Глава 16

Юлька

В уютной каюте вкусно пахнет кофе. Прижавшись к Ромке, болтаю с бабушкой и дедом. Даже не предполагала, что они такие классные. Мама про них ничего не рассказывала. А они оказывается, когда в девяностые годы работали в Красном море, познакомились с самим Кусто[1]. Он пригласил их сходить на знаменитом «Калипсо» до Австралии. Бабушка с дедушкой согласились. В универе Сиднея им предложили целую программу исследований и работу. Какое-то время они наведывались в Россию, а потом остались в Австралии насовсем. Я похожа на бабушку, как и мама, а дед у меня высокий, светловолосый, прямо Бред Питт. Они, узнав какая с мамой случилась беда, прилетели немедля. Благодаря их связям, мамины документы восстановили за пять дней. Мы сегодня получили их в консульстве.

Входит мама в сопровождении Абдуллы. За неделю она немного поправилась, а увидев море, расцвела. Понемногу память возвращается к ней, она не узнаёт близких, но помнит, что такое октопус, может назвать и другое дайверское снаряжение.

– Карина, у тебя замечательная дочь. – Бабушка ведёт себя с мамой так, будто та всё помнит.

– Юля, дочь, – соглашается мама и кутается в полотенце. Абдулла наливает им кофе, и они возвращаются на палубу.

– Надо забирать Карину к нам, – качает головой дедушка. – Здесь скорее не память, а психику надо восстанавливать. Карина сейчас со всем соглашается: Юля – дочь, вода – мокрая, облака – белые.

– Но в знакомой обстановке, в России, мама быстрее придёт в себя! – Я не готова снова расстаться с матерью.

– Юленька, – бабушка очень ласкова со мной, прониклась к нам с Ромкой, – Карине с Викой у нас будет хорошо, а у тебя серьёзные планы с Романом. Ему доучиться нужно. А потом приезжайте. Хорошие врачи везде нужны.

Роман кусает губы.

– Что-то не так? – спрашивает дедушка.

– Я расскажу про отца? – смотрит на меня Роман.

– Конечно. – Не вижу смысла скрывать эту историю от своих.

– Несколько лет назад моего отца осудили. Спасая Карину, он убил двух человек по неосторожности…

– Так ты его сын! – бабушка хватается за голову. – Я знаю эту историю.

– Я очень надеялся, что к Карине вернётся память, и ваша дочь поможет моему отцу выйти на свободу.

– Я могу дать показания, – вытянувшись в струну, глухо произносит бабушка.

– Вы не против, если я запишу, – Роман выхватывает телефон.

– Я имела ввиду, что могу дать показания в суде. И, если надо, подтвержу их под присягой. Но хорошо. Я расскажу. Карина в те времена частенько звонила нам выпивши. Но в тот день она была как стекло. Позвонила вся в слезах и сказала, что из-за Кирилла вынуждена пойти на лжесвидетельство. В результате в тюрьму посадят невиновного. Оказывается, Кирилл приторговывал наркотиками. У тех, кто хотел изнасиловать твою маму, оказалась в руках видеозапись его переговоров. Кирилл не знал, что в заброшенных ангарах возле гаражей остались камеры, и попал в кадр при передаче приличной партии наркотиков. Выживший насильник, когда увидел Карину с Кириллом, тут же понял, как обернуть ситуацию в свою сторону. В результате, Карина пошла в полицию и забрала заявление. Я отговаривала её, но, так понимаю, Кирилл нашёл на неё управу.

– Так он и избавиться от неё решил поэтому, – задумчиво кивает дедушка. – Хоть и несколько лет прошло, а мучило это, видать, Карину. Она хоть и взбалмошная девчонка, но всегда за справедливость.

– Ненавижу Кира! – сжимаю кулаки. – Он ещё и наркотиками торговал.

– Всё будет хорошо, кроха, – Роман чуть не плачет от радости, треплет меня по плечу и смотрит на бабушку, как на божество. – Вы, правда, дадите показания?

– Правда, – вздыхает бабушка. – Мы в ответе за поступки детей.

***

Роман

Прощальная прогулка по Красному морю подошла к концу, и яхта швартуются к берегу. Завтра на самолёт и в Питер. Появился шанс вытащить отца из тюряги. Дел навалилось. У меня сессия на носу, да работу нужно искать. Я теперь мужчина семейный. Скажи мне кто месяц назад, что так будет – не поверил бы. Бабушка с дедом у Юльки классные, а мать бедовая. Не знаю, как ещё её назвать!

Абдулла помогает спуститься на пирс Карине. Обнимает её и смотрит влюблёнными глазами. Алексей Петрович, Юлькин дед, помогает перебраться на берег жене, а я – Юльке.

– Абдулла, может, поедешь с нами? – мне тревожно за нашего друга.

– Я пока на своей станции обосновался, – Абдулла кивает на свой дайверский центр, по размеру напоминающий мелкий торговый павильон на рынке. – Куда я две яхты дену?

– Сдай в аренду, – предлагает Алексей Петрович. Мы посвятили его в наши приключения.

– Да здесь гостиницы кругом. Вряд ли…

Оглушительный взрыв разносит в щепки пристанище Абдуллы. Толкнув Юльку в море, ныряю за ней. Выныриваем и снова грохот. Чёрный дым стелется над водой, языки пламени облизывают покосившиеся яхты нашего приятеля, грозя перекинуться на соседние судна. На пляже паника, люди с криками хватают детей и несутся к отелю. Верблюд, вырвавшись от фотографа с завидной прытью припустил вдоль моря. Соседние яхты рванули в море и швартуются подальше от пожара.

– Ромка, я боюсь, – ревёт Юлька, вцепившись в меня.

Я гребу к берегу, придерживая её одной рукой.

– Спокойно, кроха, – примечаю одним глазом Юлькиных бабку с дедом и Абдуллу. Кричу ему: – Карина где?

Юлькина мать выныривает рядом с нами, и я не узнаю её. Куда ушла растерянность из глаз. Карина хватает Юльку за плечо:

– Жива, чучундра?

– Мама!

– Не мамкай! Греби к берегу. Чего в парня вцепилась?

Уверенным кролем Карина плывёт к берегу.

– Она вспомнила! – орёт Юлька мне в ухо. – Чучундра! Она меня всегда так называла.

Выбираемся на берег. Карина стоит руки в боки, и, прищурив глаза, смотрит на догорающую станцию. Абдулла выходит из воды и бессильно опускается на песок. Алексея Петровича, похоже, сложно чем-то удивить. Он прикладывает руку козырьком ко лбу и оценивает масштаб беды.

– Похоже, старина, теперь тебя здесь точно ничего не держит.

Абдулла срывает с головы мокрую бандану и зарывается руками в волосы.

Юлька подбегает к матери, и та обнимает её. Подхожу к Абдулле с дедом.

– Похоже, Карина всё вспомнила.

– Давно не купалась в одежде, – отряхивается рядом бабушка. – Придётся идти мокрой… Подожди! Что ты сказал?

– Карина. Всё. Вспомнила.

Все дружно поворачиваем головы в стороны обнимающейся парочки. Полицейская сирена возвещает о своём приезде.

***

Юлька

Мы с мамой и бабушкой вернулись в гостиницу, пока наши мужчины поехали давать показания в полицейский участок. Двухкомнатный люкс просторнее нашего номера, и мама, по приезду родителей, поселилась у них.

Она молча мерит шагами номер, но мы с бабушкой её не трогаем. Представляю, какой у мамы в голове сейчас взрыв мозга. Бабушка капает в стакан с водой капли с ароматом мяты и роняет будто невзначай:

– Кому-нибудь ещё накапать успокоительного?

Мама замирает возле окна и сверлит стакан в руках бабушки:

– Точно. Он мне что-то подмешал в воду.

– Кто? – уточняет бабушка.

– Кирилл… Его надо задержать.

– Мам, его уже задержали.

– А как же Вика? – вскидывается мать.

– Она с Лягушкой Крокодиловной.

– Юля! – одёргивает меня бабушка. – Нельзя так про старших.

Мама вступается за меня.

– Мать Кирилла и правда вылитая жаба.

– Господи, какая я дура! – Мама кусает губы.

Бабушка выпивает лекарство.

– Ты не дура, Кара. Тебя погубила страсть к красивым мужикам. Жила бы с Юлькиным отцом, так нет! Ты в загс уже, как на работу ходишь. Больше пяти лет…

– Ой, не начинай! – отмахивается мама и садится рядом со мной на диван. – Юль, мне знакомо лицо твоего парня. Пожалуй, он единственный, кого я не могу вспомнить. Вы вместе в школе учились или он живёт рядом с нами?

– Рома живёт рядом с нами, – беру мамину худенькую руку и переплетаюсь с ней пальцами. – Только ты его видеть не могла. Кирилл продал нашу квартиру и купил новую.

– Мудак, – цедит мама сквозь зубы.

Бабушка тут же вставляет пять копеек:

– Рома – сын твоего спасителя.

– Какого? – округляет мама глаза.

– Которого ты, Кара, прикрывая своего наркобарона в тюрьму упекла.

Мама откидывается на спинку дивана и закрывает глаза:

– Точно. По грехам вашим да воздастся вам.

– Что ты там бубнишь? – прикладывает руку к уху бабушка. – Никак про Бога вспомнила?

– Да мне в монастыре так один старец сказал.

– Правильно сказал.

– Я всё исправлю, – вскакивает мать с дивана и тут же садится назад. – Говоришь, Кирилл квартиру продал?

– Да. И приставал ко мне, – кровь приливает к щекам.

Мама обнимает меня и снова твердит:

– Я всё исправлю.

– Ты нам расскажи, как ты до жизни такой дошла! – не унимается бабушка.

– Какой? – приподнимает мама брови.

– Если торговать в бедуинской деревне магнитами для тебя нормально, то вопрос снимается.

– Поверь, это было не самое худшее.

Бабушка устало опускается на стул.

– Удиви меня.

– Кирилл продал меня в бордель… – мать спохватывается, – Юль, тебе, наверное, не стоит этого знать.

– Мне уже восемнадцать.

– Такое не стоит знать и в сорок. Меня накачивали наркотиками и…

Бабушка предупреждающе поднимает руку:

– Я тоже не хочу подробностей. Как ты выбралась оттуда?

– Пожар случился ночью. Он охватил все три этажа. Люди выпрыгивали прямо из окон. Я маханула со второго этажа и побежала. Очнулась утром в канаве.

– Как ты в полицию не загремела?

– Мир не без добрых людей, – мама покраснела и отвела взгляд.

– Не без похотливых мужчин! – ты хотела сказать.

– Хватит! – в глазах мамы блеснули слёзы. – Поверь, я получила хороший урок и сполна искупила свою вину.

Бабушка шумно выдыхает:

– Очень на это надеюсь. Теперь пришла пора работы над ошибками.

[1] Жак-Ив Кусто – французский исследователь Мирового океана, фотограф, режиссёр, изобретатель.