Глава девятая

Играть закончили в районе двух ночи и уставшие, и довольные отправились спать.

Леся неловко топталась в проходе. Громов любезно включил ночник и стал раздеваться, словно никого кроме него в комнате не было.

Леся неожиданно вспыхнула и прижалась к двери.

– Ты чего? – поинтересовался он, стягивая с себя футболку.

– Я не взяла во что переодеться, – пытаясь скрыть смущение, произнесла она. – Ира не говорила про ночёвку…

– Возьми мою футболку, она будет тебе почти как платье, – непринуждённо предложил он. Леся несмело взяла футболку и сглотнула. Громов, оставшись в модных боксерах заполз под одеяло.

– Не мог бы ты отвернуться, – робко попросила она.

Громов громко вздохнул, выключил светильник, и накрылся с головой.

Леся усмехнулась и, сама отвернувшись, стала переодеваться.

… как он смог бесшумно подкрасться сзади осталось загадкой.

Леся просто почувствовала руки на своих плечах и горячее дыхание в затылок. Дрогнула всем телом, замерев с футболкой в руках. Кожа покрылась мурашками.

– Ты чего? – глухо спросила она.

– Васина… – тяжело выдохнул Громов и потёрся носом. – Я с ума скоро сойду…

Леся сглотнула.

– Так это не ко мне…

– … к доктору, я знаю, – усмехнулся он, но в голосе почувствовалась горечь.

… одним рывком Леся оказалась повернута к Громову лицом. В темноте могла разглядеть лишь силуэт, очертания… но отчётливо ощущала дыхание на своих губах. Сердце тревожно забилось.

… мягкие губы бережно коснулись её. Леся вздрогнула всем телом, отступила на шаг, но тут же была прижата снова. Рука Громова запуталась в её волосах, поглаживая, а жадные губы жаждали ответа.

Леся растерялась и пугливо уткнулась Громову в грудь. Раздался шумный, тяжёлый вздох.

– Я думал… – хрипло выдохнул Громов, – за три года что-то изменилось...

– Что должно было измениться? – Леся зябко поежилась, не решаясь надеть футболку Громова.

– Твоё отношение ко мне, – усмехнулся он и взъерошил волосы. – Но ты по-прежнему видишь во мне только друга…

– Я не понимаю… разве мы, разве ты… Господи! – воскликнула она. – Я не понимаю о чём ты! И что на тебя вдруг нашло? Мы ведь нормально дружили, всё было замечательно. Что изменилось?

– Я, – глухо ответил он. – Влюбился в тебя, дуру. Скажи, что не знала об этом? – в голосе чётко прорезалась злость.

– Знала? – Леся искренне возмутилась. – Да о чём ты?! Я даже не знаю из-за чего мы перестали дружить!

– Помнишь наши посиделки с классом перед Новым годом? – резко спросил он, приблизившись.

– Ну, – протянула Леся.

– Гну. Мы играли в бутылочку, и я тебя поцеловал, помнишь?

Леся занервничала.

– Да тогда весь класс перецеловался, Громов!

– Вот именно! – не менее возмущённо воскликнул он. – Ты не предала значения, а я всю ночь не спал. Думал. У меня после того поцелуя всё в душе перевернулось, крышу, напрочь, снесло, а ты так и осталась равнодушна.

– Если бы ты объяснился… – неловко произнесла Леся.

Громов усмехнулся.

– Я пришёл к тебе на следующий день с медведем и сказал, что ты мне нравишься, помнишь?

Леся что-то такое припоминала.

– Что ты мне ответила? – Громов бесился. – «Да-да, хорошо. Ты мне тоже. Положи медведя и вали, мне к экзаменам готовиться нужно. Погулять? Нет, давай в другой раз…». Ты даже не поняла, что я серьёзно! А сама… сама стала встречаться с этим Беловым из параллели. И каждый раз ты выбирала не меня. Чем я хуже всех тех придурков, что у тебя были?

– Ты мой друг… – виновато ответила Леся. – Я… не хотела, чтобы так вышло. Я не думала...

– Хватит, Васина. Я и так чувствую себя… паршиво. Не нужно только жалости, – рыкнул он. – Ложись спать, – приказал и, подхватив штаны, вышел, хлопнув дверью.

Леся осталась в темноте одна с мятой футболкой в руках...

***

Леся лежала в темноте, отвернувшись к стенке, и прислушивалась: не раздаются ли шаги по пустующему коридору. Были тихо.

Громов не спешил возвращаться и от этого сердце тоскливо ныло. Леся и сама не могла объяснить причину столь сильной тоски. Стоило, наверное, разобраться в себе, проанализировать ситуацию: и обстановка располагает и время суток «для подумать» подходящее, но не хотелось.

… мысли не шли.

Вообще никакие. Ни здравые, ни абсурдные. О чём собственно думать? О признании Громова? Неожиданно, конечно… И сомневаться не приходится, что сказал правду: если сложить его отношение к ней, фингал под глазом и отсутствие у Леси парней, то всё сходится. Любил и бил, хорошо не её…

И дружить перестал опять же по причине неразделённой любви.

… Леся вины за собой не чувствовала. Она действительно не придала значения всей той ситуации трёхлетней давности. А почему, не предала, это уже другой вопрос.

Наверное, потому что боялась. Громова потерять боялась… и всё равно потеряла. Вот она, ирония судьбы.

Теперь он где-то сидит и злится. Не хорошо это…

Леся встала с кровати, натянула спортивные штаны и спустилась вниз. Громов сидел на кухне у окна. Смотрел на падающие хлопья в свете фонаря и, вероятно, думал.

– Хочешь тёплого молока? – по-простому спросила Леся и без спроса полезла в холодильник. Игорь, наверное, не обидится.

Громов медленно повернулся к ней и ничего не ответил, смотря всё с той же невысказанной грустью, хоть и старался её скрыть.

… Леся хорошо его изучила. Все его взгляды. Все улыбки. Мимику.

Поставила стакан в микроволновку и стала искать по шкафчикам мёд.

– Странно это, – произнесла она, хоть её и не спрашивали и спиной почувствовала, как Громов напрягся. – Я же тебя, как облупленного знаю. Ты мне как брат почти… – и поворачиваться не надо, чтобы увидеть, как Громов неприязненно морщится.

… звякнула микроволновка.

Леся достала молоко, щедро бухнула в стакан мёду и протянула Громову.

– Я не хочу говорить, – устало отозвался он, но стакан принял и благодарно кивнул.

Леся смотрела на него по-новому.

Действительно, почему она вечно других выбирала? В Громове есть всё, о чём только может мечтать любая девчонка.

Красивый? Несомненно. Умный? Ещё какой! Мужественный? Очень. Заботливый? Безусловно. Бери да радуйся.

Леся очень боялась.

– А если я разочарую тебя? – спросила едва слышно.

Громов поперхнулся. Вытер губы тыльной стороной ладони и внимательно посмотрел Лесе в глаза.

– В каком смысле?

– Ну… – Леся дёрнула плечиком. – Как девушка. Понимаешь… я очень боюсь тебя разочаровать. Как друг, я тебя всегда устраивала и мне было комфортно. Но… как девушка… я далеко не идеальна. Боюсь, что просто не дотягиваю до твоего уровня. Ты вон какой… – произнесла не то с упрёком, не то с восхищением.

Громов на мгновение улыбнулся, и привычная заинтересованность появилась во взгляде манящих зелёных глаз.

– Какой? – хитро поинтересовался он.

– Такой, – смущаясь огрызнулась Леся. – Тебе всё легко даётся, ты лучший во всём, а я…

– Глупая, – усмехнулся беззлобно.

– Вот, – вздохнула она.

Громов протянул руку и погладил Лесю по щеке.

– Знала бы ты сколько я усилий прикладываю, чтобы всё «легко, давалось, как ты говоришь.

Леся удивлённо вскинула брови.

– А всё ты… – продолжил Громов. – Ты всё время была моим стимулом. Мужчина должен быть капельку сильнее, чтобы девушка слабой могла себя почувствовать. Лесь?

– Ум? – отозвалась она, пряча глаза.

– Мужчины по природе своей защитники, вот будь я слабаком или неучем ты дружить со мной стала?

Леся серьёзно задумалась.

– Если человек хороший, почему нет?

– А встречаться?

– … – Леся красноречиво промолчала. Громову врать она не привыкла.

– Тут вопрос в другом, – снова погрустнев, произнёс Громов. – Я тебе нравлюсь? Ни как друг.

Леся вздохнула.

– А давай мы как будто с тобой не знакомы?

Громов вопросительно выгнул бровь.

– Привет, я Леся, – и протянула руку, вызывая у Громова чистую, лучезарную улыбку.

Он поймал её ладонь и, не дав опомниться, притянул к себе. Судорожно успел выдохнуть и поцеловал.

Леся не сопротивлялась. Ответила. Робко, но рука сама зарылась в его волосы. Губы жгло огнём, а сердце норовило выскочить из груди…

Усилием воли, отстранилась, не веря, что это произошло и ощущая себя безумно счастливой. Поцелуй с Громовым получился, как глоток свежего воздуха. И такой же пьянящий.

– Ты всех незнакомых девушек сразу целуешь? – сипло спросила, трогая губы.

Громов усмехнулся и, обняв, уткнулся ей лбом в плечо.

– Почему незнакомых? Ты же представилась.

– Это в корне меняет дело, – отозвалась Леся, и они одновременно рассмеялись…