Глава 20

Гладкая ткань медленно скользила по телу, заставляя сердце биться быстрее. Если бы не треск дров в камине, наверное, мое неровное дыхание было бы отлично слышно. Я пыталась вспомнить всё, чему учил меня мастер Рашиду, но мужские руки на теле разрывали мое самообладание в клочья. Рубашка полетела на диван, и я осталась в одной нагрудной повязке. – Не холодно? – голос Юми звучал резче, чем обычно. Я молча мотнула головой. Какое уж тут холодно, меня словно в горячую воду погрузили. Юми взял со столика баночку с мазью. Крышка щелкнула, а по гостиной тут же начал распространяться аромат трав. Юми растер мазь между пальцами и начертил маслянистую дорожку на моем плече. Боль тут же стала отступать на второй план, но я сомневалась, что дело было в чудодейственных свойствах мази. Юми осторожно втирал средство, постепенно перемещаясь с плеча к лопатке. – Помажу шею. Она обычно начинает болеть на следующий день. Я согласно мурлыкнула и наклонила голову. Он тут же одной рукой собрал волосы, приподнимая их, а второй нанес мазь. Я закрыла глаза, думая о том, что настоящая магия – это не заклинания, а вот эти прикосновения. Они будили желания, которые были опасны, заставляли забывать об обязательствах и даже о том, кто я. Юми надавил чуть сильнее, разминая окаменевшие мышцы, и из моей груди вырвался короткий стон. Он выдохнул, согревая дыханием кожу. Я сладко поежилась. – Больно? – его пальцы замерли. Я опять мотнула головой: – Продолжай. Юми хмыкнул, но звук получился каким-то сдавленным. Его руки снова пришли в движение. Он почерпнул еще немного мази и теперь растирал ее по коже на пояснице. Чем ниже спускались его пальцы, тем теплее становилось в районе живота. Когда подушечки прошлись по линии пояса штанов, я прикусила губу. Никогда не думала, что это место такое чувствительное. Ладони Юми легли на талию, и он аккуратно развернул меня. Мой взгляд уперся в широкую грудь. Пусть Юми и был почти на голову выше, но я была физически сильной. Моей выносливости могли позавидовать многие мужчины. Но именно сейчас, стоя в каких-то сантиметрах от него, я ощущала себя маленькой и хрупкой. – Здесь тоже синяк, – произнес он, показывая на место над грудью. Странно, что щеки еще не пылали огнем, ведь мою грудь сейчас прикрывала лишь узкая эластичная повязка. А соски, четко обозначившиеся под тканью, выдавали мое состояние с головой. Я кивнула, и Юми нанес мазь, спускаясь при этом чуть ниже синяка. Теперь его пальцы скользили по верху груди, мягко лаская полушарие. Я подняла голову. Почувствовав мой взгляд, Юми оторвался от своего занятия и улыбнулся. Он дунул, убирая волосы с глаз. Сегодня непослушная прядь выглядела особенно соблазнительно. – Похоже, урок по прикосновениям мы пропустим. – Сдам зачет досрочно, – улыбнулась я в ответ, пряча за улыбкой смущение, охватившее меня под его пристальным взглядом. – Тебе тоже досталось. Можно я взгляну? Я потянулась к его рубашке и начала расстегивать ее. – На мои синяки или на мой пресс? – он игриво выгнул бровь. – Твой пресс лучше трогать. Юми усмехнулся. – Начинаю чувствовать себя бесполезным. Ученица скоро превзойдет учителя. Я распахнула рубашку, а потом ловко стянула ее с широких плеч. Через мгновение рубашка Юми приземлилась на диван рядом с моей. Мы оба покосились на мягкую поверхность: вышло крайне двусмысленно. Я быстро потянулась к баночке с мазью. Погрузив пальцы в маслянистое снадобье, я с удовольствием вдохнула травяной запах. От желания поскорее прикоснуться к Юми кожу закололо. Я размазала смесь по подушечкам и нашла глазами небольшой синяк под ребрами. Живот Юми практически не шевелился, как будто он задерживал дыхание. Я положила ладонь на мускулистое тело и начала втирать мазь. С синяками я расправилась довольно быстро, но самым наглым образом продолжила исследовать все выпуклости и переплетения стальных мышц. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Тело Юми представляло собой физическое совершенство: подтянутое, сильное, но при этом гибкое и подвижное. Ровная, без изъянов кожа, теплая и гладкая на ощупь. Облизнув пересохшие губы, я положила ладонь на твердый бок, а потом пробежалась пальцами вдоль косой мышцы. – Идеально, – шепнула, наблюдая за тем, как она скрывается за поясом штанов. Юми выдохнул, перехватывая мое запястье. – Я обещал покормить тебя. – Я не голодна, – попыталась я забрать свою руку. – Придется поесть, Мэй, – пальцы Юми сжались чуть сильнее, – иначе у твоего жениха могут появиться ко мне претензии. Я озадаченно нахмурилась. – Не думаю, что Лоран будет переживать, если я не поужинаю. Юми ничего не ответил. Молчание затянулось, и я подняла голову. Мои щеки всё же не выдержали. Я чувствовала, как румянец начинает распространяться от лица по всему телу. Взгляд Юми очень красноречиво намекал, что именно произойдет, если мы продолжим. – О, ты не о еде. Его голова медленно повернулась из стороны в сторону. Было так странно стоять полуголой рядом с мужчиной, который не был моим женихом, но при этом ощущать себя так, словно это правильно. Как будто я именно там, где должна быть. Юми отпустил мою руку и потянулся к нашей одежде. Быстро накинув свою рубашку, он взял мою и помог мне одеться. Через пару минут я уже сидела на кухне, а Юми доставал из печи горшочек с едой. – Как вкусно пахнет! – я втянула носом аромат запеченных овощей. Нам с отцом готовила кухарка – в те редкие моменты, когда мы ели дома. Но кухня находилась так далеко от столовой, что мне не часто доводилось ощущать запахи только что снятой с огня еды. Юми нарезал к овощам пышный хлеб с хрустящей корочкой и сказал, что нужно макать его прямо в соус. Я с сомнением посмотрела на тарелку, но в итоге сделала, как он велел. Божественный пряный вкус соуса вперемешку с ароматом свежего хлеба растекся по языку. Несколько минут я молча уплетала овощи, каждый раз с наслаждением погружая хлеб в тарелку. Наблюдать за тем, как красно-оранжевый соус пропитывает белый мякиш, было отдельным удовольствием. – Тьма и пепел, как же вкусно. Где ты этому научился? – У моей мамы пекарня, но она умеет готовить буквально всё. С детства я жил на кухне: помогал, подсматривал, потом начал что-то делать сам. Я улыбнулась, запихивая в рот последний кусочек хлеба. – М-м-м, так ты у нас идеальный мужчина получается. Красивый, можешь и защитить, и накормить. – И поджарить. По кухне прокатился мой громкий смех. Я тут же прикрыла рот ладошкой. – Прости, – выдавила, продолжая посмеиваться. Юми улыбнулся, отодвигая от себя пустую тарелку. – Мне нравится, как ты смеешься, Мэй. И я совершенно эгоистично рад, что в тебе нет магии. Удивительно, но впервые в жизни я тоже была этому рада. А через несколько дней этот же разговор я вела уже со своим отцом. Правда, на повышенных тонах. – Папа, у меня нет магии. Пожиратель для меня не опасен. Отец покачал головой, явно недовольный тем, что я вздумала спорить с ним. – Мэйлин, дочка, ты сама видишь, что происходит. Это не обсуждается. К тому же на твоей охране настоял Лоран. Да чтоб этому Лорану пусто было! Приближался бал в честь приезда делегации Тироса, а Пожиратель словно вышел на тропу войны. За последнюю неделю он высушил нескольких отпрысков важных чиновников. Мы с Юми выходили на улицу каждую ночь, но пока безрезультатно. Если у меня появится охрана, я больше не смогу этого делать. – На балу, Мэйлин, ты уже будешь с охраной. Не спорь, пожалуйста. Я кивнула, понимая, что возражать действительно бесполезно. Значит, у меня было время до бала, а потом придется признаться Юми.