то ей и давать приданое. Не из родительского дома же пойдёт замуж, а от неё. Всё правильно.

Тем временем Роб изрядно набрался, и Катерина скомандовала Майку — вести его домой. Роб не хотел, попытался возразить, но Катерина мягко и настойчиво сказала — домой, сопроводив слова толикой силы. Тут уж вариантов не было — все пошли домой. Хотя кто такие все — Роб и Майк, и ещё пара парней Майку в помощь, и Катерина со своей свитой, да и то Милли осталась на празднике.

Дома Роба сгрузили на кровать, и он захрапел. Катерина оглядела эту до боли знакомую картину, и велела Майку снять с него сапоги и дублет со штанами. Накрыла мужа простынёй, а сама спустилась вниз.

На небе сияли звёзды — совсем не похожие на домашние. От деревни доносились крики, хохот и песни. А здесь было темно и относительно тихо. Она присела на бревно под деревом — спать пока не хотелось, да и вообще идти в небольшую комнатку, где спит напившийся Роб, не хотелось. Но деваться некуда, придётся.

— Миледи, — раздалось над ухом.

Тьфу, паршивец. Красавец. Подвальный сиделец.

— Чего тебе? — недружелюбно ответила она.

— Не спится?

— Нет. Смотрю на звёзды. Ничего в них не понимаю, но смотрю.

— Вон там Путеводная звезда, иначе — Северный огонь, как говорят на далёком Юге. Сегодня ночь ясная, и видно очень хорошо, — он сел на бревно совсем рядом. — Видите? Вон там, прямо над верхушкой дерева.

— Вижу, — кивнула Катерина.

Хорошее зрение — это чудесно.

— Спеть вам песню про путеводную звезду? — спросил он.

И не дожидаясь её разрешения, тихонечко запел. На понятном языке — ради разнообразия. О любви, которая как путеводный маяк, поднятый над бурей, не меркнущий во мраке и тумане.

Катерина вздохнула про себя. Эх. Однажды, тьму лет тому, она влюбилась в ученика. Ей только исполнилось двадцать семь, а ему было семнадцать. Ну, что значит влюбилась — ей было приятно на него смотреть, он был юн, красив и загадочен. Но — она осталась учительницей, а он — учеником. Потому что. Дома ждала трёхлетняя Наталья, Василия она к тому времени уже впервые выгнала. Нужно было работать, и она работала, не жалея себя, вот воображение и дало сбой, заинтересовалось мальчишкой. И к счастью, он сдал выпускные экзамены, получил свою медаль и уехал поступать, а ей просто стало не до глупостей.

И вот снова рядом мальчишка. Красивый, интересный, с тёплым взглядом и сильными руками. Мог ли он стать для неё чем-то большим? Увы. Много их тут, красивых мальчишек. Один вон завтра проспится и начнёт в любви признаваться — так уже было, когда праздновали рождение сына у Джона. Ещё один убежал к кострам — играть на флейте и танцевать. А если ещё один обидит Милли, она сама его на стене повесит поутру.

— Миледи? — он взял её руки в свои. — Сегодня чудесная ночь, очень подходящая для того, чтоб разделить её, — вкрадчиво говорил он.

— Рой, я замужем.

— И что с того?

— А то, что если я поклялась, то следую этой клятве до конца, — сказала она.

— Но вы дали клятву не по своей воле, я слышал.

— И что теперь? Дала же. Вот скажи, если тебе кто-то поклянётся, а потом пойдёт искать чудесную ночь, хорошо тебе с того будет?

— Я, может, и не узнаю?

— Тайное всегда становится явным, — вздохнула Катерина. — Давай не будем добавлять нам в жизнь трудностей? Тебе меня охранять, если ты не собрался домой, мне — ворочать дальше здешние дела.

— А ну как соберусь домой? — усмехнулся он.

— Пожелаю тебе доброго пути и скажу спасибо за всё, что ты для меня сделал. Впрочем, сказать спасибо могу уже и сейчас. Я весьма благодарна тебе, — в том числе и за то, что видишь во мне женщину, ага. — А сейчас я уже готова пойти спать.

— Значит, доброй ночи, миледи, — вздохнул он.

Вот и хорошо. А то она уже думала — придётся вразумлять его магическими методами.

Но он ещё проводил её до лестницы наверх и поцеловал на прощание руку.