Глава 19. Мелани «Величайший волшебник»

– Поможешь мне? – спросила я, собирая волосы в хвост.

Джейми огляделся и последовал за мной в книжный магазин.

– Что именно надо сделать?

– Нужно сдвинуть самые дальние книжные стеллажи вместе.

Я прошла мимо Джейми, стараясь не обращать внимание на хмуро сведенные брови. Потом. Все потом. Мне нужно было что-то делать, а не сидеть сложа руки, иначе я просто не выдержу.

Врач покинул операционную через четыре часа с зеленым от усталости лицом и сказал, что сердце дедушки многократно останавливалось, и ему потребовалось два переливания крови. Но… но… все прошло хорошо. Наверное. Пока говорить рано. Сначала его перевели в реанимацию, а меня отправили домой, потому что до утра к нему все равно никого не пустят.

– Мели, – позвал Джейми, направляясь за мной вглубь лабиринта из стеллажей, – погоди, я сам все переставлю, но ты скажи мне, зачем?

– Я посмотрела, сколько стоит подъемник для лестницы. Около десяти тысяч фунтов. У меня нет столько денег, – не оборачиваясь ответила я. – Мы освободим место под кровать и отгородим стеллажами. Дедушка сможет находиться в любимом книжном магазине, а вечером ему не нужно будет подниматься наверх.

Джейми догнал меня и остановил, взяв под локоть. В его зеленых глазах отражалось неподдельное беспокойство.

– Ты бежишь впереди паровоза. Может быть, это все не потребуется.

– Врач сказал, что нас ждет длительный период восстановления.

– Я слышал.

– Ну вот я должна быть готова. Пойдем, надо приниматься за дело.

Джейми обхватил ладонями мое лицо.

– Я оплачу все. Подъемник, его установку, все что надо, только угомонись, прошу тебя.

– Мне не нужны твои деньги.

– Мели, ты устала, сильно испугалась…

Я упрямо подняла подбородок.

– Нет! Я сама смогу решить свои проблемы. И вообще, я собираюсь победить в литературном конкурсе и покрыть все долги.

Джейми нахмурился ещё сильнее.

– Долги? Ты про это не говорила раньше. Сколько тебе нужно? Десять? Двадцать? Сто штук? Скажи, куда их перевести, и я без промедления это сделаю.

В груди все сжалось от нахлынувших чувств. Снова захотелось плакать. Впустить Джейми в свою жизнь. Разделить с ним все тяготы. Раствориться в его объятиях. Но… это значило бы, что я стану от него зависима, тогда как через неделю он уедет обратно в Лондон.

Он уедет. Уедет!

А если дедушка не оправится, то…

Слезы застлали глаза, побежали горячими дорожками по щекам. Колени задрожали.

Джейми провел большими пальцами по моим щекам, приблизился к моим губам и прошептал, опаляя горячим дыханием:

– Мели… Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Я была на грани того, чтобы рассыпаться на мелкие осколки прямо у него в руках.

– Не могу. – Мой голос осип.

Джейми сглотнул и отпустил на шаг.

– Хорошо, показывай, что нужно переставить?

Мы закончили глубоко за полночь. Пот стекал по моему лицу и спине. Передвигая один из шкафов, я уронила на ногу книгу острым углом, и место ушиба все ещё болезненно пульсировало. Волосы растрепались, но я просто сдувала их с перепачканного лица. Джейми выглядел ничуть не лучше меня: на белой футболке виднелись темные следы от пота и пыли. Рыжие волосы были взлохмачены. На предплечьях вздулись вены.

Прислонившись спиной к стене, я с удовлетворением осмотрела свободное пространство. Там могли поместиться кровать и комод. Жаль только, что в дальнем углу магазина не было окна.

– Придется добавить парочку светильников, чтобы дедушка не чувствовал себя, как в кладовке.

– Гарри Поттер вырос в кладовке и стал величайшим волшебником. – Джейми вытер лоб и верхнюю губу футболкой, подняв ее подол к лицу. – Главное, что ты будешь рядом с дедушкой.

Как Джейми удается шутить и быть серьезным одновременно? К счастью, я не успела растаять и вновь расплакаться, потому что громче, чем звон колоколов, заурчал его желудок.

– Извини, – пробормотал он, потирая плоский живот.

– Это я должна просить прощения. Я тебя совсем загоняла.

Я оттолкнулась от стены и поняла, что за всеми этими потрясениями ничего не ела с завтрака в отеле Глазго. Голод я не чувствовала, только тупую боль под солнечным сплетением.

– Если хочешь, я сварганю нам что-нибудь на ужин.

– Я ещё ни разу в жизни не отказывался от еды.

– Тогда за мной.

Мы поднялись на второй этаж.

– Пока я готовлю, можешь принять душ, – предложила я, обернувшись к нему.

Мы оказались с ним нос к носу. И, наверное, между нами должны были пролететь искры и вновь зародиться дикое желание, но вместе этого я хотела просто обнять его, положить голову на грудь и слушать, как бьется его сердце под моим ухом.

– В четыре руки мы быстрее управимся, – улыбнулся Джейми.

Мы вымыли руки на кухне, и, пока он вытирал их поблекшим за годы службы полотенцем, я исподтишка наблюдала за ним: макушка как будто бы даже касалась потолка, а плечи – стен.

– Сэндвичи или что посытнее? – спросила я, заглядывая в холодильник. – Ужин из десяти блюд, как у твоих родителей, я при всем желании приготовить не смогу.

– Что дашь, то и съем.

Бросив ещё один взгляд через плечо на рыжего великана, который, явно не на постной еде таким вымахал, я достала из холодильника куриные грудки, а из шкафа – шесть картофелин.

– Где ножик для чистки кожуры? – без промедления спросил Джейми, забирая у меня овощи.

– В ящике под плитой, а под ним стоят кастрюльки.

Сев за стол на один из двух стульев, он принялся срезать кожуру над бумажным полотенцем. Джейми делал это на удивление уверенно, словно и не был голубых кровей со штатом слуг, прерывающим число жителей Диорлин.

Мы с дедушкой за маленькими исключениями готовили вместе. Пока он чистил яблоки, я замешивала тесто для пирога. Пока он резал овощи для салата, я взбивала соус из оливкового масла и малинового уксуса. Мы были слаженной командой. Только вечерами, когда я отлучалась в книжный клуб или раз в месяц к Линн, он делал парочку бутербродов с паштетом и оставлял один из них для меня на блюдце в холодильнике.

Нос защипало от вспыхнувших воспоминаний. Я потерла кончик носа тыльной стороной ладони.

– Когда ты начала писать? – неожиданно спросил Джейми, возвращая меня в настоящее.

– Я? Не знаю…

– Так не пойдет. Тебе нужно заготовить захватывающую историю. Это один из первых вопросов, которые тебе будут задавать на каждом интервью, когда ты станешь знаменитостью, а за твоим автографом буду собираться очереди.

– Не преувеличивай, какие очереди?

– Ну ты же собралась победить на конкурсе? А за этим последует слава и всеобщая любовь читателей.

Я разбила два яйца в глубокую тарелку и взбила вилкой до однородной массы.

– Я не собираюсь издаваться под своим именем, если до этого все-таки дойдет.

– Почему?

– Потому что стоит забить его в интернете, как сразу появляются старые фотографии. Не хочу снова позориться.

Я достала из навесного шкафа стеклянную баночку и высыпала из нее горку панировочных сухарей в обеденную тарелку.

– Значит, будешь прятаться за псевдонимом?

– Угу. Как тебе Айлин Томсон?

Джейми подошел к раковине с кастрюлькой, полной картошки, и залил её водой, а потом поставил на плиту, зажег газ и присел на краешек стола. Я с тревогой посмотрела на то, как под его весом прогнулась столешница.

– По-моему, Мелани Уайт звучит куда лучше, – заметил Джейми, но я пожала плечами, ведь своего мнения не изменю.

Пока я окунала полоски мяса в яичную массу и обмакивала в панировочных сухарях, Джейми взял красное яблоко из большой чаши с фруктами, потер его бок о свою футболку и с аппетитным хрустом откусил сразу половину.

– А что насчет тебя? – спросила я, бросив на него короткий взгляд через плечо. – Ты всегда мечтал стать оператором?

Он покачал головой.

– А кем? Космонавтом? Пожарным?

Джейми продолжал жевать, видимо, вспомнив пословицу: «Чем больше жуешь, тем дольше проживешь».

Масло на сковороде разогрелось и растеклось шустрыми ручейками от центра к краям. Я кинула в него куриные шницели, и кухню наполнил треск и шипение масла. В считанные секунды одна сторона приобрела золотистый оттенок. Я несколько раз перевернула мясо, пока оно не стало золотистым и хрустящим, и переложила его на две тарелки. Вода в кастрюле с картофелем тихо, но уверенно кипела. Под стеклянной крышкой лопались пузыри, а из двух дырочек поднимался пар. Кухня наполнилась теплом. Это были привычный порядок действий, знакомый с рождения, не нужно было задумываться, что сделать следующим – все получалось по инерции: проткнуть острием ножа картофелину, проверить жесткость сердцевины, слить кипящую воду, переложить в тарелку к курице. Все как всегда, будто бы дедушка просто спустился вниз на пару минут, чтобы обслужить зашедшего покупателя.

За этим я даже не сразу заметила, что Джейми продолжал молчать.

– Совсем мимо? – спросила я, ставя две тарелки на стол. – Тогда… Гонщиком?

Джейми сел за стол, задумчиво покручивая вилку между пальцами.

– Только не смейся, ладно?

– Даже не думала об этом. Детские мечты самые искренние и не ограниченные страхом. Иногда я жалею, что нам не хватает смелости продолжать идти за ними в более старшем возрасте.

– Насколько бы свободнее мы были… – кивнул Джейми. Он разрезал картофелину и принялся жевать. Мне кажется, я услышала, как довольно заурчал его желудок, наконец получив порцию горячей еды. А может, это был старенький холодильник? – Я мечтал стать актером.

– Ничего себе! А что тебе помешало? Хорошая мечта же. Если ты, конечно, не ставил цель стать суперменом из вселенной DC. На мой взгляд, Генри Кавилла никто не переплюнет.

– Вроде, его уже заменили, – хмыкнул Джейми.

С неподдельным ужасом я замотала головой.

– Даже не напоминай мне об этом. Это ошибка вселенского масштаба. Как же теперь жить?

Джейми тихо рассмеялся, и этот звук был словно бархатное покрывало, в которое меня осторожно завернули.

– Как же тебя занесло на телевидение?

– В конце десятого класса я должен был пройти практику, как и все остальные одноклассники. Пока девчонки выбирали детские сады и кабинеты зубных врачей, на лесопилку отправилось большинство ребят. Я тоже хотел, но отец не подписал разрешение. – Джейми надменным голосом процедил: – «Мои отпрыски учатся в обычной школе, чтобы познакомиться с «рабочим классом», а не для того, чтобы в лесу лишиться пальцев или ноги».

– Как мило.

– Да не то слово. – Следом за картофелем так же быстро испарилась курица. Тарелка Джейми опустела быстрее, чем я успела моргнуть. – Отец требовал, чтобы я провел практику на дистиллерии или на верфи, но они интересовали меня ещё меньше. Как-то за завтраком я увидел его читающим местную газету «Воскресные новости Гринхилл».

Пока Джейми говорил, я переложила две шницеля со своей тарелки на его.

– Тебе же ничего не осталось, – запротестовал он.

– Кушай-кушай, – отмахнулась я. – И ты тогда записался на собеседование?

– Нет. В редакции тогда никто не хотел ковыряться с сопливым пацаном. Тогда я нашел имя Ангуса под одной из статьей, которая взбесила моего отца. Речь шла о низко-оплачиваемом труде и ужасных условиях проживания иностранных рабочих, задействованных на фабриках отца. Ангус критиковал и высокие цены на семейный виски, который стал не по карману обычным шотландцам.

– Погоди, это тот самый Ангус, который запретил тебе использовать прилагательные?

– Он самый. Я три дня осаждал его около редакции, пока он не смирился и не позвал на следующую вылазку. Отец дал разрешение на практику только при условии, что я уговорю Ангуса написать опровержение статьи.

– Чего ты, конечно, не стал делать?

Широкая улыбка озарила лицо Джейми, и кухня будто стала светлее и теплее.

– Конечно, нет. Зато благодаря Ангусу я понял, чем хочу заниматься всю свою жизнь: не слушать то, что люди говорят, как прячут правду между строк, как выворачивают слова наизнанку; нет, как оказалось, то мне нравится запечатлевать их поступки, мимолетные взгляды, едва заметные движения, мне нравится находить визуальное выражение истинных мыслей и характера и переносить их на экран.

Я оперлась подбородком о ладонь, внимательно слушая Джейми. Мы сидели на кухне, где обычно не появлялся никто кроме меня и дедушки и изредка Линн, говорили о мечтах и стремлениях, словно делали это изо дня в день, словно и не было ничего более естественного, чем делиться самым сокровенным друг с другом. Голос Джейми завораживал и пробирался под кожу. Он восполнял какие-то невидимые полости внутри меня, все трещинки и бреши.

– Ангус стал моим наставником и написал рекомендательное письмо для поступления в университет на оператора.

– Вы все еще поддерживаете связь? – спросила я, собирая пустые тарелки и ставя их в раковину.

– Неделю назад случайно встретились после большого перерыва, – ответил Джейми. Он встал рядом и взял полотенце в руки. – Он попросил показать новому практиканту, как обращаться с камерой, пока сам будет занят во время Игр горцев.

– Какая прекрасная идея!

– Я отказался.

Я вскинула на Джейми шокированный взгляд. Холодная вода лилась из-под крана на мои мгновенно одеревеневшие пальцы.

– Почему?

– Все, чему учили в университете, я быстро выкинул из головы. Мои знания – практические. Да и вообще, я работаю интуитивно. Хреновый из меня учитель получится, Мелани. Я подведу и Ангуса, и Эндрю.

– То есть ты думаешь, что лучше даже не пытаться? Почему ты отказываешься, даже не попробовав?

– Нельзя давать обещания, которые не сможешь выполнить.

– А ты уже преподавал?

– Нет, конечно.

– А как же я? Для меня ты стал прекрасным учителем.

Джейми ухмыльнулся. Я передала ему чистую тарелку, чтобы он её насухо вытер полотенцем.

– Это совсем другое.

– Почему?

– Это же просто секс.

– Если следовать твоей логике, то секс – это проще простого и все должны достигать оргазмов с любым партнером без малейших усилий. Но разве это так?

– Нет.

– Нет. Именно поэтому появилась «Камасутра». Именно поэтому женщины залпом читают любовные романы. Именно поэтому есть порно и разные игрушки. Секс – это искусство, а ты прекрасный преподаватель.

– Мне не нравится, когда ты права, – улыбнулся Джейми одним уголком губ.

Я забрала у него полотенце и расправила на металлической штанге-ручке духовки. На ее темном циферблате красным светились цифры.

– Уже три двадцать! – воскликнула я. – А тебе ещё целый час ехать! Господи, извини, что так задержала. Пойдем, я провожу тебя.

Я вышла из кухни, сделала два шага и застыла в коридоре. Дверь в дедушкину комнату была открыта. Кровать – аккуратно застелена. На тумбочке стояла баночка с кремом Гертруды. На стуле ровной стопочкой лежала его пижама.

На протяжении нескольких часов, пока я была занята перестановкой, готовкой и болтавней, мне отлично удавалось игнорировать страх потерять дедушку. Однако теперь, увидев его пустую кровать, я вновь ощутила, как горло перехватывает от поступающих слез.

Джейми подошел сзади и положил теплые ладони на мои плечи.

– С ним все будет хорошо. Совсем скоро он вернется.

– Угу.

– Хочешь, я побуду с тобой сегодня ночью?

Горло сжалось ещё сильнее. Мне хотелось, чтобы Джейми остался, чтобы увел в мою комнату, где я бы свернулась калачиком на кровати, а он прижался бы сзади, защищая от пугающегося одиночества. Мне хотелось снова чувствовать его горячее дыхание на шее и тяжесть его рук, сомкнувшихся надежным обручем на моем животе. Мне хотелось, чтобы он больше никогда не уходил.

В глазах защипало. Я сглотнула и покачала головой. Меня захлестывали эмоции, которым не место в моем сердце. Джейми не место в моем сердце. У нас был договор с ограниченным сроком годности.

– Не стоит, – ответила я не своим голосом, чувствуя, как сердце покрывается новыми трещинами.

– Ладно…

Джейми поцеловал меня в затылок, убрал руки с плеч и отступил назад. Усилием воли я заставила себя остаться на месте, а не последовать за ним.

– Спокойной ночи, Джейми.

– Спокойной ночи, Мелани.

Не оборачиваясь, я слушала его шаги вниз по лестнице. Он все-таки покидал меня, и это было правильно, очень правильно. На первом этаже над входной дверью звякнул колокольчик прощаясь. Я судорожно вздохнула, пытаясь расправить плечи. Ничего не получилось. На улице заклокотал мотор. Джейми уезжал. Хорошо. Нас связывал только секс ради моей рукописи, ничего более. Глаза снова наполнились слезами. Развернувшись, я бросилась к окну в своей комнате. Защелка со скрипом поддалась, окно отворилось. Я перегнулась через подоконник и увидела, как огромный мотоцикл срывается с места и растворяется в чернильной пустоте.