Глава 17

Роман

Алексей Петрович – весомая персона в мировом сообществе! Он поднял такую бучу, что скандал с замятым в Хургаде делом о пропаже Юлькиной мамы дошёл до Кабинета Министров Египта. Алексей Петрович потребовал за год страданий в чужой стране Карине выплатить компенсацию, срочным порядком дать разрешение Абдулле на выезд в Россию, как пострадавшему при спасении Карины и выплатить страховку за уничтоженное имущество до полного разбора полётов.

Отъезд пришлось перенести на два дня. Мама оборвала мне телефон, и когда я наконец появился загорелый и улыбающийся на пороге дома, разревелась у меня на груди.

– Что за слёзы, ваше величество? У нас всё получилось! Карина вернулась, Кир арестован, мы с Юлькой живы, – глажу мать по спине и подмигиваю котам. Чип и Дейл чинно подходят и трутся о мои ноги.

Мама поднимает на меня заплаканные глаза. Под ними залегли тени. Представляю сколько бессонных ночей она провела.

– Рома! Имей ввиду! – Мама преображается мгновенно, когда под угрозой оказывается моё кровавое будущее хирурга. – Никаких детей! Хотя бы пока ты не закончишь институт и ординатуру.

Целую маму в одну щёку:

– Весьма своеобразное, – целую в другую, – благословение на брак.

– Да тебя разве удержишь! – выбирается мама из моих объятий. – Иди мой руки и за стол.

Дома хорошо, спокойно. Хочется, конечно, свою квартиру. Съёмная хата и есть съёмная. Вытираю руки и набираю Фила:

– Здорово, бро!

– С возвращением! Ну ты отжёг, конечно. Я матери рассказал, она посоветовала тебе сесть за перо.

– Что ещё может посоветовать учитель русского? – вспоминаю, как Ромкина мать на уроках предлагала нам взять открыть тетради и взять ручки. – Но я бы предпочёл взяться за руль. Бабло нужно позарез. Дёма детали ждёт для моего агрегата.

Мама стучит в ванную, и я сворачиваю разговор:

– Перезвоню!

На кухне витает чарующий аромат маминых блинчиков с мясом. Коты, цепляясь лапами за мамин передник, выцыганивают у матери сметану. Середина мая, за окном, считай, лето. Потягиваюсь и плюхаюсь в любимый уголок за накрытый стол, мама садится напротив. Я звонил ей из Египта каждый день, но она всё равно ждёт от меня подробного рассказа. Удовлетворяю её любопытство и свой аппетит на все сто.

Мелодичная трель звонка прерывает моё повествование.

– Это Юля пришла! – срываюсь с места, распугав котов, и бросаюсь в коридор.

Открываю дверь и имя крохи застывает на губах. Карина переминается с ноги на ногу:

– Я могу поговорить с твоей мамой?

– Входите, – отвечает за меня мама, неслышно вставшая за моей спиной.

– Чаю? – предлагаю будущей тёще.

– Мы разберёмся, – мама взглядом выпроваживает меня из коридора.

Ухожу в комнату, неплотно прикрыв дверь. Мама не спешит угощать гостью, стоит молча. Карина откашливается и её тяжёлый вздох слышен даже в комнате.

– Тамара, я очень перед вами виновата и прошу вас…

– А вы помните, как я просила вас? – срывается мать. – Чуть ли не на коленях умоляла.

– Помню и даже не буду оправдываться. Моему поступку нет оправдания.

Мама всхлипывает:

– Вы разрушили Серёжину жизнь, мою, Ромка растёт столько лет без отца.

– Жизнь меня наказала, Тамара. Но если для того, чтобы снять обвинения с вашего мужа мне придётся сесть, я пройду и это испытание.

– Зачем вы покрывали этого человека? Как вообще можно было жить с таким мерзавцем.

– Видите ли, у меня, действительно, были одно время проблемы с алкоголем. Чтобы как-то вырваться из этого, я продала квартиру и вложилась в небольшой бизнес.

– Мне Рома рассказывал, чем вы занимаетесь.

– Да, вроде всё было хорошо. Во время поездки на Бали я встретила Кира и пропала. Он туда приехал с состоятельной дамочкой, я тоже была не одна… Одним словом, домой мы вернулись вместе. Как-то в тот момент всё прахом пошло. Неудача за неудачей. Но Кир сделал мне предложение, и мы поженились. Однажды у меня сломалась машина, и я на эвакуаторе притащила её к знакомым слесарям. Они на меня давно глаз положили. Мы даже как-то вместе весело отдохнули у них в гараже, но я бортанула их тогда. Не очень красиво, но, чтобы не повадно было. Вроде как больше не доставали. А слесаря реально хорошие. Ну вот, значит, сломалась у меня тачка, а Кир в тот день в отъезде был и трубка вне зоны. Я и привезла свою коняжку старым знакомым. А они мне через час звонят и говорят, мол, приходи. Обрадовалась, думаю, раз так быстро, то ремонт небольшой. Прибегаю, а в гараже уже поляна накрыта. Оказывается, Кирилл спрятал в моей машине наркотики, а слесаря нашли. Мастера, уже вдетые, мне и заявляют, сделаешь наш вечер приятным и незабываемым, будем молчать. Я хотела уйти, но они не отпустили. Пробовала отшутиться, договориться, всё-таки не первый день друг друга знаем. Но они жаждали возмездия. Навалились на меня, одежду сорвали. Я кричала, брыкалась. Муж ваш в гараж ворвался, дверь эти ухари забыли закрыть. Ну и… Случилось, то что случилось. Выжил только один. И снова стал меня шантажировать. Мол, скажешь ментам, что по любви давала, иначе сядешь за наркоту сама или кавалера твоего приземлю.

– Так неужели этот ваш Кирилл так и не забрал из машины наркотики?

– Забрал. Только слесаря, оказывается, когда машины чинили, всегда включали камеру, чтобы если клиент с претензией какой явится, у них доказательства имелись, что и как они с машиной делали. А наркотиков они извлекли будь здоров. Кирилл признался, что только накануне партию получил.

– Господи, даже слушать противно, – бормочет мама. – Даже не знаю, кто мне более противен.

– Мне не продолжать?

– Продолжайте.

– Кир умолял меня не сдавать его. Обещал завязать. Он на меня действовал, как гипноз. Говорил, что деньги, которые он мне дал на развитие дела, тоже пришли тем же путём, а значит мы одним миром мазаны. Обещал завязать. Вскоре его наркобизнес накрылся. Еле живым ушёл. У меня наоборот дела пошли в гору. Но день суда мне снился всё чаще, совесть точила точно червь. Я много раз порывалась пойти и написать признание в ложных показаниях. Останавливало то, что Юлька ещё маленькая. Одна одинёшенька останется на свете. Вику Кир любил, и она его дочь. Однажды стало совсем невмоготу, и Кир предложил съездить вдвоём в Египет, ещё раз всё хорошо обдумать и напитаться солнышком перед долгими годами на зоне. Обратно я не вернулась. Это чудо, что наши дети познакомились.

– Если вы вернёте Сергею имя – то да.

– Я клянусь, что сделаю для этого всё.

***

Юлька

Мама не хотела брать меня на очную ставку с Киром, но я заявила адвокату, нанятому дедушкой, что отчим домогался меня, и я готова дать показания. Весенней гулкой ранью идём с мамой плечо к плечу по мрачному коридору следственного изолятора, и каждый шаг отзывается эхом под высокими потолками старинного здания. Трепещу, предвкушая отмщение, зло должно быть наказано. Нас догоняет адвокат и в очередной раз наставляет мать:

– Карина, пожалуйста, сдерживайте эмоции.

– Я всё помню, – улыбка у мамы натянутая.

– Действуйте чётко по моей инструкции. Нам в этот кабинет, – адвокат распахивает перед нами дверь, и я вскрикиваю от неожиданности.

Возле стола следователя сидит Кир. Смотрит на нас в упор, и лицо его вытягивается от удивления. Руки Кира скованы наручниками, но я всё равно боюсь этого человека. Помимо него в кабинете ещё трое мужчин в штатском.

Мать срывается с места и в два прыжка оказывается возле мужа. Валит его со стула на пол и замахивается кулаком.

– Продал меня, тварь!

Мужчины оттаскивают мать в сторону. Она бьётся в их руках и вырывается пойманным тигром.

– За Юльку тебя вообще в тюрьме сгною, – рычит она.

– Белова, успокойтесь! Иначе придётся перенести очную ставку, – следователь приподнимается из-за стола и, глядя на Кира, усмехается: – Нормально тебя жена приложила.

Кир, опираясь скованными руками на упавший стул, поднимается.

– Рад встрече, Карина. Морской климат сделал тебя ещё красивее, но окончательно испортил характер.

– Ты продал меня в бордель! – мать опускается на дерматиновый диван, я сажусь рядом с ней.

– Милая, у тебя что-то с памятью. – Кир поднимает стул и усаживается на него с невинным видом. – Последний раз я видел тебя при погружении. Здравствуй, Юля.

– Тебя убить мало! – мать хватает ртом воздух и порывается вскочить.

– Мама, пожалуйста, – сжимаю её руку в своих ладонях.

– Я спокойна! Отпусти меня.

– Гражданин Смолин, вы по-прежнему отрицаете, что продали свою жену в Египте?

– Да! Я люблю её.

– Врёшь! Ты давно уже поглядывал на мою дочь, – кипятится Карина. – Но дело даже не в Юле. Гражданин следователь, я хочу сделать заявление.

Закрыв глаза, слушаю мамину историю про гараж. Роман мне уже успел пересказать её. Не понимаю, как мама могла столько лет носить эту грязь в себе? Кир сидит, кусая губы, и даже сейчас смотрит на мои загорелые ноги. Уже не знаю, куда их спрятать, жалею, что надела юбку.

Мама замолкает, а следователь, переглянувшись с коллегами, обращается к Киру:

– Если у вас есть что сказать, сейчас самое время.

– Моя жена тронулась умом. Требую её освидетельствования, – гнёт Кир свою линию.

Следователь обращается к матери:

– Карина Алексеевна, вы понимаете, что показания даёте в том числе против себя?

– Понимаю. И если нужно, готова понести наказание. Мой адвокат подготовил заявление. Прошу пересмотреть моё дело и снять обвинения с Сергея Кольцова.