81. Поцелуй госпожи Анжелики

— Здравствуйте, госпожа Лика, — подскочил со счастливой улыбкой Жиль.

Катерина медленно поднялась, с изумлением глядя на эту неодетую хохочущую с детьми женщину.

— Вот вы где, — в дверях появился мужчина, который не мог быть никем иным, только отцом Жанно Саважа — та же фигура, то же сложение, только волосы светлые — вперемешку с седыми. — Ты б оделась, что ли, госпожа моя и супруга, — усмехнулся он, глядя на стриженую даму-мага, обвешанную детьми — Марго тоже прибежала обниматься.

Сам-то он был вполне прилично одет.

— Я соскучилась, — сообщила госпожа Лика. — И тут ещё Жиль с невестой, они молодцы, заняли детей, пока все спали.

— Это Жиль, — сказала Катерина. — Я тоже только что присоединилась.

— Наш Жиль поймал рассветный луч, не иначе, — улыбнулся Катерине герцог Саваж. — Я уже наслышан о вашей необыкновенной красоте, но действительность превосходит все возможные слухи.

— Споёшь потом ей песню, — пихнула его локтем в бок госпожа Лика. — А сейчас и впрямь нужно что-нибудь надеть и спуститься поесть. Дети, вы со мной?

В желании детей сомневаться не приходилось — они вцепились в, как поняла Катерина, мать, бабушку и… подругу родителей в точности так же, как перед тем — в Жиля. Так они и пошли — все вчетвером, и судя по звуку, пошли куда-то недалеко.

— А мы пойдём завтракать, — с воодушевлением сказал Жиль.

За столом собрались только гости, если не считать Жиля — Катерина да старшие Саважи, оба.

— Марсель гоняет мальчишек во внутреннем дворе — он рад, что получил в пользование целых трёх юных некромантов, — говорила госпожа Лика.

Она надела льняное платье — простое, зелёное, со шнуровкой спереди. И волосы подхватила в маленький хвостик верёвочкой. Но осталась босиком.

— А Жийона? — поинтересовался её супруг.

— Она помахала мне из-за кучи фолиантов, и я не стала её тревожить. Зачем отрывать человека от любимого занятия? — хмыкнула она. — Человек что-нибудь хорошее себе поделает, а потом будет радостный и добрый. Мне вот дали пожечь пиратов, так я теперь дней десять буду добрая. Катрин, а у вас есть любимое занятие, от которого вас не стоит отрывать?

Катерина вот прямо задумалась. Не стоит отрывать? Только если это работа, или что-то жизненно важное, как тренировки с Жилем в Телфорд-Касле. В Торнхилле её не отрывали от счётных книг — после того, как пару раз рявкнула. Но похоже, госпожа Лика спрашивает вовсе не об этом.

Она обняла их обоих, как и обещала — и Жиля, и её, и осмотрела с радостной улыбкой, и сказала, как и все они здесь — что очень рада. И менталист в Катерине не увидел в тех словах лукавства или лжи — кажется, эти люди и вправду рады ей, и не злятся на Жиля, что он привёз её откуда-то с края света.

А любимое занятие… Катерина сказала то, что первым пришло на язык:

— Я люблю учить детей.

— О! Это ж здорово! — почему-то восхитилась госпожа Лика. — А чему?

— Всему, что знаю сама, — вздохнула Катерина.

— Правильный подход. И отличный вообще — потому что толковых преподавателей магических искусств не так и много. И если вы там у себя откроете магическую школу — это будет и вам приятно, и вообще полезно.

— Я подумала, что это не слишком уместно — мелкой землевладелице открывать какую бы то ни было школу, — сказала Катерина.

— А почему? Вы маг, можете делать вообще всё, что вам заблагорассудится.

— Вы думаете? — наверное, вся недоверчивость мира была в тот момент на лице Катерины.

— Конечно. Кстати, ваша королева — маг?

— Ээээ… да. Только об этом никто громко не говорит, — наверное, эти слова не сочтут государственной изменой?

— Значит, она поймёт и поддержит. Обычно всё же маги стоят друг за друга. И заинтересованы в качественном магическом образовании подрастающего поколения.

Как знакомо это прозвучало, прямо бальзам на душу. А дальше они с госпожой Ликой начали обсуждать, чему и как здесь учат, и оказалось, что та — хоть и боевой маг — и сама училась много чему, и имеет отношение к магической академии в Паризии.

— Знаете, мне всегда было непонятно — почему магов-водников учат про круговорот воды в природе, а простых студентов — нет? — говорила она. — Почему читать карты умеют только погодники и путешественники, причём вторые — обычно выучиваются сами? Про медицину я вообще молчу, потому что это чаще всего дичь, и слава господу нашему и Великому Солнцу до кучи, что в семье есть целители!

— Боевые маги выживают с помощью целителей? — поинтересовалась Катерина.

— У боевых магов отличная регенерация, лучше, чем у любого другого мага, кроме магов жизни, а таких мы знаем только одну, — пояснил герцог Саваж.

— Лизавет Сергевну, ага, — кивнула его супруга.

Катерину как по голове ударили.

— Кого? — переспросила она.

— Её милость Элизабетту, герцогиню Фаро, — смеясь, пояснил Жиль.

— А почему она… Лизавета Сергеевна? — спросила Катерина дрожащим голосом.

— Потому что чужеземка из чужедалья, — пожал плечами Жиль. — Её госпожа Лика всё время так зовёт. Наверное, её так называли дома, и так правильно.

— А я… могу с ней познакомиться?

— Да конечно. Подремлем здесь немного, да и двинемся в Фаро.

— А может быть… побыстрее? — Катерина и себе не могла сказать, на что надеется.

— Дети, давайте — завтра, хорошо? — спросила госпожа Лика. — Сегодня страшно хочется спать. И в море. А в Фаро, чтобы нормально выкупаться без чужих глаз, нужно плыть к чёрту на рога. Вот вы, Катрин, любите море?

— Не знаю, — выдохнула Катерина, глядя в пустую тарелку. — Телфорд-Касл на берегу моря, это замок родни моего покойного мужа, он на берегу. Но там море холодное.

— А здесь — как парное молоко. Жиль, балбес, ты ещё не показал девушке море? Бери-ка её за что-нибудь и веди, понял?

И госпожа Лика недвусмысленно показала им обоим на дверь.

На вопрос — в чём здесь купаются — Жиль сначала задумался, а потом сказал — а ни в чём. Тебя это пугает? Не пугайся, рыжехвостая, дом стоит уединённо, отцу принадлежит изрядный кусок побережья, много мелких бухточек, где нас никто не увидит. Совсем никто. Сорочка да туфли — и достаточно, и то, чтобы в доме никого слишком не вдохновить своим видом.

Катерина решила поверить. И по дороге спросила:

— Скажи, а откуда прибыла великая герцогиня? Которая Лизавета Сергеевна?

— А я бы знал, — сообщил он. — Никогда не задумывался. Но я не слишком-то много знаю о тех местах, которые далеко, и где я пока не бывал. Она при мне никогда не рассказывала о своих родных краях, а там бывал разве что господин Фалько. её супруг, но он вообще везде бывал. Даже на твоих островах.

Бухта, куда привёл Катерину Жиль, и вправду оказалась уединённой — с мягким песком и плавно уходящим в глубину дном. А вода там была — синяя-синяя, она такой и не видела никогда в жизни. Это тело (ох, как давно уже Катерина не мыслила его отдельно от себя!) совершенно не умело плавать, наверное, благородные леди не плавают? Но она рискнула раздеться и войти в воду, и как же это оказалось хорошо! Выросший у воды Жиль плавал, как рыба, или как морское животное, смеялся, брызгался, но — очень бережно, понимая, что ей вообще страшновато. А когда волна накрыла с головой и испугала — взял и вытащил на берег.

— Спасибо, — прошептала Катерина, выдохнув. — Но если мы иногда будем сюда приезжать — я научусь. Кстати, сюда — это куда? Я так и не поняла, где мы находимся.

— На острове Устика, неподалёку от Монте-Реале. Там большой порт, если смотреть отсюда — то справа.

— Это туда идёт корабль?

Корабль по очертаниям напоминал галеру из учебника истории средних веков. Или нового времени — Катерина уже не помнила.

Жиль прищурился.

— Точно, туда. И я знаю, что это за корабль. Это «Волшебница», она принадлежит Фалько Велассио, за ним замужем Алиенора, дочь господина Жанно и госпожи Лики, и сестра Жанно-младшего. Значит, есть шанс, что к ночи доберутся.

— Будет праздник?

— Не знаю. Будет радость встречи, это точно. Кстати Жанно сказал, что будет ждать нас в Фаро. Его там занял какими-то насущными делами господин Фалько.

— Господин Фалько — это кто?

— Это великий герцог, его милость Марканджело Фаро. Он же Танкредо Велассио, он же Морской Сокол — его так прозвали ещё давным-давно, нас всех на свете не было. Отец, господин Жанно и господин Ли служили ему ещё совсем юными.

— Сколько же ему лет?

— Не знаю, много. Может быть, как принцессе Катрин. А может быть, и больше.

Значит, его супруге — тоже немало. Ох.

У Катерины зудело, она хотела бросить всё и побежать… только вот куда? Нужно подождать.

Когда они вернулись в дом и рассказали, что видели корабль Фалько, все обрадовались. Старшие сидели на террасе и смотрели на закат — Саважи и де Риньи, тут же на ковре что-то строили из гладко обструганных деревяшек все три девочки. В углу пристроилась Грейс и вышивала воротник сорочки. Джорджи смотрел на море и тихонько играл на флейте, и было очень красиво.

— Джорджио, вы умеете подбирать гармонию к гитаре? — спросила госпожа Лика.

— Я никогда не пробовал, — ответил тот. — Но если мне написать последовательность нот…

Все рассмеялись, что вечер потерян — потому что музыкальные занятия, как известно, требуют времени и сил. И госпожа Лика принесла гитару — почти такую же, как встречались дома, только поменьше, и они с Джорджи сидели на краю террасы, свесив ноги вниз, и что-то там состраивали — до темноты.

А с темнотой прибыли новые гости. Сестра Жанно оказалась похожа фигурой на мать — такая же невысокая и хрупкая — а лицом на отца. И у неё тоже были острижены волосы — до плеч, почти каре. Герцог Саваж как увидел её, так раскрыл глаза широко-широко, а она только отмахнулась — да ладно тебе, папа, мне удобно, и мужу нравится, а что ещё надо? Оказалось — это ещё одна воительница, боевой маг, как и её матушка. И они тоже только что кого-то победили.

Матушка долго её обнимала, что-то тихо говорила, а потом улыбнулась и отправила помыться и переодеться с дороги, и Алиенору, и её мужа.

Муж — высокий, мощный и кудрявый — обнял Жиля и поцеловал Катерину в щеку, и сказал комплиментов — в стихах. И пригласил на корабль — проветриться, так он сказал. Жиль ответил — что постараемся. Алиенора подмигнула и сказал — потом посидим и поговорим, хорошо?

После ужина Жиль потянул Катерину в их комнату.

— Кати, ты всё время молчишь и что-то там себе думаешь. Не расскажешь?

— Я пытаюсь усвоить и принять всё новое. Обдумать, осмыслить. Всех твоих родных. Они у тебя очень добрые, — совсем не похожие ни на ту семью, что была дома, ни на Телфордов.

— Они разные. Мои родители — некроманты, на доме суровая защита. Саважи — боевые маги, все, кроме Лионеля, среднего сына, но он тоже кое-что умеет, и маленькой Эме, о ней пока непонятно, что там будет. Все эти люди сами по себе небольшая армия.

— Я так и поняла, — улыбнулась Катерина. — Но — дружественная к нам армия.

— Верно. Ты улыбаешься — это очень хорошо. Я ведь думал, что уже и не улыбнёшься, — он взял её за руку.

— Я… прости. Кажется, во мне много такого, с чем лучше не встречаться. И это хуже, чем некромантия. Это разъедает изнутри… и это никак не связано с магической силой. Это… из семьи, наверное. А твоя семья, она совсем другая. Спасибо, что показал. Улыбка твоей матушки, она… обнадёживает. А ваша госпожа Лика… это нечто вообще.

— Нечто невообразимо энергичное и очень доброе. Ты ещё не слышала, как она ругается, если где-то непорядок, — рассмеялся он. — И когда в детстве нам было плохо, мы шли к ней, и вместе тихонько ругали всё то, от чего плохо, и не поверишь — становилось легче. Можно было с новыми силами идти дальше. А господин Жанно и отец всегда готовы были поддержать и защитить. В любой сомнительной ситуации они были на нашей стороне, и так до сих пор и осталось.

Да-да, госпожа Лика так и сказала — Жиль не привез бы домой неподходящую девушку, а если привёз — то значит, вы подходите, Катрин. Катерина усомнилась — а вдруг? Но та только рассмеялась — знаете, сколько дам и девиц вокруг него крутилось? И ни одну он нам не представлял. А вас — представил. Значит, всё будет хорошо.

Эта уверенность кого-то, знающего Жиля, что — всё будет хорошо, очень обнадёживала. Кого-то, кто умеет доверять. Кто верит, что он сможет. Что они оба смогут.

Катерина никак не могла уснуть — было жарко. Она осторожно выползла из-под бока Жиля и подошла к распахнутому окну. Внизу кто-то разговаривал, она ушла в невидимость, потом, вспомнив, что вокруг куча магов, ещё раз в невидимость — более суровую, недавно научил господин Лионель — и глянула вниз.

Под окном, внизу, на маленькой мощеной камнем площадке между большим, до полу, окном, и морем сидел герцог Саваж — совершенно раздетый. А из воды выбиралась госпожа Лика — ровно такая же. Грациозно перебралась через два больших камня у кромки воды, наступила на что-то, помянула хрен собачий и чью-то мать, допрыгала до мужа на одной ноге. Тот с тихим смешком усадил её на колени, дотянулся до повреждённой стопы, взял её в ладонь, размял, погладил.

— Вот хотелось же тебе, — проворчал он, но совершенно по-доброму.

— Хотелось выбраться к тебе и поцеловать, — усмехнулась она и тут же это проделала.

Целовалась эта пара со вкусом и удовольствием. Сколько-сколько они вместе? Лет двадцать пять, да? И до сих пор целуются?

— Ты Аль видела, да? — Саваж страдальчески сморщился. — И чего ей стукнуло волосы остричь?

— Так удобнее, — пожала плечами госпожа Лика. — Я её понимаю. Она говорит — Фалько нравится.

— Если ему вздумает не понравиться, ему же придётся голову оторвать, — усмехнулся он.

— Он говорит, что она ему всякая хороша. А у тебя ещё есть шанс воспитать из Эмочки девочку-девочку.

— Девочку да, но сдачи дать нужно уметь и девочке. Сейчас есть я, и братья, и Жиль, а нас не будет? Вот я так понял, что у невесты Жиля прежняя жизнь была не очень-то весёлая, у этой трепетной девочки. Что-то Жанно говорил, но ты ж знаешь, из него слова лишнего не вытянешь.

— С Жилем — отогреется, — уверенно сказала госпожа Лика. — И вообще, дети у нас чудесные, все, и большие, и маленькие, но сейчас в кои веки мы вдвоём. И море, и луна, и больше никого нет. И я сейчас тебя снова поцелую, мой хороший дикий кот.

И поцеловала, да так, что Катерине, боявшейся двинуться и вздохнуть, стало жарко.

— Пойдём-ка внутрь, роза моего сердца. Я готов любить тебя где угодно, но в мягкой постели — лучше, чем на голом камне, — Саваж поднялся, подхватил супругу и шагнул вместе в ней в распахнутое окно.

Катерина отмерла. Вернулась к Жилю. И поцеловала его.

— М-м-м, рыжехвостая, — он проснулся, обхватил её и принялся целовать в ответ.