Глава 36

Глеб отправляется по своим делам, а мы с Максом решаем пройтись по ночному городу, отправляемся на пляж, прогуливаемся по набережной.

– Ты решила вычеркнуть Касимова? – спрашивает он.

– Опять поднимаешь мерзкую тему.

– Просто хочу понять, можно ли его грохнуть, – хмыкает. – Этот тип твой отец, причем настоящий, по крови. Между нами хватает дерьма. Никогда не помешает лишний раз подстраховаться. Я и без того достаточно накосячил.

– Ты сейчас о чем именно говоришь? – прищуриваюсь. – О том, как издевался надо мной в самую первую встречу? Как ломал и унижал? Как выбивал на моей спине унизительную татуировку? Или мы про более поздний период? Заточение в каменном мешке? Жуткая первая брачная ночь?

– Стоп, – хмуро сдвигает брови. – А в первую ночь что было не так?

– Сам догадайся, – усмехаюсь. – Вообще, забавно, ты только на эти мои слова и обратил внимание, а остальное прошло мимо.

– Я поступал как мудак. Но такая уж у меня природа.

– Интересное признание.

– Я исправлюсь, – жарко выдыхает в мой рот, обвивают талию руками, притягивает вплотную, буквально вбивает в сильное мускулистое тело. – Веришь?

– Ты не оставляешь выбора, Чертков.

– Развод не дам, даже не надейся, – чеканит. – У меня есть только одна жена. Первая и последняя.

– Разве я куда-то собираюсь?

– Я ставлю в известность.

– Ну кто бы сомневался.

– Первую брачную ночь наверстаем.

Он подхватывает меня на руки, увлекает во тьму, уносит прочь от хорошо освещенной набережной, отправляется за ограду, подбирается все ближе к бушующему океану.

Тут практически нет света. Лишь пара фонарей, и то они вскоре остаются вдалеке.

Впечатление, как будто за нами наблюдают только звезды и луна.

Макс целует меня, впивается в губы жестко и жадно. Слабо протестую, рефлекторно пробую его оттолкнуть.

– Ты с ума сошел? – бормочу. – Прекрати. Здесь же людей полно, постоянно кто-то гуляет.

– Слишком поздно, – заявляет хрипло. – Все разошлись.

– Макс, ты обезумел!

Он тянет меня в темноту. Срывает одежду, отбрасывая на песок, укладывает поверх. Наваливается сверху, налетает точно коршун. Грубым толчком раздвигает мои ноги, устраивается между широко разведенными бедрами. Обрушивает водопад жарких поцелуев на мои обнаженные плечи, прихватывает нежную кожу зубами, оставляет пылающие метки.

– Макс, хватит, – с трудом шепчу, пробую его остановить, но голос дрожит и срывается, проходит пара мгновений, и я больше не уверена, отталкиваю или призываю двинуться дальше, перейти все запреты и границы, нарушить допустимые черты.

– Заставь меня остановится, – говорит он, прожигая меня горящим взглядом.

Его язык медленно скользит по моим приоткрытым губам, вызывает волны колючих мурашек, отправляет раскаленные иглы под чувствительную кожу.

– Заставь, – повторяет Макс.

– Не хочу, – роняю я.

Сама обвиваю широкие мускулистые плечи руками. Понимаю, муж избавился от рубашки. Я как в горячке. В бреду. Ничего не соображаю. Веки тяжелеют. Внутри разгорается дикий огонь. Пламя сжирает, сжигает дотла. Меня трясет точно в лихорадке.

– Ты моя женщина, – припечатывает Черт. – Жена.

– А ты мой, – выдаю в тон ему.

Я медленно провожу ладонями по мощной груди, ощущаю, как моментально твердеют и напрягаются мышцы под гладкой горячей кожей, превращаются в металл, в прочнейшую сталь. Я улавливаю, как вздуваются канаты вен, одержимо разбухают и дико пульсируют, бьются прямо под моими трепещущими пальцами.

Я опускаюсь ниже и ниже, ведь тянет проверить, какую еще одежду Макс успел стащить с себя. Только рубашку или больше?

Он так ловко и быстро умудрился раздеть меня. Выбил из реальности стремительными и порывистыми действиями. Я ничего не заметила. Просто вдруг оказалась абсолютно голой под ним. Ноги широко раздвинуты. Сердце разбивается о ребра.

Секунда – и я на взводе. Такое чувство, будто его бешеное желание передается мне, заражает, растекается и бурлит в крови, пронизывает и пропитывает жилы до капли.

Еще. Еще, пожалуйста. Больше. Жажду полного единения. Жажду тебя.

Мысли спутываются. Слова не идут.

Я рвано хватаю ртом разгоряченный до предела кислород.

А пальцы движутся ниже. Опять. Опускаются дальше. От груди к животу. Его торс идеально прокачан. Никакого намека на жир. Сухой. Подтянутый. Жилистый. Я дотрагиваюсь до статуи, только вместо холодного камня под ладонями плавится вулканическая лава.

Я вдруг понимаю, что Макс тоже голый. Абсолютно. Я не наталкиваюсь на пояс брюк, не задеваю пальцами ткань штанов. Соскальзываю в пропасть, следуя за узкой дорожкой жестких волос. Я невольно обхватываю огромный член. Сперва случайно задеваю и обжигаюсь, но не отдергиваю руку, чуть перемещаю пальцы, смыкаю ладонь вокруг каменной плоти.

Его орган раздувается еще сильнее, набухает от похоти, наливается силой. Мощный. Громадный. Во истину гигантский. Отзывается на каждое мое касание, даже самое незначительное и слабое.

– Играешь с огнем, – рычит Макс.

Его зубы смыкаются на моей нижней губе, оттягивают и отпускают. Язык тут же проходится по оставленным следам. Будоражит.

– Тебе же это и нравится, – говорю я.

И зеркально повторяю его трюк. Прикусываю нижнюю губу, ласкаю языком.

Он целует меня. Вгрызается жадным ртом, выбивает кислород из груди. Захватывает в плен. Порабощает. Подавляет. Заставляет выплясывать в безумном танце. Двигает языком вдоль моего языка так, точно трахает, вбивается жесткими и сокрушительными толчками. Он имеет меня, напрочь крадет дыхание, принуждая позабыть обо всем.

– Горячая, – хрипло бросает Макс. – Ты крепче текилы.

– А ты круче чистого спирта.

– Сучка!

Из его горла вырывается животный рык, ведь я начинаю двигать ладонью по члену. То вверх, то вниз. Сжимаю. После ослабляю хватку. Снова стискиваю. Дразню и сильнее распаляю зверский огонь.

– Маленькая дрянь, – заявляет Черт, но не мешает мне и дальше развлекаться, позволяет любые вольности.

Я дотрагиваюсь кончиками пальцев до его яиц. Осторожно, бережно. Поглаживаю и наслаждаюсь сдавленными стонами, которые выдираю из широченной груди.

– Чертовка, – рявкает муж. – Дьяволица.

– Но только такая пара и нужна Черту, – хмыкаю. – С кем еще Дьявол никогда не заскучает?

– Ну хватит затягивать.

Он отстраняет мои руки. Захватывает оба запястья в свою крупную ладонь, вбивает в песок над головой.

– Пора позабавиться, – шепчет и скалится. – Реально. По-настоящему.

В его голосе слышится угроза и самое сладкое, самое порочное на свете обещание. Темнота сгущается, но главное я вижу и так – он мой. Больше не борется с этим, перестает сражаться с неизбежностью.

Мы безумцы. И мы отлично подходим друг другу. Дикие. Ненормальные. Бешеные. Аморальные. Нас проще пристрелить, чем приучить к хорошему поведению.

Мы изломаны. Разломаны. Но в этом и заключается наша сила. Мы выстояли. Закалились точно железо.

– Моя ведьма, – говорит Макс и снова впивается в губы, душит поцелуем, алчно вылизывает мой рот изнутри. – Колдунья.

Он проникает в меня глубоким и размашистым толчком. Входит плавно и при этом мощно. Единственным движением раскалывает на части, разламывает на осколки, раздирает и разбирает на атомы.

Пауза. Совсем короткая.

Макс берет меня рывками. Яростно. И нежно. Кажется, так не бывает. Невозможно это. Но иначе не описать, не передать. Его толчки жесткие, грубые, гневные. Но движения пронизаны лаской и заботой. От противоречий и контрастов голова идет кругом.

Я теряю ощущение реальности. Лечу в бездну. В зияющую черноту. И дьявол раздери, мне еще никогда не было настолько хорошо. Никогда прежде я не испытывала подобной свободы, не вырывалась на волю.

Я захлебываюсь стонами и воплями. Льну теснее, плотнее. Сама жажду вбить свое дрожащее тело в его, мускулистое и до жути твердое, сильное, крепкое.

Член становится еще массивнее. Орган точно разрастается внутри. Твердеет и крепнет, костенеет, деревенеет.

Чертков врезается в меня. Достает до самой матки, ласкает, растягивая влажные складки, раскрывает створки лона до упора. Вбивается в разгоряченную глубину. Прошивает. Пронизывает. Пробивает. Вынуждает содрогаться от каждого его размеренного движения.

Я выгибаюсь. Кричу. Срываю голос, издавая надсадные стоны наслаждения. А Макс запечатывает мой рот губами, буквально душит страстью, затапливает дичайшим возбуждением.

Зверская ласка. Изощренная. Оголодавший хищник пирует на моей плоти, окунает в пучину греха и порока.

– Катя, – хрипло произносит Макс. – Моя. Моя девочка. Моя принцесса. Хочу тебя. Только ты мне нужна. Как воздух. Как вода. Ты кровь моего сердца. Мое нутро.

Я обвиваю его массивную шею руками, вплетаю пальцы в темные взъерошенные волосы. Я прижимаюсь губами к его губам, и до сих пор не могу поверить, что это все происходит с нами. Здесь. Сейчас. Это и правда настоящее. Ничего похожего прежде я никогда не испытывала.

– Ты во мне, – говорю я. – Глубоко. Глубже не бывает. Я продала душу Дьяволу, теперь не сожалею об этом. Я бы сделала это снова. И снова, и снова. Плевать. Не важно. В моем мире есть только ты.

– Чертовка, – он оскаливается.

– Твоя, – улыбаюсь я.

Макс продолжает двигаться во мне. Жестче, мощнее. Он буквально вгоняет меня в песок, размазывает на пустынном берегу под шум прибоя, под мерные удары волн океана. Мы сливаемся воедино.

Я обнимаю крепкие бедра ногами. Выгибаюсь. Прогибаюсь словно кошка. Стоны сами рвутся на волю из горла, заставляют задыхаться. Я горю и трепещу от упоения этим сумасшедшим чарующим моментом.

– Моя девочка, – рычит Чертков, отправляя электрические разряды под чувствительную кожу.

Я царапаю его спину ногтями.

– Твоя, – будто клятву повторяю. – Твоя!

– Люблю.

Он вбивается внутрь особенно сильно и жестоко, застывает, позволяя мне в полной мере прочувствовать всю мощь огромного возбужденного органа. Тяжелые яйца ударяются о мою промежность со звонким шлепком.

– Что, – запинаюсь. – Что ты сказал?

– Я люблю тебя.

– Макс…

– Люблю тебя, Катя. До безумия. До одури. Как последний дебил влип, втрескался будто школьник, причем по ходу с первого взгляда. И я не про встречу вживую. Я залип на тебе гораздо раньше. По фоткам. По тому проклятому видео. Сам себя ненавидел за это. От злобы дурел. Отрицал до последнего. Но да, блять, тупо будет отрицать очевидное. Я влюбился в тебя как сопливый пацан, как реальный слюнтяй и далеко не сразу проявил готовность это признать.

– Максим.

– Люблю, – он ухмыляется.

Вокруг темно, практически ничего не видно, однако я разгадываю движения его губ, я вижу все так, словно мы находимся друг напротив друга при ослепительном свете дня. Ухмылка Черткова пронизана горечью и затаенным счастьем.

– Я люблю тебя, Катя, – повторяет он и начинает покрывать мое лицо поцелуями, прижимается губами к щекам, ко лбу, к носу, к подбородку, каждую линию отражает, каждую черту отмечает. – Люблю. Люблю. Люблю. Буду говорить это день за днем. Клянусь. Буду доказывать ночь за ночью.

– Макс, – шепчу и чувствую как слезы стекают по щекам. – Я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю. До сумасшествия. Как чокнутая. Как безумная.

Он делает еще несколько размашистых толчков и кончает внутрь меня, извергается бурным потоком семени, заполняет мое трепещущееся тело спермой, накачивает до отказа.

Я кончаю. Прогибаюсь под ним дугой. Взрываюсь и разлетаюсь на части, раскалываюсь на фрагменты.

Мы достигаем разрядки одновременно. Не торопимся разомкнуть объятия.

– Мне страшно, – бормочу я. – А вдруг это закончится? Вдруг опять что-то произойдет? Вдруг мы…

Я не могу остановить слезы, они льют градом, стекают по щекам, срываются вниз. А Макс начинает снимать их поцелуями, согревает, исцеляет вновь открывшиеся раны.

– Нет, – уверенно произносит он. – То, что между нами, не закончится никогда. Я обещаю. Я никому и никогда не дам тебя в обиду. Мы будем вместе всегда. До смерти. И потом тоже. Я тебя и на тот свет одну не отпущу.

– Псих, – роняю и невольно смеюсь.

А он продолжает меня зацеловывать.

– Макс, ты одержимый мужчина.

– Да, – бросает хлестко. – Одержимый тобой. И я буду доказывать это раз за разом. Не надейся, что эта ночь подойдет к финалу. Я тебе пощады не дам. Забудь про свободу. Теперь ты собственность Дьявола. Любимая. Единственная. Драгоценная.

Мы предаемся разврату до рассвета. Катаемся по песку будто животные, сливаемся в жарких объятиях, сгораем в пожаре похоти. А с первыми лучами восходящего солнца отправляемся купаться, окунаемся в прохладную воду.

Океан принимает нас. А мы принимаем друг друга. До конца.

Счастливые. Вечно пьяные. Вечно голодные.

* * *

Пружина напряжения наконец разжимается. Страх покидает разум и душу. Я впервые за долгое время расслабляюсь.

Мы с Максом не расстаемся, постоянно находимся вместе.

– У тебя как будто грудь стала больше, – говорит он однажды утром, лаская меня. – И живот округлился.

– Ну конечно, – усмехаюсь. – Я жутко растолстела. Мы постоянно пропадаем в тапас-барах. Мороженое тоже не добавляет очков фигуре. Еще немного и я буду весить…

– Надо сделать тест на беременность.

– Что? – хмуро сдвигаю брови. – В каком смысле?

– В прямом.

Макс резко поднимается и начинает одеваться.

– Я схожу в аптеку. Жди здесь.

– Я не вижу связи. С чего ты делаешь такие странные выводы? Я набрала пару килограммов, вот и все.

Он одаривает меня выразительным взглядом и усмехается.

– Макс, это ерунда.

– Разве?

Муж подходит к постели, склоняется и обводит мой живот ладонью. Он трется щетиной о мою щеку.

– Внутри тебя появился чертенок.

– Хватит фантазировать, – мрачно бросаю я и отстраняюсь от него, поднимаюсь с кровати и набрасываю халат. – Я не могу иметь детей, Макс. Был один момент, когда я начала подозревать беременность, но это оказалось ложной тревогой. Врачи давно давали мне самые неутешительные прогнозы. Шансов нет.

– Когда у тебя в последний раз шли месячные?

Он пропускает мои слова мимо ушей.

– Ты слушаешь меня, Макс? – выдаю с раздражением. – Однажды у меня была ложная беременность. Как раз от стресса, нервного перенапряжения.

– И что?

– Я никогда не смогу родить ребенка. Не надо строить иллюзии на этот счет. Давай трезво оценивать ситуацию.

– Тогда просто сделаем тест и посмотрим на результат.

– Эти тесты могут обманывать.

– Значит, поступим еще проще. Сразу отправимся к врачу.

– Зачем? – спрашиваю гневно и складываю руки на груди. – Мне поставили бесплодие. Я допускаю, что есть один шанс на миллион, но…

– А что если это как раз такой шанс?

– Когда ты успел стать экспертом по беременности?

Чертков ничего не желает слушать. Он заставляет меня одеться и везет прямо в клинику. Приходится сдать кровь на экспресс-анализ и отправиться на прием к врачу.

Я больше не верю в чудеса. Мы остались живы, и это уже огромная удача. Но если я сумею забеременеть, это будет слишком фантастически. Глупо надеяться. А вот разочаровываться больно.

Я еще помню, как сильно ударила по мне новость насчет ложной беременности.

Сейчас нет никакого ребенка. Никакого маленького чертенка внутри.

Я невольно накрываю живот ладонями, и сердце судорожно сжимается. Проклятая надежда тлеет внутри. А вдруг?

– Поздравляю вас, – улыбается врач, протягивая результаты теста. – Вы беременны. Я бы советовал взять еще несколько анализов и провести УЗИ.

Он говорит много всего, но я не слушаю. Кровь настолько сильно бьет по вискам, что я практически глохну. Просто вижу, как внимательно воспринимает информацию Максим, делает пометки в своем смартфоне, кивает, отвечает что-то врачу.

Господи. Боже мой. Что он сказал?

Ноги подгибаются, колени слабеют, и я почти падаю вниз, но муж успевает меня подхватить. Отрывает от пола. Берет на руки и зацеловывает.

– Макс, – бормочу, ощущая приближение истерики. – Макс. Я что… я ослышалась? Я неправильно поняла? Что… что он сказал? Что?

Я перестаю соображать. Все как в пелене, в густом тумане.

– У нас будет ребенок, – улыбается Чертков. – Наш малыш.

– Ты шутишь? – задыхаюсь. – Издеваешься?

– Катя, это чистая правда.

– Макс, прошу…

– Ты подаришь мне сына. Я знаю. Крепкого и сильного пацана. А потом мы и над девчонкой поработаем.

– Я не верю, – рыдания рвутся из горла.

Муж целует меня, обнимает крепче, кружит посреди коридора и смеется. Я осознаю, что никогда прежде не видела его настолько счастливым.

– Катя, – говорит он. – Это судьба.

Страшно. Теперь мне опять страшно, однако чувства резко сменяются, я постепенно успокаиваюсь, расслабляюсь по мере выяснения новой информации.

Моя беременность подтверждается. Срок уже три месяца. Осмотр и новые анализы дают больше информации. Состояние ребенка отличное. Нет никаких проблем в развитии плода.

Наш малыш растет крепким и здоровым.