Глава 19

– Ничего, у меня родня есть в Латвии. – Кобзев метался по Лениному кабинету, пока она пребывала в коматозе и бесцельно таращилась в одну точку. – Приглашение они сделают, потом виза… У тебя загран есть?.. – Он остановился, подошел ближе и пощелкал пальцами у Фетисовой перед носом. – Эй! Ты меня слушаешь?

– А смысл? – Лена моргнула: все тело отяжелело, будто ее забросило на Юпитер. Если там сила тяжести больше в два с половиной раза, то Фетисова без учета ботинок и сумочки будет весить…

– Ле-на! – Никита обхватил ее за плечи и легонько встряхнул. – Соберись!

– Да поздно уже! – не выдержала она. Истерика, которую Лена тщательно пыталась замять поглубже, вырвалась наружу и теперь удавом поглотила все ее существо. – Мы на службе у сатаны, Кит! Все! Ты видел его?! Он же нас закатает в фундамент ближайшей стройки, если мы будем сопротивляться! Теперь у нас новая работа, я тебя поздравляю! Мы будем продвигать в Думу бандитских дружков дяди Тома. Всех, кого он скажет. Косого, Лютого…

– Какого Лютого?!

– Не знаю! Я вообще в бандитах плохо разбираюсь! По крайней мере, пока… – Лена обхватила голову руками и принялась раскачиваться, как болванчик на приборной панели машины. – Мы всех превратим в зомби… Это же СС, Кит! Я не выдержу… Не смогу… – Она вскочила и метнулась к окну. – Как думаешь, если с разбегу прыгнуть, то все получится?..

– Хватит! – Пощечина обожгла ее щеку крапивкой, и Лена осеклась, ошалело глядя на Кобзева.

– Ты… Ты… – выдохнула она, держась за лицо. – Ты…

– Я просто хотел тебя успокоить, – мягко произнес он. – Прости, но это уже истерика.

– Знаю… – Лена всхлипнула от накативших отчаяния и бессилия.

– Господи, только не это… – Никита скривился, словно она не плакать начала, а усердно ковырять в носу.

– Я не плачу, – шмыгнула она, утирая слезы.

– Я вижу… – Кобзев вздохнул и распахнул объятия. – Иди сюда. Дурында.

Пожалуй, не зря ее в школе называли Мухой. Забыли только добавить «Цеце». Иначе как объяснить, что маленькое неприметное существо вроде Фетисовой погубило всех, к кому только прикоснулось? Список ее жертв был пока еще невелик, но это пока. Завтра они заберут у своего виртуального купидона лук и колчан со стрелами и вручат малышу пульт от ракеты «Тополь-М». Все пользователи «SeeU», способные голосовать, превратятся в армию почитателей некоего Льва Лебедева, кем бы он ни был. Будут засыпать с его именем на устах, целовать его портрет трижды в сутки, писать стихи, серенады и оды. Потом этой сомнительной популярностью заинтересуется ФСБ, если, конечно, среди сотрудников нет заядлых блогеров, и…

– Лен, мы все исправим, слышишь? – прошептал Никита в ее волосы.

– Лучше уезжай в Литву или Латвию… Или где там у тебя родня. – Она оторвала заплаканное лицо от его груди и с тоской посмотрела на друга.

Мысль о том, что он может пострадать из-за нее, была невыносимой. Да, порой Кит раздражал ее, порой выводил из себя или валял дурака, как великовозрастный ребенок. Но ближе его у Лены не было никого, она знала его лучше, чем самое себя. Он сидел с ней ночами, когда ее охватила безумная затея написать «Влюбителя», он выгораживал ее перед Яном, когда ее чертов эксперимент привел к скандалу… И пусть прямой ее вины в этом не было, потому что какому-то психу вздумалось ее подставить, но ведь Кит все равно поступил благородно.

– Я без тебя не поеду. – Кобзев нежно погладил ее плечо. – Плюнь ты на них, давай свалим! Домик купим в Прибалтике, устроимся на удаленку. Там круто: сосны, белый песок. А?

Он отпустил ее, вытряхнул скомканные бумажки из корзины для мусора и принялся складывать туда Ленины вещи: суккулент, подаренный Вайцем, наушники, запасные рабочие очки. Когда имущества Фетисовой на столе не осталось, Кобзев открыл шкаф и вытащил кроссовки со времен тимбилдинга и Пашиного плюшевого медведя.

– Ну? – Он стиснул медведя под мышкой. – Вроде все… Ты не в курсе, тут поблизости нет фирмы, которая делает визы за сутки? Не уверен, что у них все легально, но я не гордый…

Но Лена его уже не слушала. Она смотрела на игрушечного медведя, прямо в его черные пластиковые глазки, и чувствовала, как откуда-то свыше на нее снисходит озарение.

– Это он! – пробормотала она с безумным видом и отобрала у Никиты плюшевого зверя. – Это все он! Черт, как же я раньше не поняла!

– Лен, ты меня пугаешь, – нахмурился Кобзев. – Это – игрушка, – добавил он медленно и отчетливо. – Просто мишка. Уронили мишку на пол, оторвали мишке…

– Да знаю я! – отмахнулась она, включила настольную лампу и положила под нее мохнатую морду. – Я не про медведя, я про Пашу. Смотри! – И она победоносно указала на игрушечный глаз, который при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не глазом, а объективом.

– Камера?! – Никита недоверчиво склонился над столом. – Но откуда?..

– Это Паша! – впервые за долгое время Лена улыбалась искренне и широко. – Нулевой пациент! Он изменил настройки «Влюбителя» и устроил тот скандал с якобы хакерской атакой.

– Но зачем? И как? – Кобзев потер подбородок. – Он все-таки SMM-щик, а не хакер. Это ж надо было взломать, получить удаленный доступ… Как бы он узнал твой пароль?

– Ну… – Лена задумалась, прокручивая в голове события с момента увольнения Паши, и ее осенило. – Блин, я же его вслух произнесла! Там как раз выскочил запрос о смене пароля…

– И что за пароль, который можно произнести вслух?

– Я уже не помню. – Лена отвела взгляд. Вообще-то помнила она все отлично, но зачем Никите знать, что ключ от всех ее данных – «KOBZEV-KOZEL#1»? – Видимо, Паша услышал про «Влюбителя» и решил разом всем отомстить. Мне, Яну, компании… Ну и заодно сделать так, чтобы «Влюбителя» уничтожили. Сам посуди: если бы мы тогда не подсуетились и Томский бы узнал, из-за чего весь сыр-бор, никакого приложения бы уже не было!

– Как-то уж все это слишком сложно. Сомневаюсь, что Паша бы все это провернул… – засомневался Кобзев.

– О’кей, давай сами у него спросим. – Лена включила компьютер, радуясь, что Вайц в свое время заставил ее внести в табличку все данные подопытных.

– Это что ты там сейчас вбила? – Никита подозрительно склонился над клавиатурой, когда она вводила пароль. – Там точно была моя фамилия!

– Тебе показалось. – Фетисова торопливо открыла нужный файл и набрала Пашу.

Длинные гудки тянулись вечность, пока наконец из динамиков не послышался женский голос.

– Простите, пожалуйста. – Лена поставила телефон на громкую связь и покосилась на Никиту. – Мне нужен Павел Чугунов. Это его номер?

– Да, но Паша не может подойти, – ответили на том конце. – Он в отъезде.

– А вы?..

– Я его мама.

– А я его коллега… Из «SeeU». Вы не подскажете, когда можно будет с ним связаться?

– Никогда! – Пашина мама выкрикнула это так резко, что Лена даже отпрянула от телефона. – Не смейте ему больше звонить! Он из-за этой вашей работы и так попал в психиатрический санаторий и сейчас реабилитацию проходит! Сидел тут целыми днями, следил по компьютеру за какой-то девицей! Сделали из моего сына маньяка и еще совесть имеете названивать! – И разъяренная женщина сбросила звонок.

Лена застыла. Такого она не пожелала бы даже злейшему врагу. И смириться с тем, что Томский-старший покалечит психику тысячам ни в чем не повинных пользователей?! Вот уж ни за что!

– Если Паша смог, значит, сможем и мы. – Она решительно поднялась из-за стола.

– Звучит как план! – оживился Кобзев.

– Ну а что, не только же тебе все придумывать! – Лена впервые пробовала себя в роли стратега, и ей это даже нравилось. – Мы… Мы можем, к примеру, поставить камеру в кабинет Вайца…

– Ты извини, конечно, но вряд ли он тоже будет надиктовывать свой пароль вслух, – перебил Никита.

– И не надо! Мы на потолок камеру прикрепим и к стене. Чтобы клавиатуру было видно. Но подальше от глаз Вайца. Узнаем его пароль и все сотрем. Что скажешь?

– Ты реально сейчас предлагаешь плюнуть на здравый смысл и устроить шпионские игры, вместо того чтобы валить отсюда куда глаза глядят?! – Брови Кобзева поползли на лоб.

– Да, безумие какое-то, – сдулась Лена. – Зря я…

– Господи, как же я тебя люблю! – Кит сгреб ее в охапку и закружил.

– Ты – что?! – с трудом выдавила Лена, стараясь не задохнуться в тесных объятиях.

Кобзев резко остановился, поставил ее на пол и нервно кашлянул:

– Я… э… не в этом смысле.

– Я поняла. – Лене тоже стало неловко.

– Как человека!

– Ясно.

– И друга.

– О’кей.

– И вообще… – Он принялся чертить по полу кроссовкой.

Вид у Никиты при этом был такой трогательный, что Лена даже пожалела на долю секунды, что он не по-настоящему признался ей в любви, а сболтнул глупость на эмоциях. Ведь так прекрасно, когда твой любимый мужчина и лучший друг – это одно и то же лицо. С ним ты хотя бы можешь быть самой собой, а не жить в вечном страхе не соответствовать, как с идеалом вроде Томского. Может, потому секс с Никитой и был настолько хорош, что Лена не пыталась казаться кем-то другим, эдакой ведьмочкой-соблазнительницей, не боялась, что он в самый неподходящий момент заметит волосок на ее ноге или погрешность в макияже?

– Забей, – сказала Лена то ли себе, то ли Кобзеву. Перед глазами замелькали непрошеные воспоминания о сумбурной, но жаркой ночи, и у Фетисовой пересохло во рту, а низ живота ни с того, ни с сего налился теплой тяжестью. Нет, второй раз эта история до добра точно не доведет. – Камера! Нам нужна камера! – Она схватила сумочку и бросилась из кабинета.

К счастью, в двадцать первом веке не нужно быть агентом 007, чтобы раздобыть необходимое для шпионажа оборудование. Беспроводные камеры давно перестали быть диковинкой, и у Лены ушло всего полчаса и несколько тысяч рублей на приобретение всевидящего ока, которому позавидовал бы сам Саурон. И не одного ока, а целых двух. Для верности. Дело оставалось за малым: разместить неприметные черные шарики в кабинете Вайца.

Эту почетную обязанность возложил на себя Никита. Весь процесс доставлял ему огромное удовольствие, словно человеку, который всю жизнь катался на игрушечных машинках, а теперь вдруг получил ключи от настоящего «Гелендвагена». У Кобзева даже изменилась походка: он шел по блеклому офисному коридору, как по красной ковровой дорожке, загадочно улыбаясь каждому встречному. Скрытность явно не входила в число достоинств Никиты: любой мало-мальски наблюдательный человек сразу понял бы, что этот тип замыслил неладное. Другое дело, что айтишники не привыкли обращать внимание на мир за пределами экрана.

Пока Лена отвлекала Вайца вопросами насчет презентации, которую ей поручил Томский-старший и которую она делать не собиралась, Никита прокрался в кабинет Дмитрия Яковлевича и вскоре вынырнул обратно с довольной физиономией и поднятыми большими пальцами. И все бы ничего, только у Вайца было неплохо развито боковое зрение.

– Что вас так радует? – Он резко обернулся, застукав Кобзева врасплох, и окинул его взглядом, полным недоверия.

– Я… Ничего… Я вообще не рад, – растерялся Никита, пряча руки за спину.

– Он просто счастлив! – перехватила инициативу Лена, пока эта демоверсия Бонда не сорвала всю операцию. – Как узнал, что мы продвигаем Льва Лебедева, места себе не находит от восторга.

– Не знал, что вы интересуетесь политикой. – Вайц прищурился, будто перевел зрение в режим рентгена. – И давно?

– Сколько себя помню! – Кобзев мгновенно включился в игру. – Еще моя бабушка от этого Лебедева фанатела, как первоклассница от Егора Крида. Так прям мне и говорила: «Если уж кто когда Россию и спасет, то только Лев… Лев…» – Никита замялся на самом интересном месте.

– Львович, – подсказал Вайц.

– Да знаю я, – оскорбился Никита. – Кто ж не знает Льва Львовича? Просто бабушку вспомнил, и грустно стало. – Он сделал скорбное лицо и, приобняв Лену, уткнулся ей в плечо.

– Тише-тише. – Она утешительно погладила его по голове. – Она сейчас смотрит на тебя с небес и радуется, что ты такого замечательного человека продвигаешь…

– В смысле – с небес?! – отпрянул Кобзев. – Вообще-то она еще жива! Просто я ее не навещал давно. Надо будет летом съездить…

– Ну, ясно, вы друг друга нашли. – Вайц закатил глаза. – Вообще-то я в теорию половинок не верю, но смотрю на вас и понимаю: двух таких же сумасбродов еще поискать… Вы понимаете вообще, сколько у меня дел из-за повышения?! Нашли время разводить детский сад! – И он направился в свой кабинет.

– Дмитрий Яковлевич, – окликнула его Лена, когда он уже взялся за дверную ручку. – У «Влюбителя» правда большие побочки.

Кобзев тут же больно ущипнул Фетисову пониже поясницы и бешено завращал глазами. «Ты рехнулась?! – телепортировал он. – Не пали контору!» Лена и сама понимала, что шансов быть услышанной у нее почти нет, но все-таки попробовала достучаться до Вайца. Это была последняя возможность решить все мирным путем, и пренебречь такой возможностью Фетисова не могла.

– Вы уверены? – Вайц обернулся, и Лене почудилось в его взгляде сомнение.

Может, еще не все потеряно? Если Томский-старший назначил Вайца новым генеральным вместо собственного сына, значит, он как минимум примет его совет к сведению.

– Из наших подопытных не вышло ни одной пары. – Лена старательно игнорировала выразительные жесты Кобзева. – «Влюбитель» по какой-то причине сильно подавляет либидо. Как это работает, я понять не могу, но пострадали абсолютно все. И Макарчук, и Андрей, и Ян… – Последнее имя вырвалось у нее по инерции, и, лишь когда Никита снова ущипнул ее, Лена осознала ошибку. – И Ян Олегович бы закрыл проект, я думаю, – исправилась она.

– Слушайте, мы не гарем для Лебедева готовим, а избирателей. – На Вайца пламенная речь Лены не произвела никакого впечатления. – Нам нужен краткосрочный эффект, а не «жили долго и счастливо». Я знал, что пары не сложились… – Он невесело усмехнулся. – Людям мало платонической любви, тут уж ничего не попишешь. А вот для предвыборной кампании ее вполне достаточно. Возможно, это даже прибыльнее, чем реклама.

– А если есть еще какие-то проблемы, о которых мы еще не знаем? – вмешался Никита, и Лена удивленно покосилась на друга: поддержка пришла, откуда не ждали. – Первым мы влюбляли Пашу из отдела SMM, и у него настолько снесло крышу, что он взломал компьютер Лены и сбил настройки приватности.

– Это был он? – На лице Вайца наконец-то появилась хоть какая-то живая эмоция – удивление. – Интересно… Ладно, я разберусь с текучкой, а потом все проверим. – Он снова взялся за ручку двери.

– Может, все-таки поговорите с Олегом Артуровичем? – взмолилась Лена. – Пожалуйста!

– Исключено! Вы хоть понимаете, во что мне это встанет?! – Вайц снова превратился в робота. – Люди склонны делать подлости, и «Влюбитель» тут совершенно ни при чем. Если вас что-то не устраивает, вы всегда можете написать заявление по собственному. Но позвольте напомнить. – Дмитрий Яковлевич шагнул к Лене, угрожающе сдвинув брови. – При приеме на работу вы подписывали бумаги о неразглашении. И если вам придет в голову сообщить о приложении кому-то еще… Я вам не завидую. А теперь извините, у меня куча дел! – И он скрылся у себя в кабинете.

– Довольна? – шепотом спросил Кобзев, когда шаги Вайца стихли.

Нет, довольна Лена не была. И хотя план с веб-камерой пришел в голову именно ей, она до последнего не хотела идти на крайние меры. Жаль, что выбора ей никто не оставил.

Камеры Кобзев прилепил весьма удачно. Одну – на потолке прямо над столом Вайца, другую – на стене ближе к окну. Оттуда рабочее место тоже открывалось, как на ладони.

Ждать пришлось недолго. И зря даже Никита приволок из буфета пару упаковок попкорна и подложил себе под зад плюшевого медведя, готовясь провести в виртуальной засаде остаток рабочего дня. Сначала Вайц сделал небольшую зарядку, чем немало позабавил своих тайных зрителей. Кобзев успел посетовать, что эти чудные кадры с аэробикой восьмидесятых нельзя выложить в интернет, но вскоре желание шутить исчезло даже у Никиты: Вайц уселся за рабочий стол, ослабил узел галстука… И ввел наконец пароль.

Распознать его Лена смогла не с первого раза: Дмитрий Яковлевич печатал очень быстро и часть клавиатуры закрывал рукой. Но перемотав видео несколько раз, Фетисова таки выписала на бумажку ключ к тайнам нового шефа. Пароль у Вайца был странный: #MeToo2002.

– Неужели кто-то покушался на его цветок? – озадаченно произнес Кобзев, разглядывая каракули Лены.

– Это многое объясняет. – Фетисова посмотрела на изображение с камеры: Вайц что-то сосредоточенно печатал, время от времени поправляя очки, и сейчас он вдруг показался Лене несчастным и одиноким. – Теперь понятно, почему он так не любит женщин.

В любой другой день Лена бы с удовольствием и дальше обсуждала с Никитой прошлое Вайца, возможно, даже провела бы небольшое расследование, чтобы узнать, с кем работал Дмитрий Яковлевич в 2002 году, и не было ли в его окружении какой-нибудь властной и жестокой женщины-вамп. Но сегодня перед Фетисовой стояла задача поважнее. Часть плана они уже выполнили, осталось лишь дождаться, когда Вайц уйдет, и тогда уже навсегда стереть «Влюбителя» из его компьютера и вообще с лица Земли.

Впрочем, Лена с Кобзевым не учли одного. В старом кабинете Вайц работал последний день. Став новым генеральным директором, он должен был переехать в бывшие покои Яна и, видимо, сгорая от нетерпения, переезд откладывать не стал. Ровно в половине шестого Дмитрий Яковлевич вызвал рабочих, и те вынесли из кабинета все, кроме мебели. Картины, награды, дипломы, сертификаты и, конечно, компьютер.

Операция «Антивлюбитель» провалилась с треском.

Несколько минут Лена с Никитой сидели в полной тишине, глядя на пустой стол Вайца. Оба понимали: кабинет генерального директора – это местный Форт-Нокс, и без ключа туда соваться бесполезно.

– Ну… мы попытались. – Лена первой нарушила молчание.

Она отодвинулась от стола, взяла сумочку, куртку и, машинально переставляя ноги, направилась в никуда.

– Стой. – Кобзев вскочил и перехватил Фетисову у самой двери. – У меня есть план!

– Еще один? – устало отозвалась Лена. – Может, ты не заметил, но у нас еще ни разу ничего не вышло! Барахтаемся, как два дебила, а толку? Все только хуже становится. По-моему, просто хватит барахтаться.

– Я спрячусь в кабинете генерального. – Никита сжал ее плечи и заглянул в глаза. – Там полно места! Туалет, душ, гардеробная… Зайду к Вайцу, отвлеку как-нибудь и спрячусь. А потом, когда все разойдутся, открою тебе изнутри.

– Ты чокнутый. – Лена потрепала Кобзева по небритой щеке, и ей вдруг смертельно захотелось забыть обо всем и остаться с Никитой наедине не просто в этом кабинете – а вообще во всем мире. Никаких больше людей, никаких компьютеров, приложений, работы… Только тишина, покой и человек, который умеет понимать ее без слов.

– Я ведь поэтому тебе и нравлюсь. – Он накрыл ее ладонь своей и сильнее прижал к щеке.

– Вообще не нравишься. – Лена не сдержала улыбки.

– Если честно, я тебя тоже терпеть не могу, – прошептал Кит и поцеловал ее.

До этого момента Лена и не подозревала, что поцелуи бывают такими щемяще нежными, теплыми, как плюшевый плед, и уютными, как чай с чабрецом. Кобзев будто разговаривал с ней на языке, известном только им двоим. «Все будет хорошо», – беззвучно шептали его губы. И Лена увидела перед собой маленький домик на Балтийском побережье так явственно, словно Никита напрямую подключил ее к своему воображению по Wi-Fi. Она очутилась на его канале, почувствовала под ногами прохладный и влажный белый песок, усыпанный длинными иголками сосен, ощутила йодистый запах водорослей, услышала шум прибоя. И пусть в этой картинке не было тропиков, роскошной яхты или белозубой улыбки Яна Томского, Лена вдруг отчетливо поняла: она дома. И от этого осознания на глаза навернулись слезы.

Может, зря она переживает из-за «Влюбителя»? Может, все ее беды оттого, что она, маленькая, ничем не примечательная девочка по кличке Муха, вдруг замахнулась на проблемы глобального масштаба? За тысячелетнюю историю цивилизации никто еще не придумал волшебной палочки, способной помочь безответно влюбленным, а все попытки управлять чужим сознанием неизбежно приводили к войнам и катастрофам. Пришла пора признать: это уже не ее битва. Она проиграла, принять поражение следовало с достоинством. Сложить оружие, поднять белый флаг и уехать за Кобзевым в Латвию, в домик на берегу моря.

Лена не знала, что происходит между ней и Никитой, до сегодняшнего утра она вообще не воспринимала его как мужчину. Но, как ни странно, ей, поклоннице ежедневников, расписаний и планирования, сейчас совершенно не хотелось думать о том, что будет завтра и к чему это приведет. В мире, полном неопределенностей, существовало теперь лишь две константы: он и она. А еще тот факт, что вместе им хорошо. Дружба ли это, приправленная сексом, любовь ли, сдобренная идиотскими взаимными подколами, какая разница? Главное – Лена была не готова лишиться этого ради всеобщего блага.

Когда Кит прикоснулся к ее губам, все казалось запутанным и сумбурным. Когда Лена отстранилась, все стало простым, как двоичный код.

– Я поеду с тобой, – улыбнулась она. – В Латвию. Если ты еще не передумал.

– Не передумал, – улыбнулся Никита в ответ. – Но сначала мы закончим, что начали.

– Не надо! – Она вцепилась в его рубашку. – Плюнь! Я не хочу, чтобы тебя застукали в кабинете шефа! А если они уволят тебя по статье? Или вообще полицию вызовут? Это же уголовка, Кит!

– Лен, мне тоже страшно. – Он оторвал ее от себя как пугливого котенка. – Но ты была права. «Влюбитель» должен исчезнуть.

– Кит, пожалуйста! То ли на девятом, то ли на десятом этаже есть какая-то визовая фирма, наверняка с ними можно договориться по срокам…

– Хорошо, – с неожиданной легкостью согласился Кобзев. – Дай мне пять минут, увидимся там.

Он выбежал из кабинета, прежде чем Лена успела сориентироваться и что-то заподозрить. Этот великий спорщик мог уступить в словесной баталии лишь в двух случаях: либо отдав Богу душу, либо решив, что сумеет обскакать оппонента. И поскольку секунду назад Кобзев был живее всех живых, Лена всерьез испугалась, что он может полезть в логово начальства в одиночку.

Когда она вышла в коридор, Никиты там уже не было, и Фетисова, собравшись с духом, направилась в приемную гендиректора. Настин пост уже пустовал, секретарша Томского всегда проявляла особую пунктуальность под конец рабочего дня, а Вайц как раз провожал рабочих.

– Опять вы?! – нахмурился он при виде Лены. – Если насчет приложения, даже не начинайте!

– Нет-нет, я Никиту ищу! – заверила она его, и Вайц с облегчением выдохнул. – Он здесь не появлялся?

– Я думал, вы как сиамские близнецы, всегда вместе, – хмыкнул Дмитрий Яковлевич. – Не было его тут, и вам я бы тоже посоветовал поехать домой и отдохнуть. Если, конечно, презентация для Лебедева уже готова.

– Само собой, – соврала Лена и поспешила прочь из офиса в надежде больше в него никогда не возвращаться.

Ей вдруг стало легко-легко, как кошке из детского стишка, к лапкам которой привязали воздушные шарики. Гори оно все синим пламенем – и Вайц, и «SeeU», и дядя Том. Никита скорее всего уже ждет ее в визовой конторе, еще чуть-чуть – и они купят билеты и улетят отсюда, куда подальше. Туда, где их не сможет достать Томский-старший, туда, где о «Влюбителе» в ближайшие лет десять никто не услышит. Напишут какую-нибудь мобильную игру. Не про улиток, так еще про кого-нибудь, мало, что ли, на свете моллюсков? В конце концов, невозможно умереть от голода в стране, где всегда есть свежие шпроты.

Витая в приятных мечтах, Лена спустилась на десятый этаж и уже отыскала вожделенную табличку «Визовый центр», как вдруг телефон пиликнул новым сообщением. «Я на месте», – написал Кобзев, сопроводив текст смайликом в черных очках. Лена огляделась по сторонам: может, в этом здании есть еще один визовый центр? «Я на 10-м этаже, – напечатала она в ответ. – Не вижу тебя». Напротив имени Кобзева замигало многоточие, и вскоре телефон пискнул снова. На экране высветилось селфи довольного Никиты на фоне до боли знакомой стены с логотипом «SeeU» и дорогого кожаного кресла, в котором еще утром сидел Томский-старший.