Глава 15

Юлька

Вокруг нас столпилась вся деревня. Сгребаю маму в охапку. Теперь никакая сила не сможет её отнять у меня.

– Ромка, это мама! Она жива! Жива!

Он поднимает нас с песка, не в силах вымолвить ни слова. Абдулла включает камеру на телефоне и направляет на нас. Мужчина, пнувший мою мать, с опаской косится на него. Абдулла изъясняется с мужчиной на их языке, и толпа вокруг нас быстро редеет.

Роман трясёт Абдуллу за плечо:

– Как вызвать полицию?

Тот показывает на телефон, велит Роману снимать и подходит к нам. Слабых познаний в английском хватает, чтобы понять о чём речь:

– Карина! Вы узнаёте меня?

Мать отрицательно мотает головой и жмётся ко мне. Абдулла тяжело вздыхает:

– Карина, вы с Кириллом арендовали мою яхту. Для дайвинга.

Мать упорно продолжает молчать, и Абдулла уже без всякой надежды спрашивает:

– Карина, вы узнаёте свою дочь? – он кивает на меня. – Это Юлия. Помните её?

Мать растерянно улыбается.

– Мама, ты помнишь меня? – До меня только сейчас доходит, что она не понимает, кто я.

Роман вытирает пот со лба и выключает камеру:

– Абдулла, так что с полицией?

– Здесь связь не работает. Едем в Хургаду. Там ваше консульство. Лучше сначала обратиться туда. У нас очень жёсткие законы. Карина может оказаться в тюрьме за бродяжничество, если мы сразу пойдём в полицию. А разбираться будут уже потом, —Абдулла подзывает бедуина и снова объясняется с ним на арабском. Тот напуган и, похоже, готов отрицать даже собственное имя. Роман спрашивает мою маму:

– Карина, у вас есть какие-то вещи?

Она испуганно мотает головой. Капюшон падает на плечи, открывая её роскошные волосы.

– Едем в Хургаду! – командует Абдулла.

– Мама, поехали! – указываю я на машину.

Мать поворачивается к бедуину. Тот что-то говорит ей торопливо и тоже указывает на джип Абдуллы.

– Мамочка, ты говорить можешь? – целую мамины дрожащие руки со сломанными ногтями.

Она всматривается в моё лицо и гладит по голове. Абдулла поясняет Роману, а он переводит мне:

– Она не произнесла ни слова, с тех пор как прибилась к этим людям. Нужно ехать в консульство. Поехали, Юль.

– Я не оставлю маму!

– Она едет с нами. Карина, пойдёмте.

Ведём маму под руки к машине. Помогаем сесть, и она тут же забивается в угол салона. Сажусь рядом. Роман протягивает ей бутылку воды. Она, закрыв глаза, пьёт взахлёб. Трогаемся. Достаю телефон, открываю галерею и нахожу наши с мамой фотографии. Протягиваю ей.

– Мам, смотри. Это мы с тобой, – смахиваю картинку, на следующей – мама с Викой на руках. – Викуську узнаёшь?

Роман во все глаза смотрит на мать.

– Господи, страшно представить, что она пережила.

Мать словно не слышит его. Пальцем пытается открыть следующую фотографию. Помогаю ей. Увидев на экране Кира, она отшвыривает телефон. Еле успеваю поймать.

– А вот и ответ на все наши вопросы, – показываю Роману фотографию.

– Уже что-то, – вздыхает он.

Подъезжаем к закрытым дверям консульства. Уже давно стемнело. Изучаем расписание.

– Куда теперь? – спрашиваю растерянно.

– В гостиницу, – пожимает Роман плечами.

– Но маму не пустят в таком виде. Может, к Абдулле?

Роман уточняет у нашего друга, но тот качает головой и объясняется с Романом.

– Он говорит, что в его доме даже стены имеют уши. Соседи настучат в полицию.

– Что же делать? – сжимаю мамину руку в ладонях.

– Положись на меня, – подмигивает Роман.

Мы останавливаемся возле ворот гостиницы, и Ромка бежит к отелю. Возвращается с пакетом и протягивает мне.

– Мы с Абдуллой выйдем, пусть мама переоденется, – Роман снимает с себя бумажный браслет. – Прицепи ей на руку.

Мы остаёмся в машине вдвоём. Достаю из пакета свои джинсы, свитер и босоножки.

– Мама, снимай свой… балахон. Надо переодеться. Так тебя не пустят в гостиницу.

Мама смотрит непонимающе. Протягиваю ей одежду. Она рассматривает вещи, будто впервые видит. Потом торопливо выпутывается из бесформенного рубища. Под ним нет белья. Мама так исхудала, что рёбра торчат. Она натягивает джинсы и свитер, помогаю ей застегнуть босоножки. Браслет не хочет клеится по второму разу.

– Ром, что делать? – приоткрываю дверь. – С браслетом никак.

Он выплёвывает в ладонь жвачку и протягивает мне. Кое-как закрепляю бумажку на мамином худеньком запястье. Влажными салфетками протираю маме руки и лицо. Улыбаюсь ей.

– Мам, ничего не бойся. Теперь всё будет хорошо.

Выходим из машины и направляемся к отелю. Мама испуганно оглядывается.

– Мы сейчас отвлечём портье, – инструктирует меня Роман. – А вы мышками пробирайтесь в номер. Сворачивайте сразу на лестницу. А то пока лифт ждёте, можете привлечь внимание.

Я беру маму под руку:

– Мам, спинку ровнее. – Выпрямляюсь сама.

Она смотрит на меня и приосанивается. До номера добираемся без приключений. Мама садится на краешек кровати и ведёт ладонью по бархатному покрывалу.

– Как тебя… зовут? – тихий хриплый голос мамы чуть не отправляет меня в обморок.

– Юля, – опускаюсь на ковёр и зарываюсь лицом в её колени.

Она гладит меня по волосам. Поднимаю на неё глаза. Мама улыбается. Спохватываюсь:

– Хочешь есть?

Она тяжело сглатывает.

– Сейчас что-нибудь придумаем. Пойдём в ванную?

Встаю и тяну маму за собой. Она подходит к раковине и поднимает рычажок смесителя. Любуется на струю как на чудо. Выключает и снова включает. Поворачивается к унитазу и смущённо смотрит на меня.

– Я пойду в комнату, – показываю на полотенце и халат, – можешь умыться с дороги.

Оставляю её одну и сползаю по стене в коридоре. В голове сумбур. Выцепляю хорошее из потока мыслей. Самое главное, что мама нашлась. А ещё она понимает меня и может говорить.

За стеной вода ударяется о дно ванны. Не утерпев, возвращаюсь к маме. Она сидит, обхватив колени, на дне ванны и смотрит на воду.

– Можно я помогу тебе? – сажусь на край.

Мама молчит. Снимаю душ. Переключаю кнопку и, потрогав воду, поливаю маму. Она запрокидывает голову. Смачиваю её волосы и протягиваю ей лейку.

– Подержи, пожалуйста, – выдавливаю из флакончика душистый шампунь и намыливаю ей волосы. Роскошную гриву я унаследовала от неё.

Мама поливает себе плечи и довольно жмурится. Справившись с волосами, берусь за мочалку. Аккуратно прохожусь по синякам на руках и ногах, отмываю худенькое тело.

– Хорошо, – хрипит она. – Вода – хорошо.

Выключаю воду, промакиваю мамины волосы полотенцем. Она, опираясь на край ванны, встаёт. Пошатнувшись, падает на колени и вскрикивает.

– Тише, тише! Куда одна? Держись за меня, – подхватываю её под мышки и помогаю выбраться. Накидываю ей на плечи свой халат и провожаю до кровати. Сдёргиваю покрывало и откидываю край одеяла. – Ложись.

Хлопает дверь, и в номер входит Роман. На лице улыбка, в руках поднос с едой, на запястье – новенький браслет.

– Как вы тут? Намылись уже. Молодцы.

– Мама говорит! – улыбаюсь сквозь слёзы. – Ромка, у меня просто нет слов.

– Сам в шоке, – он ставит поднос на тумбочку.

Мама приподнимается на локтях и смотрит то на еду, то на нас.

– Это вам, Карина. Только кушайте понемногу, – Роман берёт тарелку с мясом и овощами. – Юль, помоги маме сесть.

Подкладываю подушку ей под спину и ставлю тарелку на одеяло. Понимаю, как сама голодна. Роман позаботился обо всех. Мы с ним устраиваемся возле мамы и принимаемся за еду. Не могу смотреть, как мама ест, пробуя всё, как в первый раз. Она совсем ослабла.

– Спасибо, – насытившись, мама складывает руки на груди и чуть склоняет голову.

– Кушайте на здоровье! – Роман поглядывает то на меня, то на мать. – Вы удивительно похожи с Юлей.

– Юля… – шепчет мама.

Я убираю остатки еды и не замечаю, как мама засыпает свернувшись клубочком. Забираемся с Романом под душ. Обвиваю его шею руками. Целуемся жарко, без слов. Да они и не нужны.

***

Роман

В огромной постели нас трое. Вспоминаю об этом, когда с утра хочу приласкаться к Юле. Тело предательски ноет. Сажусь на кровати, вращаю плечами, разминаю мышцы. Встаю на полу в планку. Приседаю, растягиваюсь, отжимаюсь до первого пота. Встаю и опустошаю бутылёк с водой. Девчонки спят беспробудным сном, соприкасаясь головами. На загорелых личиках блаженство. Мать и дочь очень похожи. Карина не растеряла природного обаяния, а за ночь в человеческих условиях немного посвежела. Ловлю себя на мысли о вшах, тут же начинает чесаться затылок. Надо заехать в аптеку… О чём я вообще думаю? На фоне всего остального – это мелочи жизни.

Кайфую от нашей победы, и ничто не испортит мне настроения. Теперь бы вернуться домой. На столе вибрирует телефон, и я ретируюсь с ним в душ. Открываю сообщение от Абдуллы: «Моя квартира сгорела. Сижу с ночи в полицейском участке. В девять заеду за вами». Мысленно возношу хвалу небесам, что привезли Карину в гостиницу. Хватит с неё потрясений. Если квартиру спалил Тамир, то месть его на этом, скорее всего, не кончится. Нужно держать ухо востро. Бедный Абдулла. Может, ему и правда лучше уехать с нами в Россию?

Забираюсь под прохладный душ. отлежаться бы денёк у моря после такого кросса по горам, пескам и злачным местам. Но надо действовать. Стягиваю полотенце со змеевика и растираюсь. Стряхиваю воду с волос. Выдавив белую гусеницу на щётку, вспениваю её во рту. Сейчас сгоняю за завтраком. На вынос ресторан не работает, но вчера за десять долларов мне готовы были целую корзину еды вручить.

Стараясь не громыхать дверью, возвращаюсь в номер. Юлька потягивается в кровати. Такая соблазнительная шоколадка. Опускаю колено на кровать, но тут просыпается Карина и скатывается на пол. Выглядывает осторожно. В её зелёных, как у Юльки, глазах мелькает страх.

– Мам, всё хорошо! – Юлька протягивает ей руку. – Это Рома. Мой жених.

– Рома, – повторяет Карина, переплетаясь с Юлькой пальцами. Поправляет на худеньком теле белый махровый халат. Обхожу кровать и помогаю ей встать. Карина смотрит на дочь. – Юля.

Во мне просыпается врач.

– У вас болит что-нибудь?

Карина пожимает плечами.

– Она в синяках вся. Руки, ноги, – подсказывает Юля.

Горько усмехаюсь:

– Меня больше беспокоит голова. Но здесь без снимков не обойтись. Собирайтесь. Скоро приедет Абдулла. Ему квартиру спалили, – пресекаю Юлькин порыв завалить меня вопросами. – Подробностей не знаю.

– Но, если знаешь, что спалили, а не просто пожар, – это уже подробности, – Юлька тревожно поглядывает в окно.

– Кхм, скорее домыслы, – вспоминаю, что же на самом деле сказал Абдулла.

Карина прислоняется к стене и сжимает виски руками. Шепчет как в бреду.

– Пожар! Горел дом. Я бежала.

– Что за дом? Помните? – хватаюсь за тоненькую ниточку.

– Не хочу, – Карина обхватывает плечи руками. – Там было много мужчин. Очень много.

– Как вы там оказались?

– Не помню. Пожар помню. Ночь, темно и… Дом горел, – повторяет Карина.

– Мам, всё хорошо! – Юлька выскальзывает из постели в шортах и топе. – Ты всё вспомнишь. Главное – мы вместе.

Понимаю, что больше не вытяну ничего из памяти Карины. Натягиваю джинсы и футболку:

– Я за завтраком! Собирайтесь пока. Дверь никому не открывать.

Выхожу из номера. Сейчас мне кажется подозрительным всё вокруг. Даже тишина в коридоре. Вряд ли бандиты открыто сунутся на территорию отеля.

***

После завтрака мы выходим к воротам. Абдулла поджидает нас, не выходя из машины. На нём лица нет.

– Тамир поджёг? – спрашиваю, когда трогаемся с места.

– Да, – вздыхает он. – Но я умолчал об этом в полиции. Иначе много вопросов возникло бы к нам.

– Он теперь не даст тебя житья, – качаю головой.

– Я переживаю за своих ласточек и дайвинг-центр. Но сейчас нам нужно в первую очередь решить вопрос с Кариной. Она мне улыбнулась.

– У Карины всё не так плохо. Она понемногу вспоминает. Сегодня я заговорил о пожаре, и она вспомнила про какой-то сгоревший дом, из которого бежала.

Абдулла хмурится:

– Что за дом?

– Где было много мужчин.

– Если это бордель, то можно навести справки. Не каждый день такие заведения горят.

***

Юлька

В консульстве меня засыпали вопросами. Впервые за долгие годы я пожалела, что не общаюсь с мамиными родителями. У меня даже номера телефона их нет. Но консул, Игорь Андреевич, быстро составил запрос в Австралию. Думаю, русских океанологов преклонных лет там не так много.

Игорь Андреевич оказался очень деятельным человеком. Я при нём показала маме фотографию Кира. Муж снова вызвал в Карине панический ужас. Консул тут же связался с коллегами в России. Настоял на задержании Кира до выяснения обстоятельств.