58. О драгоценностях и босых пятках

В тронном зале никого не было — правильно, зачем, если королевы здесь сейчас нет. А вот за приоткрытыми дверями в соседнем зале кипела жизнь. Там стояли небольшими кучками и разговаривали человек с полсотни, наверное — зал был велик. И пока Катерина соображала, где тут свои, к ней подошёл совершенно неизвестный мужчина и раскланялся.

— Миледи Кэтрин Торнхилл? — спросил он.

Мужчина был молод — да все они тут ей молоды, что уж. Но — старше и Джона, и Жиля, и Роба — тоже. Лет тридцати, наверное. Волосы каштановые, борода такая же — аккуратно подстриженная. Одет богато, но без вычурности — в вишнёвый бархат с умеренным количеством жемчуга и драгоценной вышивки. Одежда по фигуре, дублет облегает выпирающий живот. Интересно, это по моде — такие встречались в количестве, или просто наел и девать некуда? А раз что-то некуда девать, то известно же, что тогда один из лучших выходов — богато украсить и всем показывать?

— Верно, а кто вы?

— Прошу простить, что представляюсь сам, меня зовут Джонатан Майли. Наши отцы были весьма дружны, и надеялись, что мы с вами тоже подружимся.

Ну вот, следующий нарисовался.

— Рада видеть вас, милорд Майли, — кивнула Катерина. — И рада знакомству. — Будем вежливыми.

— Это верно, что вы недавно овдовели? — спросил он будто бы мягким тоном, но блеск глаз выдавал его намерения наилучшим образом.

— Абсолютно верно. Так же, как и то, что я пока не ищу нового замужества.

— Но ведь вам необходим защитник? — изумился Майли.

— Благодарю вас, у меня есть. В данный момент им является милорд Солтвик, я доверила ему представлять мои интересы, — и посмотреть в пол.

О нет, я ни на что не претендую, я всего лишь играю по правилам. Телфордов проредили, но лучший из них — в добром здравии и на коне. И он очень заинтересован в добром соседстве.

— Но я слышал, вас взяли замуж против вашей воли, в семью убийц вашего отца? — изумился Майли.

— Милорд, сделанного не воротишь. Да и, знаете ли, никто ведь не поторопился ни встать на сторону моего отца, ни спасти меня от навязанного брака. Теперь же, когда я свободна и богата, многие желают предложить мне то дружбу, то покровительство, а то даже и законный брак.

— Я понимаю этих многих, миледи. Вы необычайно красивы, умны и хорошо образованны, и стать вашим супругом — большое счастье.

— И ещё у меня владения далеко отсюда, за которыми нужен постоянный присмотр, — улыбнулась Катерина. — Представляете, мало кто согласен покинуть столицу и уехать на Север.

— Зачем же уезжать? Хороший управляющий решает этот вопрос отлично, опять же, туда можно наведываться раз в год — чтоб не забывали.

— Вы удивитесь, наверное, но хороший управляющий — не панацея. Без хозяйского пригляда и хозяйской руки ни урожая приличного не вырастишь, ни овец как следует не разведёшь. Скажите, где расположены ваши владения?

— На юго-западе от столицы.

Далее Катерина точными вопросами выяснила, что лорд Джонатан фактически лордом Майли ещё пока не является, потому что его отец жив и здравствует, но — он единственный наследник, которому доверено представлять интересы семьи при дворе. И он не очень-то соображает, из чего складываются доходы фамилии — хотя знает о наличии полей, овец, ремесленных мастерских и вроде бы даже добычи угля. Что делают в мастерских? Так шерстяные ткани же, их получается выгодно продавать, чтобы потом покупать себе то, в чём уже не стыдно показаться при дворе. Потому что двор — это сплошные расходы, и вы, миледи, тоже поймёте это, когда вам скажут, что ваше платье слишком скромно для того, чтобы приходить в нём к её величеству. На вопрос — кто же такой невоспитанный, что скажет такую глупую вещь, милорд пришёл в замешательство, задумался.

— Я понимаю, милорд, что встречают по одёжке. Но не имею ничего против того, чтобы меня по этой вот одёжке и встретили, — усмехнулась Катерина.

Это он её ещё в серой шкурке не видел.

— Но вы ведь редкая красавица, значит — вам нужно выбрать такого мужчину, который подчеркнёт вашу красоту редкими драгоценностями, — сказал с полупоклоном Майли.

— Или такого, который разглядит мою красоту и в серой шкурке, — усмехнулась она. — Может быть, все мои доходы идут на то, чтобы восстановить разорённый в междоусобице родовой замок? Вы, вероятно, знаете — я живу на границе. Представляете, к нам каждую весну приходят скотты, грабят и жгут. А содержание отряда добрых молодцев для защиты территории нынче тоже недешево. Вы знаете, сколько едят три-четыре десятка молодых людей, проводящих своё время в тренировках на свежем воздухе, либо на войне? И ещё война влечёт за собой издержки на лекарственные средства, перевязочные материалы и если повезёт — то ещё и на целителей. И потом ещё за ранеными ухаживать, не покладая рук.

— Война? — нахмурился Майли.

— Именно, — вежливо кивнула Катерина. — Вы были на войне?

— К счастью, нет, — отмахнулся Майли. — Я родом из мирных земель, и вам могу предложить спокойную мирную жизнь.

— Лучше скажите — что выращивают в ваших владениях? Я заинтересована в семенах новых сортов овощей. И готова приобрести саженцы роз — я коллекционирую интересные сорта. Вы выращиваете розы? Или, может быть, ваш отец выращивает?

— Увы, миледи, я не фермер и не садовник. Никогда бы не подумал, что такими вещами можно развлечь даму при дворе.

— Век живи — век учись, так говорят у нас на Севере, — пожала плечами Катерина. — Так что там с розами? И ещё, вы не подскажете, где можно взять хорошее стекло? Мне удалось застеклить только пару окон в замке, а их там, не поверите, значительно больше. Вот вы как решаете вопрос с теплосбережением?

— С чем — с чем? — не понял он.

— Ну как, в замке по определению холодно. Как вы обогреваете жилище и сберегаете тепло, чтобы его сквозняком не выдуло, вот например — как здесь?

— У меня отличные жаровни, я могу вам их с удовольствием показать, — засверкал глазами милорд Джонатан.

Что, кто-то подумал, будто она не прочь продолжить знакомство в более приватной обстановке?

— О нет, жаровни меня не интересуют, — покачала головой Катерина. — Но может быть, вы знаете, как утеплить окна без магии? При помощи чего это делается в ваших родных краях?

— Представления не имею, — он смотрел на неё со всё большим изумлением.

— Как же? Плохо, — она посмотрела на него с укоризной, как на злостного прогульщика. — Как же вы спасаетесь зимой? Спать ведь холодно?

— Я думаю, супруга со мной не замёрзнет, — усмехнулся он.

Катерина демонстративно оглядела его с головы до ног. Он меньше Роба и не такой горячий, как Жиль. Поэтому…

— Не знаю, не знаю, — покачала головой с сомнением. — Будь моя воля, я бы рекомендовала незамужним девицам смотреть не только на жениха, но ещё и на его постель. Какой наполнитель в подушках, какие одеяла. Что на полу. Вот скажите, у вас что на полу? Солома? Или вам ваша матушка сшила тёплый коврик? Или вы приобрели толстый заморский ковёр? Или босой пяткой утром башмак ищете?

Ей стоило больших усилий не рассмеяться ему прямо в лицо, таким обескураженным он выглядел. О да, он ей о драгоценностях, а она ему — о стёклах, да о семенах, и вот ещё о босых пятках поутру.

Джон появился как раз вовремя — чтобы спасти Джонатана Майли от форменного разгрома.

— Кэт, ты в порядке? Майли, добрый день.

— Да, я в порядке, — кивнула Катерина. — Милорд Джонатан меня развлёк.

— Добрый день, Телфорд, — Джонатан выглядел озадаченным. — Скажите, это от вашего брата миледи набралась всех премудростей по хозяйству?

— Миледи сама по себе отличная хозяйка, просто благодать господня для Торнхилла и окрестностей, — улыбнулся Джон. — Кэт, ты уже готова отправиться домой?

— С огромным удовольствием, — наклонила она голову.

Джонатану не осталось ничего, только поклониться в ответ.

Уже дома Катерина спросила Джона:

— Джон, что ты можешь сказать о милорде Джонатане Майли?

Тот пожал плечами.

- Ничего особенного — ни плохого, ни хорошего. Обычный придворный, таких пара-тройка десятков. От заговоров держится подальше. Как-то раз перепил на королевском обеде и его вывели вон, потому что взялся объясняться её величеству в любви. А что ему было от тебя надо?

— Да что всем от меня теперь надо? — Катерина страдальчески усмехнулась. — Прощупывал почву — можно ли меня уже хватать и тащить в норку, то есть — в замуж. А я ему — не то, чтобы от ворот поворот, но — а что там у вас с хозяйством, а про хозяйство-то он как раз ни в зуб ногой. Понимаешь, ему когда-то мой покойный отец обещал мою руку, в смысле — и ему тоже.

И пусть покойный Сэмюэль Торнхилл ворочается в гробу — ему полезно.

— Ещё возникнут такие — отправляй ко мне, — улыбнулся Джон.

* * * *

Джонатан Майли выглядел милым недоразумением в сравнении со всем остальным — раздумьями о том, что дальше делать семейству Телфордов и что кому говорить, и где искать пропавшего милорда некроманта.

Анна из дворца отправилась навестить родню — Джон выдал ей охрану и попросил до темноты не задерживаться. У Джейми визит к её величеству отнял столько сил, что дома он упал в кровать и уснул, и даже от еды отказался. Так что Катерина с Джоном сели за поздний обед в малой гостиной второго этажа — было такое диво в этом доме, на очень небольшую компанию и приватный разговор.

И для гарантии Катерина ещё прикрыла комнату от подслушивания — вроде как королева сегодня во дворце.

— Кэт, что хотела от тебя королева? — Джон беспокоился и хмурился.

— Не поверишь — услышать мою версию происшедшего с Торнхиллами, и всех недавних событий — тоже. И, Джон, я тоже рассказала королеве всё, что могло её интересовать. Что я узнала про своих родных, что я узнала про твоих родных, про войну со скоттами летом и про нового графа Сэнд-Рока, и о работах по восстановлению Торнхилла, и о войне с призраками — что смогла. Смогла, правда, довольно много, потому что её величество — маг.

— Что? Королева — маг? — изумился Джон.

— Именно, — кивнула Катерина.

И ещё лисица, да.

— Поэтому-то она и поняла, что я говорю не всё? — он страдальчески сморщился.

— Да, — улыбнулась она. — А мне показалось неправильным заставлять королеву принимать решение на основании неполных данных. В общем… она должна понимать, что происходит, так мне показалось. И не нужно рассказывать другим о том, что она — маг.

— Понимаю и согласен, — кивнул Джон. — И что она?

— Она ничего не ответила, но сказала, что ей нужно всё хорошо обдумать. А вот скажи, что ты знаешь о кузене Рональде? Что там с ним стряслось и почему он не может внятно сказать, куда дел нашего господина мага? Они ведь вместе уезжали?

— Да, они уехали вместе. Увы, сегодня я уже не успел его навестить, но завтра с рассветом сделаю это непременно. И ещё нужно переговорить с графом Шалоном, франкийским посланником — вдруг и он что-то знает? Четыре человека, три из которых — маги, не могли пропасть бесследно.

— А не может такого быть, что её величество всё знает и просто испытывает нас всех? Тебя, меня? Может быть, и Рональда?

Говоря откровенно, Катерина не заметила особого тепла от королевы по отношению к Рональду, но кто ж там его знает, вдруг королева — мастер маскировки, а Рональд — её любимый придворный кавалер, он ведь бывает очень вежлив? До Жиля далеко, тот просто само обаяние и галантность, но тоже ведь что-то умеет!

— Всё может быть, Кэт. Королеве не очень-то понравилось, что отец совершил самоуправство в отношении твоих родичей — откровенно говоря. Но твои родичи насолили ей ещё больше, поэтому она согласилась на штраф в казну и примирение в виде твоего брака с Робом. Что и подтвердила, когда приезжала в наши края позапрошлой осенью. А теперь ещё и наша чертовщина во всё это добавилась, и пропажа господина Жиля. А господин Жиль не просто так, а маг и посланник, да и его голыми руками не возьмешь.

— А граф Шалон бывает при дворе?

— Ещё как бывает, и сегодня был, но я его не поймал — он мелькнул и проследовал к королеве. Ему даровано право приходить к ней, когда заблагорассудится.

— А тебе?

— А мне — не настолько, — усмехнулся Джон. — Если будет весомый повод — я, конечно, попрошу о приватной аудиенции, но обсуждать каждое утро погоду вряд ли стану.

— Поняла, — кивнула Катерина. — И сколько нам здесь быть?

— Пока её величество не отпустит, — пожал плечами Джон. — Другое дело, что она никогда не стремится задерживать тех, у кого на самом деле что-то важное дома. И, Кэт, завтра нам тоже нужно отправиться ко двору.

— Зачем? — не поняла она. — Нас же, наверное, ну, позовут, как всё решат? Или нет?

— Конечно, позовут, но — необходимо напоминать о себе. И её величеству, и всем прочим.

— И что там делать? — Катерина представляла себе всё это по аналогии с домашним начальством.

Пришла, подала заявление, его должны рассмотреть. Или пригласить и сообщить о решении, или как-то иначе сообщить. Потому что ну зачем всем тратить время зря?

— Беседовать, завязывать связи. Это полезно. Ты всё равно выйдешь замуж, у тебя будут дети, их нужно будет, в свою очередь, женить. Ты можешь выгодно с кем-нибудь торговать, или ещё о чём-нибудь договариваться. Не говоря уже о том, что просто поддерживать отношения — это тоже полезно.

— Кэт произвела сегодня такое впечатление на всех, что завтра многие захотят познакомиться с ней поближе, — сказала вошедшая Анна.

— Ох, — только и сказала Катерина.

Она понимала про связи и про своих людей и про личные договорённости тоже понимала. Ничего нового. Придётся идти и слушать, скорее всего, какие-нибудь глупости.

— Только, Кэт, прости, но тебя нужно одеть.

— Я горюю по Робу, — отрезала Катерина. — И не имею желания наряжаться. Нет, мне правда его жаль, — пожала она плечами, увидев их взлетевшие брови.

— Тебе все скажут, что жизнь идёт. И я думаю, хотя бы одно платье нужно заказать, — непреклонно сказала Анна. — Завтра пригласим портного с образцами тканей. Неужели тебе всё равно, что о тебе говорят?

Катерине было именно что всё равно. Она и в прежней жизни не гналась за модой и за количеством одежды. Но как объяснить Анне, что учитель с тремя детьми и без мужа — это не тот человек, у которого много свободных денег? Поэтому вся её одежда была хорошего качества — чтобы служила подольше. Костюмы для работы шились из дорогой ткани на заказ — зато на десять лет, и Катерина за ними бережно ухаживала. Юбка — для торжеств, в повседневной жизни — брюки и жакет, потому что под брюки можно не надевать колготки — минус статья расходов. Блузки приходилось заменять довольно часто — не всякая белая ткань выдерживала много стирок, но тут уж ничего не поделаешь. И украшений она не носила, даже золотую цепочку от мамы отдала Наталье. И сумки у неё были в первую очередь вместительные, чтоб тетради с конспектами и прочим помещались, и продуктов ещё можно было купить по дороге домой.

Ох, нет, Анне не объяснишь этого никак.

Анна же тем временем пересказывала успевшие зародиться сплетни — и о том, почему это её величество говорила с Катериной без свидетелей, и как Катерина посмеялась над Джонатаном Майли. Правда, если верить сказанному, Майли не был обидчивым или злопамятным, и скорее всего — примется ухаживать за Кэт дальше. И ещё подтянутся, сомневаться не приходится.

В итоге Катерина смирилась — позволила Анне пригласить с утра портного, ладно, пусть их, что она — девочка капризная, что ли? А пока портной будет всё это шить — там же одним днём не обойдёшься — будет ходить, как есть, и точка.

Правда, пришедший поутру портной сказал, что — три дня, максимум — четыре. У него в мастерской достаточно швей, которые всё это соберут. Единственное, с чем не выйдет быстро — это вышивка, но расшить платье жемчугом успеют. Примерка — назавтра.

А дальше — собираться, и ехать во дворец. Там Катерина держалась за Анной — всё же, та здесь служила и знает, что к чему. Анна представляла её своим разнообразным знакомым, и была в этом плане молодец, не просто называла человека, а немного о нём рассказывала — где владения, какой супруг или супруга, и чем знаменит. Осталось только быстро вложить в голову всю эту информацию, но на память Катерина никогда не жаловалась, детей в новом классе запоминала если не с одного раза, то с двух — точно.

Встреченные леди Мэри Морни и Летиция поздоровались, но сквозь зубы — как же, глупая, некрасивая и ещё какая-то там Кэт. Да не очень-то и хотелось. Также Катерина обозрела жениха Летиции, более молодую версию Джонатана Майли — тоже с животом, несмотря на двадцать пять лет. Спросила у Анны шёпотом — неужели и правда такой толстый? Анна посмеялась и сказала — да, они в семье все толстые, Телфордам в этом вопросе больше повезло. Но — позвала леди Мэри, Летицию и её жениха на обед. Наверное, это правильно.

Джонатан Майли ожидаемо набивался в собеседники, и, к счастью, его кто-то отвлёк и занял. И хорошо. Сегодня на нём были невероятные жёлтые чулки — вот прямо цыплячье-жёлтого цвета, Катерина подозревала, что не сможет отвести от них взгляда, встань он рядом, так они завораживали.

Но разные другие личности очень живо интересовались — кто же представляет интересы вдовы Роба Телфорда. Слышали, кто, некоторые мрачнели, некоторые вздыхали, а некоторые — таковых было меньшинство — улыбались и обещали поговорить с ним. Ну, Джон не станет делать глупостей, не должен.

День в таких вот делах показался неимоверно долгим и бессмысленным. И когда дома Джейми, глядя в пол, спросил — не взяла ли Кэт с собой ту свою пыточную мазь, она рассмеялась и ответила — да, взяла. Неужели он готов пережить эту неприятную процедуру снова? Но он мрачно ответил, что, кажется, готов, потому что после прошлой ему определённо легче, и надо пользоваться, пока сидим в столице, а ведь вернёмся домой, и мало ли, что там. А время какое-то уже прошло, он думает — что как раз достаточно, чтобы продолжать.

Катерина посмеялась этому — «мало ли, что там», толку-то от него! Но согласилась производить процедуру утром и вечером.

Джон навестил Рональда, и вернулся мрачный. Рассказал, что тому здорово досталось — он стоит на ногах едва ли не с большим трудом, чем Джейми, на лице у него какой-то неприятный серый ожог, и он всё время твердит о распоясавшихся разбойниках. И о том, что некромант отправился своим путём почти сразу же, как они оставили Телфорд-Касл — вместе со всеми своими учениками и стариками. И он, Рональд, ничего более не знает. И королеве сказал то же самое, да. И получил разрешение пока не прибывать ко двору — по здоровью. Его лечат, леди Мэри нашла целителя, лечение идёт, но очень медленно. Говорят, ему бы мага жизни, но где ж такого взять? Придворный маг, лорд Лэнгли, этого не знает, он за всю свою жизнь ни одного чистого мага жизни не встречал, а лет ему уже больше пятидесяти.

И графа Шалона Джон тоже повидал. Тот болтал, улыбался и не ответил ни на один прямой вопрос о Жиле де Риньи и его возможном местонахождении. Катерина пожалела, что не пока не встретила его при дворе и не представилась ему — вдруг удалось бы побудить посланника к откровенности?

Всё это забавляло, конечно, но ещё и настораживало. По всему выходило — королева чего-то ждёт, но вот чего именно?

Портной привёз платье на пятый день от момента заказа. К вечеру, чтобы на следующий день, как он сказал, миледи могла то платье надеть и затмить всех при дворе своей редкой красотой. Миледи поблагодарила, а про себя усмехнулась — куда там, у неё столько камней нет, чтоб затмевать. Тут в моде «я надену всё лучшее сразу», разом все фамильные драгоценности и все запасы жемчуга, какие сыскались. Это противоречит её представлениям о прекрасном и о хорошем вкусе вообще. Поэтому — раз сшили, надо надевать, да и ладно.

Тем более, что её величество велела наутро прийти. Вот прямо велела — даже время назначила, через час после рассвета.

Значит, оденемся и пойдём.