Глава 35

Я долго не могу поверить, что кошмар закончился. Трудно расслабиться после того как настолько долго пребываешь в дичайшем напряжении, но Макс делает все, только бы мне помочь.

Мы уезжаем в Испанию, возвращаемся обратно к океану. Солнце, свежий воздух, фрукты и лучшие в мире сладости. Все это очень помогает расслабиться и восстановиться.

Выясняются подробности всего происшедшего.

Касимов вышел на моего брата еще когда Глеб пытался разобраться с жестким диском и обнаружить след Черткова. Символично. Мой брат искал таинственного «Друга», который дергал за ниточки, и в итоге тот сам его нашел. Игорь предложил сотрудничество, однако быстрого согласия на сделку не получил. В будущем мое похищение облегчило задачу. Я исчезла, и пусть Глеб сам выяснил, где я нахожусь, опасался идти на штурм замка, ведь в таком случае Макс мог просто убить меня. Тогда ему и пришлось заручиться помощью Касимова. Тот гарантировал абсолютную безопасность, уверял, что сумеет договориться с Максом, поскольку имеет определенные рычаги влияния. Деталей не сообщал, зато потребовал полного доверия и отправил моего брата в логово Бобырева, хотел, чтобы тот стал двойным агентом.

Впрочем, Глеб всегда оставался на одной стороне. На моей. На нашей. Ради меня он был готов на все, даже помочь Черткову, пойти на договор с настоящим Дьяволом. Никаких пределов.

Как оказалось, Бобырев много лгал, а Касимов легко мог просчитать ходы этого чокнутого извращенца наперед. Ублюдок пытался представить события прошлого так, будто его бывший партнер по бизнесу погорел сам, подставился по полной программе. Князев обозлился за предательство, мстил исключительно из личных побуждений. За измену. За вскрывшийся факт того, что я не его родная дочь, а плод запретных отношений, однако реальность сильно отличалась от такой картины. В реальности Князев и правда сразу оказался в курсе событий, только у него не хватало ресурсов на месть, оставалось лишь молить мою мать, чтобы та не развелась с ним. Она не торопилась, ведь не чувствовала уверенности в Касимове. Их контакт был яркой вспышкой, но мог затухнуть в любой момент. Касимов менял любовниц пачками, ни к кому надолго не привязывался, поэтому моей матери казалось, что если подобный мужчина вдруг заполучит ее до конца, завоюет и уведет из семьи, то быстро перегорит, разочаруется, потеряет всякий интерес. Чужая жена привлекала, а собственная не была бы нужна.

Все эти подробности раскопал мой брат, точнее его люди собрали информацию от наших старых слуг. Позже я просмотрела множество записей, прослушала огромное количество аудио-сообщений. Ситуация постепенно прояснилась, открылась в полной мере.

Бобырев подбил Князева объединиться против Касимова. В одиночку никто из них не вывез бы серьезный конфликт, но исподтишка, действуя хитро и осторожно, они вполне сумели завалить опасного противника. Обстоятельства совпали удачно. На тот период Касимов расслабился, возомнил себя всесильным и поэтому падать было особенно больно. Его упекли в тюрьму сперва по ложным обвинениям, позже по обоснованным, пытались физически уничтожить, разгромить так, чтобы он точно не смог выйти или сбежать. Только Игорю удалось вывернуться из капкана. Не без жертв, но он сумел вырваться на свободу.

Тот человек, которого я долгие годы считала родным отцом, и правда приложил руку к тому, чтобы сделать моего настоящего отца инвалидом. Ноги Касимова пострадали. Несколько лет он действительно не мог ходить. Врачи давали самые мрачные прогнозы, оставляли шансы на нуле. Однако Игорь справился, преодолел и это испытание, чудом выкарабкался. Методичные тренировки, новейшие методы лечения. Деньги играли значительную роль, но главное – воля к победе. Он выгрызал право вернуться на вершину, жаждал забраться еще выше, заполучить все возможные призы и закрепить позицию основного лидера в коварных партиях.

Ему требовалась программа, которую разработал Чертков, но лишь по той причине, что именно эту программу искал Бобырев. Касимов не успел отомстить Князеву лично, зато другого конкурента мечтал уделать на протяжении долгих лет, его и считал виновным в случившемся.

Касимов рассуждал так: Князев – удачная пешка, Бобырев – главный заводила. И эти суждения были близки к истине. Если бы не Бобырев, то ничего бы не произошло.

Поправив здоровье и накопив капитал заново, Касимов решил действовать. Сначала только наблюдал за серьезно поднявшимся противником, после стал разрабатывать схему возмездия. Он желал заполучить материалы, которые Бобырев хранил в своем сейфе. Кража бы не помогла, ведь там была установлена серьезная система, которая мигом бы уничтожила все содержимое. Силой замки бы никогда не открылись. Бобырев помешался на безопасности.

Иронично. Именно его одержимость новейшими системами привела в итоге к его же сокрушительному поражению. Особняк был напичкан техникой, взрывчаткой, сложными системами блокировки выходов ради захвата и уничтожения любого смельчака, который рискнет вторгнуться в берлогу психопата. Еще оставалась возможность абсолютного уничтожения всех построек на территории. На случай, если потребуется срочно замести следы преступлений.

Макс виртуозно использовал хитрую схему с выгодой для себя. Перепрограммировал и выстрелил в создателя его собственным оружием.

Касимов расслабился и получил пулю в лоб. Через годы подобную ошибку повторил Бобырев. Неуязвимых нет. У каждого есть своя слабость. Нужно только найти.

Нас забросили в логово больного ублюдка как отвлекающий маневр. Касимов дал Бобыреву видимость победы, ощущение, будто он все понял первым, раскусил.

А в реальности же этот проклятый подонок лишь закусил удила, заглотил огромный крючок.

Касимов рисковал по полной, сам отправился в ловушку, вернее позволил себя поймать и пытать, изображал беспомощного инвалида, хотя мог легко подняться с кресла и врезать в ответ. Он ждал, был уверен, что все рассчитал верно. И черт возьми, не ошибся.

Затея сработала. Каждый из участников оправдал надежды. Далее Касимов вообще постарался выкрутить все так, словно он помог всем нам наладить отношения.

Мы и правда сблизились. Глупо отрицать. Но и думать, будто мой биологический отец действовал исключительно из соображений альтруизма, тоже полная чушь. Он та еще корыстная мразь. Пожалуй, даже хуже Князева и Бобырева.

Как можно доверять такому человеку?

Хотя никому нельзя доверять. Никогда. Ни мне, ни моему брату. И уж точно не стоит проявлять доверие к Максиму Черткову. Каждый способен на болезненный удар.

– Катя, – говорит Касимов. – Нам нужно чаще встречаться, собираться вместе за одним столом. Мы близкие люди. Такое не получится перечеркнуть.

Я молчу. Испытываю нечто среднее между желанием рассмеяться и залепить пощечину. Нет, затрещины мало. Я бы врезала ему в челюсть. И плевать, что он мой отец. Вот чтоб до крови, чтоб с ног сбить. Ударила бы изо всех сил.

Макс считывает мои желания безошибочно.

Его кулак врезается в наглую морду Касимова прежде чем я успеваю додумать свои мысли до конца.

– Урод, – рычит Чертков. – Не смей к ней приближаться. Понял? В следующий раз я тупо воткну тебя башкой в асфальт. И это факт, а не фигура речи.

Касимов сплевывает кровь и посмеивается.

– До сих пор не можешь простить, что я грохнул Бобырева? – спрашивает он.

– Дебил, – хмыкает Макс. – Так ничего и не понял.

– Пойдем, – говорю я и беру супруга за руку, увожу подальше.

– Что? – мрачно бросает Черт. – Жалко его? Прониклась чувствами к своему блудному папаше?

– Я надеюсь, что это наша последняя встреча.

– Ха! Держи карман шире. Так быстро он не отвяжется. Готов поспорить, у этого подонка назрел новый хитрый план.

– В точку, – заявляет Глеб, возникая будто из ниоткуда, мой брат заставляет нас невольно напрячься и вздрогнуть.

Как ему это удается? Всегда подкрадывается бесшумно. Он словно отделяется от стены или от колонны, выходит из тени на свет.

– Он уже предложил тебе какое-то дерьмо? – хмуро спрашивает Макс.

– Да, – кивает Глеб. – Обрисовал суть в общих чертах.

– Нам эта дрянь не понравится.

– Ты прав.

– Но старик быстро не сдастся.

– Он не умеет отступать, – усмехается брат.

– Научим, – оскаливается Макс.

Мы отправляемся в ближайший бар, чтобы перекусить. Даже одного дня в Испании достаточно – мигом подсаживаешься на тапас. Я никогда не устану от морепродуктов. Креветки, кальмары, осьминоги. Местные соусы лишь придают пикантность и новую остроту. Тут в буквальном смысле хочется облизать пальцы. Даже я начинаю тут поправляться, от постоянных вкусностей намечается округлый живот.

– Предлагаю обанкротить Касимова, – говорит мой супруг. – А еще лучше – вернуть его обратно в тюрягу.

– Занятная идея, – соглашается Глеб.

– Давайте просто не будем о нем вспоминать, – вмешиваюсь я.

– Он не отвалит, – кривится Макс.

– Скорее уж вгрызется в глотку, – поддерживает его мой брат.

– Ну хотя бы пару минут, – нервно веду плечами. – Конечно, я не думала, что он настолько быстро найдет нас в Испании.

– Я мечтал, чтоб он сдох, – честно признается Макс.

– Нам бы так не повезло, – хмыкает Глеб.

Милая беседа. Ужин в теплом семейном кругу.

Когда-то я думала о том, что мы не сможем простить друг друга. И да, мы не простили. Некоторые вещи нельзя простить. Но есть шанс научиться с этим жить. Двигаться дальше.

Макс. Мой брат убил его брата. За меня. За то, что он затащил меня к насильникам, извращенцам. За то, что погрузил прямо в пекло, которое считал раем.

Глеб. Мой муж довел его отца до самоубийства. Нашего отца. Ну в каком-то смысле «нашего», ведь я привыкла называть Князева «отцом», считала, мы родные люди, а его жесткость вызвана складом характера и тем, что я не оправдала его надежды. Хотя, если судить объективно, Князев сам пустил себе пулю в голову, запустил цепь событий своими криминальными делами, загнал себя в горящий капкан.

Но разве можно такое простить? Убийство ближайшего родственника?

Нет. Это не забывается. Однако в жизни столько красок и нюансов, что раны зарастают, самые уродливые шрамы сглаживаются.

Кому как не нам знать?

Моя татуировка легко перебивается. Вернее только часть татуировки. «Шлюха» становится «женой». Надпись на английском языке изначально оказалась удачной. Именно ‘whore’ успешно меняется на ‘wife’.

Я супруга Дьявола. Екатерина Черткова. Про отчество думать не хочется, его я вычеркиваю из памяти.