Глава 5

Роман

Подозрительная возня заставляет заглянуть в гостиную. Хвала небесам, что я, окоченев на лоджии, влез под кровать. На моих глазах Кир валит Юльку на диван и стаскивает с её плеч купальник. Подлетаю к насильнику и, схватив его за шею и штаны, впечатываю в пол. Придавив коленом, несколько раз шандарахаю Кира мордой о бетон. Кир затихает. Юлька в полуобморочном состоянии испуганно смотрит на меня.

– Малышка, ты в порядке? – хлещу её по щекам.

– Н-нет.

– Ключи? Где ключи и сейф?

– Там, – Юля кивает в сторону коридора.

Ключи лежат на тумбочке, хватаю безразмерные розовые вязаные перчатки и натягиваю на руки. Сейф нахожу в соседней комнате. Кир совместил в ней спальню и качалку. Кровать в комнате явно не для скорбящего вдовца. Торопливо подбираю ключ и открываю сейф. Здесь у Кира порядок: документы стопочкой, деньги в тугих пачках. Парень не бедный. Пихаю Юлькины документы в карман куртки. Складываю ровненько оставшиеся бумаги и кладу обратно. Шерлок Холмс гордился бы мной, вроде я всё предусмотрел.

Возвращаюсь в гостиную. Кир стоит на четвереньках и мычит. Отвешиваю ему пинок под зад, и Юлькин отчим, пролетев вперёд, вновь вытягивается на полу. Подхватываю Юльку на руки и понимаю, что через лоджию нам путь заказан. Выношу кроху на лестничную площадку и звоню в дверь своей квартиры. Мать открывает и успевает лишь отскочить в сторону. Тащу Юльку в комнату и, уложив на диван, падаю в кресло.

Мама входит следом и хватает ртом воздух.

– Дверь закрыла? – спрашиваю. Сам еле отдышался.

– Закрыла. Ты, может, объяснишь, что произошло и почему ты в розовых перчатках?

– Если тебя интересуют только перчатки, значит, не всё так плохо, – нервный смешок срывается с моих губ. Перчатки снимаю и сую в карман.

– Кто это?

– Юля. Соседка.

Мама кусает губы и смущается:

– Зачем ты принёс её домой? Мне обязательно знать, с кем ты пьёшь и спишь?

Юлька садится на диване и затыкает ладонями рот. Подхватив её с дивана, тащу в туалет. Смотав её волосы в хвост, помогаю удержаться над унитазом.

Мать распахивает дверь:

– Пошли вон отсюда! Оба!

– Мам, мне нужна твоя помощь.

– Ты слышал, что я сказала?

– Мам, услышь меня, пожалуйста!

Но она уже несётся по коридору в мою комнату. Швыряет вещи из шкафа на пол.

– Вон, вон, вон!

Подхожу и сгребаю родительницу в объятия.

– Мам, успокойся. Я не пьян.

Она замирает и медленно поворачивается:

– Ты очень разочаровал меня. Пусть эта девушка уйдёт немедленно.

Терпению моему приходит конец. Достаю из ящика стола документы и выбегаю из комнаты. Юлька стоит в прихожей, испуганно таращась на меня. В короткой юбке и белых гольфах моя кроха моментально замёрзнет на улице. Надеваю на неё свою куртку и беру два шлема. Мать плачет навзрыд в моей комнате. Захожу, и родительница затихает. Только плечи вздрагивают.

– Мам, у меня большая просьба. Если кто-то будет спрашивать, ты меня этой ночью не видела.

– Что ты натворил? Хочешь сесть, как твой отец?

– Я спас человека. – Разворачиваюсь и ухожу. Беру Юльку за руку и выглядываю на лестничную площадку. – Идём! Давай на крышу.

Юлька, спотыкаясь, послушно карабкается по крутым ступенькам. Выходим на улицу через соседний подъезд и идём к мотоциклу.

– Как ты? Сможешь за меня держаться?

– Мне уже лучше, – глотает Юлька слёзы.

– Всё будет хорошо. Я знаю, – вытираю ладонями её мокрое лицо и одеваю на наши горячие головы шлемы. – Только держись крепче.

***

Юлька

Холодный ветер обгладывает ноги до трусов. Прижимаюсь к Ромке и неумело молюсь небесам за посланное мне спасение. Не знаю, куда мы едем и что ждёт нас завтра, но это самый счастливый день в моей жизни. «Я свободна, свободна», – пульсирует в висках и разносится азбукой Морзе по всему телу. В моей жизни больше не будет страшного отчима. Только Ромка. Он – мой ангел-хранитель, он – моё всё. Теперь есть только я и он. Прижимаюсь к его спине, хочется покрывать её поцелуями, но мешает шлем.

Роман тормозит возле здания, похожего на общежитие. Слезаем с железного коня и избавляемся от шлемов.

– Попробуем сунуться в эту гостиницу, – кивает Роман на мерцающую красными буквами вывеску «Отель». – Думаю, в таких местах не спрашивают документы.

Киваю, стуча зубами. Согласна на любое пристанище сейчас. Ни о чём так не мечтаю, как о стакане кипятка. Согреть руки и напиться. Почему-то хочется именно горячей воды.

Ромка тащит меня за руку мимо подвыпившей компании, расположившейся с бутылкой прямо на ступеньках. Дёргает на себя скрипучую дверь, и мы входим в тепло. Уют не про эту гостиницу: выкрашенные серой масляной краской стены, поддатый администратор за разбитым стеклом облезлой стойки:

– Номеров дешевых свободных нет! – возвещает местный решала. – Только люкс.

– То, что доктор прописал, – соглашается Роман. – Сколько?

– Пять косых.

– Без документов?

– Ещё штукарь, – кивает администратор и вытягивает шею, чтобы рассмотреть меня. – Восемнадцать есть?

– Есть! – не моргнув глазом, подтверждает Роман. – Надеюсь в вашем клубе джентльменам принято верить на слово?

– Натюрлих! – отвечает по-немецки администратор. – Наличка приветствуется.

– А на карту?

– Валяй!

– Погоди, у тебя там бельё, чай – всё включено?

– Да. Шампанское – ещё штукарь.

– Нет, мы уже грохнули нормально по пути.

– Бойлер на этаже, остальное в номере, – понимающе кивает администратор.

– Заветные цифры?

Администратор диктует номер телефона и протягивает ключ с брелоком, похожим на бочонок пива. Про электронные ключи тут ещё не слышали. Роман переводит деньги.

– Третий этаж, сразу направо, – благословляет нас администратор.

Пошарпанный лифт, скрежеща, едет на третий этаж.

Ромка открывает дверь и пропускает меня вперёд:

– Прости, кроха! Это лучшее, что могу предложить здесь и сейчас.

Свет луны падает на огромную кровать. Она занимает большую часть номера. Остальное стандартно: тумбочки, стол, зеркало и телик.

– Мне большего не надо.

– Если здесь есть горячая вода, то мне тоже, – Ромка открывает ещё одну дверь. – Смотри-ка, красота какая.

Он крутит вентили, и вода громко ударяется о дно белоснежной ванны.

– Я так замёрзла, – зябко кутаюсь в огромную куртку Романа. – Пока ехали, вроде меня отпустило. Что это было?

– Думаю, наркотик. На действие снотворного не очень похоже, – Роман снимает с себя одежду и поворачивается ко мне, оставшись в одних джинсах. – Юль, ты чего стоишь?

– А что я должна делать? – спохватываюсь.

– Раздеться.

Кровь приливает к щекам.

– Помнишь, как мы сегодня целовались? – Роман подходит и стягивает с моих плеч куртку. – Тебе понравилось?

Ноги превращаются в деревянные колоды, а язык прилипает к нёбу. Мычу нечто невразумительное. Роман расстёгивает молнию на моей короткой юбчонке, и она падает к ногам. Опускается на колени и стягивает с меня кроссовки. Следом гольфы. Стою перед ним в купальнике, и уже не могу даже мычать. Превратилась в статую. Мяча или весла в руках не хватает. Романа это не останавливает. Он стягивает с себя джинсы и забирается в ванную в трусах.

– О, какой кайф! Тепло! – вытягивается Роман в полый рост. – Юль, ныряй ко мне!

– В купальнике? – задаю идиотский вопрос.

– Да как хочешь!

Я так околела, что, не раздумывая, перекидываю ноги через бортик. Горячая вода, лишь коснувшись ступней, не оставляет шансов раздумьям. Забираюсь к Ромке и вытягиваюсь на крепком мускулистом теле. Мой спаситель тут же проглатывает мои губы. Вспоминаю запоздало, что хотела почистить зубы.

***

Роман

Юлька ложится на меня лёгкая, словно кошечка. Её поцелуй – лучшая награда для победителя. Здоровый пацанский организм тут же радостно откликается. Но дальше поцелуев заходить сегодня не стоит. Кроха моя и так натерпелась.

– Ой, – Юля ёрзает на моём животе, ощутив неудобство, а мне хочется взвыть. Хочу её до изнеможения, до трясучки. Аж яйца звенят.

– Всё хорошо, маленькая, – пытаюсь согреть ладонями, выпирающие над водой Юлькины бёдра. – Знаешь, я лучше вылезу.

Ванна в гостинице узкая, в ней так уютно обниматься. Юлька удивлённо смотрит на меня, а я дезертирую на бортик. Сдёрнув полотенце с сушителя, прикрываю своё непотребство.

Наблюдаем с Юлькой за струёй, звучно бьющей из крана, и пребываем каждый в своих мыслях. Юлька первой нарушает молчание:

– Когда Кир закрыл дверь на лоджию, я испугалась. От страха не могла придумать предлог, чтобы отправить отчима на кухню. А когда поняла, что он нас переиграл… Убила бы себя, если бы далась.

– Кроха моя, не стоит бросаться такими словами, – мысленно зарываюсь носом в Юлькины волосы, массирую её плечи и прогоняю из головы жуткие картинки. – Нет ничего такого, что бы человек не смог вынести. Кроме смерти. Это я тебе как доктор говорю. Будущий.

– Но как ты попал в комнату?

– Что за глупый вопрос! Как только ты вошла в гостиную, нырнул под кровать. Чтобы слышать разговор. Была ещё умная мысль записать видео, когда отчим к тебе полезет. Но всё пошло не так и случилось слишком быстро. Сработал на автомате.

– Что же теперь будет? – Юлька тянется к крану, выключает воду и обхватывает колени. – Видео нам и правда не помешало бы. Но его нет, и Кир может смело идти в полицию.

– Нет, Юль. Не пойдёт. – Весь вечер пытаюсь себя уверить в этом. – У него самого рыло в твоих перьях и пуху. Ведь ты, если что, дашь показания в мою защиту?

– Мог бы даже не спрашивать, – Юля поглаживает мои колени. – Вот только что теперь делать? Кир может подать в розыск.

– Да и в рот ему потные ноги. Ты через несколько дней можешь вообще забыть его имя…

– И бомжевать в своё удовольствие, – заканчивает за меня Юлька.

– Почему бомжевать-то? Снимем квартиру.

– На какие шиши? Мы оба не работаем, – в голосе Юли отчаяние.

– С шишами разберёмся. У меня есть некоторые сбережения, откладывал на второй байк. Про тотализатор слышала? Нет? Короче, выступаю на неофициальных гонках, где играют на ставки. На случай поломки запасной иметь нужно. Но сейчас, главное, разобраться с твоей бедой. Документы все у меня. На майские смотаемся в Египет, не то, чтобы у меня чуйка, но я хочу поспрашивать знакомых дайверов. Что-нибудь да узнаем. Любое погружение фиксируется. Вряд ли Кир с твоей мамой выходили в море вдвоём.

Юля с жадностью впитывает каждое моё слово.

– Но ведь местная полиция всё проверяла.

– Я тебя умоляю. Им сто раз плевать. Проще не глядя списать на акул и подводные течения.

– Ну не знаю.

– И я, Юль, не знаю. А потому поедем и проверим, – наклоняюсь и глажу мою кроху по щеке. Осунулось личико за один день. – Засыпаешь уже?

– Угу.

– Пойдём спать. Завтра с утра займёмся делами и словами. Как там в сказках говорится?

– Утро вечера мудренее, – сонно улыбается Юля.

– Вот! Так что вылезай.

Юля смотрит на купальник и оглядывается на одежду.

– Упс, а в чём я буду спать? Из сухого остались юбка и твоя куртка.

– Извини, времени было в обрез. Так что одним полотенцем вытрись, во второе замотайся. Я уже и так обсох.

В зелёных Юлиных глазах разгораются хитрые искорки:

– Часто ночуешь в таких местах?

– С чего вдруг? – делаю честные глаза.

– Ты тут как рыба в воде.

– Так я же спортсмен. Сборы, перелёты – кочевая юность.

– Ну да, ну да, – Юлька, смеясь, вылезает из ванной и накидывает на меня шторку. – Только не подглядывай!

– Чего я там не видел! – Вытягиваю шею, чтобы лишний раз полюбоваться гибким станом.

– Что? – моя кроха вспыльчива и ревнива.

– В учебнике биологии. И в интернете… Немного, – наскоро оправдываюсь и забираюсь под душ. Когда выключаю воду, Юльки уже в ванной нет. Лишь мокрые следы.

Вытираюсь влажным полотенцем, морально готовясь к новому испытанию. Ни разу не ложился в постель с девушкой для сна. А здесь не просто девушка. Смотрю в зеркало и шепчу:

– Что, Кольцов, влюбился? – И тут же признаюсь: – Влюбился.

Чтобы как-то оттянуть пытку, сажусь на край ванной. Матери позвонить, что ли? Как понять причину такой истерики. Климакс? Рано вроде. Триггер прошлого. Почему она вдруг вспомнила отца? Он, разжалованный капитан третьего ранга, сидит за убийство уже седьмой год. Мне было двенадцать, когда он сел. Вступился за женщину, возвращаясь с дежурства. Выпал первый снег, и отец сразу с работы поехал в гараж, чтобы взять колёса и «переобуться». Услышал крики в одном из заброшенных ангаров. Хорошенькую женщину собрались расписать на всех бухие ублюдки. Завязалась драка. Будучи один против троих, отец не церемонился и бил на поражение. В результате, один насильник скончался на месте, второй в реанимации, а третий клятвенно заверял суд, что если бы что и случилось с дамой, то исключительно по любви. Вместе пили. Смутно помню лицо потерпевшей. Видел только в сводке новостей. Мама кляла её на чём свет стоял, и с тех пор я хорошо запомнил фразу: «Пьяная баба себе не хозяйка».

Достаю телефон и впервые за много лет лезу гуглить события давно минувших дней. Дамочка очень отдалённо напоминает Юльку. Длинные волнистые тёмные волосы и такая же миниатюрная. Но нет в ней Юлькиной харизмы и глубины взгляда. Баба и баба. Может, и правда бухала за гаражами, а тут голова у неё заболела, взбрыкнула перед кобелями. Отца вот только жаль. Отправляю маме сообщение: «Я тебя очень люблю».

В номере ложусь поверх одеяла. Не люблю, когда девчонки ложатся в постель с мокрыми волосами, но Юльке можно всё.

– Давай сделаем это в мой день рождения? – нерешительно просит Юлька.