Глава первая

Леся задумчиво изучала свой велосипед и решала в уме сложную математическую задачу.

Если вечером у велосипеда было два колеса, а утром ни одного, вопрос:

… какая с… сволочь… с… скрутила колёса?

Сволочь, способная на такое кощунство и имеющая ключ от общей кладовой, в подъезде проживала только одна…

– Гро-омов, – зарычала Леся и воинственно перекинула на спину сначала одну косичку, а затем и вторую. Распахнула дверь и выскочила на улицу, точно зная где искать.

Заявленный экземпляр, в количестве одной штуки, лениво протирал гм… задницей капот своей новенькой «ауди» и крутил на пальце брелок.

«Вцепиться бы ему в горло… и перегрызть артерию», – Леся подскочила к нахалу…

– Колеса верни, – без церемоний и приветствия потребовала она.

– Тиши, Васина, – насмешливо усмехнулся гад, сворачивающий кровь не один год. – Мало ли про какие «колёса» соседи подумают. Ещё полицию вызовут…

– Я на лекцию опоздаю, – Леся плевать хотела и на остроумие Громова и на соседей.

Нахал укоризненно покачал головой и поцокал языком.

– Осень на дворе, Васька, а ты всё на летней резине. Нельзя же так, – чуть подался вперёд, чтобы прошептать на ухо. – Я о твоей безопасности забочусь… о здоровье. А ты…

Леся не зарычала только потому, что мама говорит, если много рычать, голосовые связки ослабнут. А ей нельзя. Вокал…

– О здоровье? – прищурившись переспросила она. – Трепля мои чуткие нервы? Это ты заботой называешь?

Громов хмыкнул, сложив руки на широкой груди.

– Я не виноват, что они у тебя… такие чуткие.

– Ну, хватит! – психанула Леся, закипая от негодования. – Мне ехать пора, недоумок!

Громов лишь покачал головой. Гад непробиваемый.

– Ай-яй-яй, такая красивая и так грязно ругаешься. Попросить слабо? – а в зелёных глазах черты жгут свои адские костры и вилами так поигрывают…

Терпение Леси закончилось.

– Засунь эти колёса, знаешь куда?

Громов ответить не успел…

– Лесь, привет! – Иринка помахала рукой. Рядом идущий Игорь – улыбнулся. – Давай с нами? Макс добрый, всех подвезёт. Да, Макс? – обратилась она к Громову, на что тот изобразил снисходительную улыбку, мол, так и быть, я сегодня действительно добрый. А вот завтра, может, и нет…

«Так бы и съездила ему… по роже!..»

– На автобусе прогуляюсь, – угрюмо отозвалась Леся и развернулась, но и шага ступить не успела.

Сильная рука обхватила запястье…

– Не глупи, Васина, – вполне нормально произнёс Громов. – После универа верну я твои колёса, – а глаза зелёные такие честные-честные.

– У тебя с логикой беда, Громов, – раздражённо процедила она, вырывая руку. Запястье потёрла и добавила: – Зачем сначала воровать, чтобы потом возвращать? Может тебе к доктору обратиться?

Громов притворно вздохнул. Артист, блин…

… а артист он, кстати, неплохой. Да чего уж там, лучший на курсе. Только не артист, а актёр, да какая в сущности разница, если обойти его никак не получается. И ритмику на отлично сдаёт, и музыку речи, и театроведенье… А на практике оперы и драмы преподаватели рыдают, но украдкой, чтобы студент Громов не зазнавался. А он, гад такой, зазнаётся и этого не скрывает.

– Лесь, ну в самом деле, чё как маленькая? – влезла Иринка, заползая на заднее сиденье. – Опоздаем, – а вот это уже аргумент. Ибо Генрих Рейстархович – преподаватель истории классовой борьбы опоздания не прощал и жёстко провинившихся наказывал. А ещё запоминал, потому как на память не жаловался, и на экзаменах и зачётах валил. Насмерть. Одни чётким вопросом в голову…

– Ладно, – вздохнула Леся, злясь и на себя, за непредусмотрительность, могла и пораньше выйти, и на подругу и даже Игоря, которому вдруг взбрело в голову начать с Иркой встречаться. Нет, ну в самом деле?! Что, на курсе мало девчонок? И теперь она вынуждена видеться с Громовым не только в универе…

– Э, нет! – возмутился Игорь, останавливая Лесю. – Задние места для поцелуев. Дуй вперёд.

Леся обречённо застыла. Вперёд не хотелось.

Громов, впрочем, её появления не заметил. Спокойно завёл машину и выехал со двора. Но покой продолжался недолго.

– Васька, а хочешь на гимнастике помогу тебе растяжку сделать? А? – поинтересовался гад, даже не глядя на неё.

– Себе помоги, – огрызнулась Леся. – У тебя с головой проблемы, – и к окну отвернулась.

Эх-х, сейчас бы фотик… Такая возможность пропадает. Солнце светит, листва золотая, клёны красные…

– У Игорька через две недели днюха, может вместе подарок ему выберем?

Леся поперхнулась. Повернулась к Громову, отчаянно желая пальцем у виска покрутить. Но судя по лицу, гад, не шутит.

– Меня туда не приглашали, – буркнула она, не желая в который раз повторять, что ему стоит к врачу обратиться. Бесполезно. Громов дурак и лечиться не собирается.

– Приглашаю, – торжественно объявил Игорь оторвавшись от Иркиных губ. – Мы на даче собираемся. Круто будет. Шашлык, музыка… банька…

Леся в ужасе округлила глаза.

Кто вообще День рождения в бане отмечает?

… но промолчала. Сдержалась. Зачем именинника обижать…

Как только припарковались, Леся поспешила машину покинуть. Чуть Иринку не забыла.

Подруга рядом пристроилась, а парни вперёд утопали. С товарищами поздороваться, покурить… Ну Громов-то не курит, он во всём, гад, старается быть хорошим…

– Чего вы с Максом не поделили? Дружили ведь… – спросила подруга озадаченно.

Леся чуть дар речи не потеряла.

– Когда это было? В пятом классе?!

Ирка усмехнулась.

– В десятом.

Леся головой покачала.

– Я не помню, что вчера было… Кажется, я тогда на подготовительные ходила, – задумалась, припоминая. – Это Громову всё легко даётся, а я чтобы в Герцена поступить пахала, как лошадь. Музыка, танцы, литература… Я себя тогда не помнила, иногда забывала ела или нет, как родителей зовут забывала. А ты говоришь…

– А сейчас чего? – не понимала Ирка. – Он, кажется, заботится о тебе…

Леся споткнулась, чуть не повстречавшись носом с асфальтом.

– Вся его «забота»… – процедила раздражённо. – Умелая маскировка. На первом курсе он парня моего избил и даже не объяснился. А я между прочим… – любила?.. наверное. – Серёжа бросил меня, ничего не сказав. А потом как проклятье… Ну ты знаешь…

О том, что парни Лесю бросают с завидной регулярностью, знал весь универ. И ни длинные ноги, ни красивые волосы, и стройная талия, ум и почти покладистый характер, дольше недели их рядом удержать не могли. Парни сбегали…

***

Первая пара прошла без эксцессов. Ещё бы!.. У Генриха Рейстарховича даже мухи без разрешения не летают, а пауки передвигались исключительно строевым шагом. Не дай бог, преподаватель заметит, что кто-то не конспектирует… страшное дело! К слову, конспектировать разрешалось только по старинке, ручкой на бумаге. Никаких записей лекций, никаких ноутбуков.

… и это было самое спокойное время. Когда Леся не думала о Громове. Не видела его и не слышала. Таким образом, история классовой борьбы стала любимым предметом, а Леся отличницей. И никто… не знает истинной причины, почему так сложилось, ведь мало кто терпел Генриха Рейстарховича.

Как только лектор отпустил, Леся поспешила закинуть рюкзак на плечо и рванула к расписанию, которое менялось так же часто, как знаменитая Питерская погода…

Леся нашла свою группу и разочарованно вздохнула.

– За что?.. – возведя глаза в потолок, простонала она.

– Ни за что, – усмехнулся рядом Синицын. – Просто Лошкарёва заболела.

– Что там? Что? – между Лесей и Синицыным влезла Аня Климова. Глупенькая красавица их факультета. Зато добрая. Поэтому все Аньку любили и на глупость её не обижались. – Гимнастики не будет? – обиженно надула губки Аня.

– Фехтование с Грязиным, – скривился Синицын. – Держись, Васина, – сочувственно вздохнул он и хлопнул Лесю по плечу.

Почему «держись», спросите вы? О-о, а это очень удивительная история!..

… Фехтование Леся терпеть не могла так же сильно, как и тот факт, что Ирка на педагогический поступила, а не на театральный, как они вместе мечтали. Была бы Ирка, она бы защитила её от нападок Громова…

… грудью. Грудь у Ирки большая и не такой натиск выдерживала. Но в Ирке проснулся педагог и любовь к детям. И приходится Лесе самой отбиваться, а точнее – отмахиваться от Громова рапирой. Почему рапирой? Потому…

– Васина, – строго произнёс Грязин, глядя в журнал. – Встанешь в спайку с Громовым.

Леся обречённо вздохнула.

– Но почему опять с Громовым, Виктор Сергеевич? – жалобно проблеяла она, а одногруппники, сволочи, в предвкушении захихикали. – Почему не с Климовой? Не с Антипиной? Почему с Громовым?

Преподаватель измелено вскинул куцые брови.

– Пощади товарищей, Васина, – притворно ужаснулся он. Не зря же на театральном преподаёт. Здесь даже уборщицы метут по-особенному. С душой. С чувством. С расстановкой… – Оставь им шанс на победу и бери на себя Громова. Только ты можешь справится с его неудержимой энергией.7d423c

– Да, остуди его, Васина! – весело выкрикнул Седов и получил подзатыльник от «разгорячённого» Громова.

Переодеваясь в защиту, Леся всерьёз задумалась над словами Ирки. Ведь, и правда, они с Громовым когда-то дружили. В школе ещё.

… Лесю в пятый класс перевили из другой школы, и никто с новенькой не рвался дружбу водить. А ещё у Леси веснушки были, косы рыженой отливали. Вот и стала она…

… «Рыжий, рыжий, конопатый!.. убил дедушку лопатой…», – а она дедушку любила. Он у неё подводник. Строгий, но душевный. И с Лесей много занимался, когда в отпуске был. И в одном из таких отпусков, научил Лесю приёму заветному, который и свёл её с Громовым…

«Держи кулаки крепче, Лесенька, – ласково приговаривал дед. – Бьёшь сначала справа в челюсть, а левым кулаком снизу в подбородок. Это, Лесенька, апперкот называется. Ну, а если не сработает, бей между ног, не ошибёшься, – и посмеивался тихонько, бороду поглаживая…»

… Леся не ошиблась ни с апперкотом, ни с ударом между ног. Скомбинировала…

И стоял Громов перед ней на коленях, со слезами в глазах и каким-то странным, неподходящим по случаю, восхищением.

А на следующий день пришёл в школу с шоколадкой и сказал перед всем классом:

«Она теперь со мной дружит. Кто обидит…» – и кулаком многозначительно погрозил. Правда с фингалом под глазом, это выглядело не так устрашающе…

– Чего в облаках витаешь, Васина? – спросил гад насмешливо и маску опустил. – Готова?

Леся не была готова…

… но выпад отразила уверенно и ожесточённо кинулась в бой, не давая Громову передышки. Не давая обдумать тактику, вынуждая только защищаться и отступать.

… и зал привычно замер. Одногруппники расступились, подальше ретировались, потому как, эти двое границ вообще не чувствовали. Скакали по всему залу, препятствия перепрыгивая.

Фехтовали честно. Но иногда Лесю очень подмывало Громова кулаком приложить…

… Леся пропустила удар по корпусу и не заметила, как лишилась рапиры.

– Очко в пользу Громова, – довольно объявил Грязин и записал результат в журнал. – Не расстраивайся, Васина, тебе тоже зачёт.

Леся стянула маску, тяжело дыша, убрала прилипшие к лицу волосы и поспешила в раздевалку.

– Васина! – Громов кинулся следом. – Ну ты чего? Обиделась?

Леся не обиделась.

… Леся не понимала, почему они дружить перестали?

Помнит, как вместе в лес ушли: НЛО искать, а потом вместе искали место, куда от взбешённых и взволнованных родителей спрятаться. Потому, как гуляли до поздней ночи. Где НЛО, там и сверчки, и небо звёздное...

А Громов, помнится, мечтателем был. Все созвездия знал и охотно Лесю просвящал. Ликвидировал безграмотность…

– Лесь, ну подожди! – Громов нагло прошмыгнул следом, но был остановлен гневным:

– Тебе сюда нельзя! – Леся кинула маску.

… Громов увернулся.

– По-честному ведь… – не понимал он и уходить не спешил. Так и стояли, смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. – Я… – Громов запнулся и губу закусил. – Слуша-ай… Я тут…

… дверь распахнулась и стукнулась о стену.

– Громов, совсем офонарел? – возмутилась Рита, староста группы. – Пошёл вон!.. Давай-давай!

Громов хохотнул и, щёлкнув Ритку по носу, испарился.

Рита хмыкнула, а румянец всё равно на щеках появился…

«Вот так всегда…» – недовольно подумала Леся и стала переодеваться.