Глава 20

Что ты делаешь со мной?

Стерва. Сука. Дрянь. Как же я тебя ненавижу. Готов на куски порвать, живьем сожрать. Вены твои перекусить бы. Вытянуть, выжрать. Только бы кровь твою проклятую перестали качать. Сердце бы твое из груди выдрать, в пальцах стиснуть, раздавить. Убить бы тебя, уничтожить раз и навсегда.

А не могу. Ни черта не могу, когда дело до тебя доходит. Чертова шлюха. Моя шлюха. Моя, моя, моя. Я бы вырезал это ножом на каждом сантиметре твоей кожи. И внутри бы выбил, на твоих костях.

Дебил. Наивный идиот. Я рассчитывал тебя разрушить, а в итоге пропал сам, увяз в тебе, погряз, подсел как на героин. Нет, хуже. С наркотика можно слезть, соскочить с иглы. Главное – приложить усилия, волю. А вот с тобой завязать нереально. И я это давно понял. Еще когда опоил снотворным и зашвырнул в каменный мешок. Хотя нет, даже гораздо раньше. Когда живьем увидел. Не на фото, не на видео, а в своем клубе, посреди кабинета. Заглянул в твои колдовские глаза и пропал. Разум продолжал строить коварные планы, разрабатывать всякие стратегии, а нутро сдалось, резко и сразу, признало настоящую хозяйку, потянулось к тебе, задохнулось от нежности. Преступной, незваной, непрошеной. Я долго все списывал на похоть. На твою дикую красоту. На ядовитую привлекательность. Так в природе хищные растения манят глупцов, притягивают жертв яркой расцветкой, а потом отравляют насмерть. Я намеренно принижал свои чувства, сводил все к голому траху, не позволял себе задумываться и растекаться соплями. Но сдался.

Дьявол. Да! Я сдался. Полностью перед тобой капитулировал. Понимал, что нас двоих этот мир не выдержит. Кто-то должен уйти. Умереть. Я не смог бы простить тебя за смерть брата. Я бы самого себя не простил за такое прощение. Пусть Андрей и повел себя как полный придурок, пусть повелся на бредовые идеи Маврина, он все равно оставался моей семьей, моей кровью. Я не мог его предать. Не мог примириться с тем, что без памяти втрескался в его убийцу.

Я жил как будто в кредит. Оттягивал момент истины. Я знал, что должен довести возмездие до конца. Любой ценой. Плевать как именно. Я знал. И выжидал.

Блядь. Где были мои мозги? Стоило грохнуть тебя сразу. Там, на пороге моего кабинета. На месте размазать. Было бы проще, легче. А я тянул. Привязывался, прикипал, врастал в тебя.

Потом случилась бойня на складе. Маврин ускользнул. Ты тоже сбежала. И чтобы добить наверняка твой братец спас меня. По твоей просьбе.

Я не спешил тебя находить. Дел хватало. Разыграть свою смерть, уйти от преследования моих старых приятелей по опасному бизнесу, начать новое предприятие с нуля.

Я не спешил тебя хватать, даже когда нашел. Упустил момент, дал твоему проклятому братцу уйти. Мог накрыть вас двоих, взять оптом, но до последнего откладывал.

Я наблюдал, следил за тобой, ловил каждое движение, каждое перемещение в пространстве. Как чокнутый фанат. Я даже думал тебя отпустить навсегда.

Но кем бы я тогда стал? Тенью самого себя? Сопливым имбецилом?

Месть нужно доводить до конца. И я довел. Я порешил при тебе Маврина, сделал нечто вроде прощального подарка. А потом… ты должна была умереть. Там. В подземельях моего нового замка. Должна была сгнить, истлеть, исчезнуть. Тебе передавали еду и воду, но в тех жутких условиях никто бы долго не протянул.

Медленная смерть. Мучительная.

А я трус. Жалкий трус. Я должен был вонзить нож в твое сердце. Совершить прямой удар, жесткий и четкий, чтобы рука ни на миг не дрогнула. Я должен был вогнать клинок до упора, оборвать твою жизнь лично, смотреть как твоя проклятая кровь заливает мои руки.

Но я предпочел сбежать. Запер тебя в холоде и темноте, а сам умчал в алкогольный дурман. Я пил сутки напролет, пытался полностью отрубить разум, только ничего не помогало. Дня не проходило, чтобы я о тебе не думал, не загибался от чувств, что бурлили внутри. Бешеные. Одержимые. На разрыв аорты.

Я пытался убедить себя, что это жажда секса. Тупой инстинкт. Желание снова покрыть самую лучшую самку в стае. Я снимал шлюх, но ни одну из этих девок не оттрахал. Оправдывал это алкоголем. После того количества виски и текилы, что я употреблял, не стоило рассчитывать на нормальный забег. Бабы сливались в пьяном дурмане. Вот только стоило вспомнить твои чертовы глаза, член мигом штаны раздирал.

Я и не думал соглашаться на предложение Касимова. Вернулся в замок с четкой целью довести начатое до логического конца. Убить тебя. Выполнить то, что я должен был сделать уже очень давно. А ты опять меня обманула. Дрянь. Умудрилась обмануть мою ярость, подкупить злобу. Опять перевернула игру.

Ты выбралась из пекла. Вырвалась из ада, в котором я тебя запер. Будь ты слабой и сломленной, я бы еще мог добить, прикончить из жалости.

Но, черт побери, ты никогда такой не была. Ты не жертва. Хищница от природы. Дикая и опасная. Моя… любимая.

Грешное наслаждение. Предательское. Вот кто ты. Сколько не пробую тебя стереть, сколько не пытаюсь от тебя избавиться. Ты везде. В каждом отражении. В каждом углу реальности. Нагибаешь меня. Продираешь насквозь.

– Ненавижу, – шепчешь ты, в твоих глазах блестят слезы. – Ненавижу! Ненавижу тебя. Чтоб ты сдох, чтоб ты жарился в муках. Чтоб тебя черти на куски порвали. Какой же ты ублюдок. Подонок. Мразь.

– Да, – усмехаюсь. – И я тебя ненавижу. Сука проклятая. Удавил бы. Придушил. Кости бы твои переломал. Тварь. Дрянь. Убить бы тебя. Живьем растерзать. В клочья.

– Ненавижу, – шипишь, пощечину мне залепляешь. – Урод!

– Ненавижу, – еще шире ухмыляюсь, поворачиваюсь и зубами твое запястье перехватываю, до крови кусаю, а после зализываю рану языком. – Блядь.

– Как же сильно, – всхлипываешь, руку отдергиваешь, назад отходишь, в стену спиной вжимаешься. – Как же сильно я тебя…

– Знаю, – наступаю и закрываю поцелуем твои призывно разомкнутые губы, отрываюсь, чтобы выдать. – Я тоже. До одурения.

Ненавидим. Презираем. На дух друг друга не переносим. Но этой ночью наша каюта вспыхнет и сгорит дотла. Весь этот проклятый круизный лайнер взорвется, в щепки разлетится.

Нас не тормознуть. Никак не остановить. Слишком сильная тяга. Неистребимая.