Глава 18

Виктор

Я горел, как швед под Полтавой. Капитально горел. До встречи с Очень Важным Перцем из городской администрации оставалось десять минут, а Литейный встал намертво. Да так, что никуда не свернешь и не объедешь. Опаздывать на встречи с такими крутыми перцами нельзя никак. Пробки и другие отмазы не прокатят.

Перец в числе прочего ведал бронированием гостиниц для всяких серьезных приезжих, которые однако не вышли рылом, то есть рангом, чтобы останавливаться в резиденциях. Наша «четверка» на этот пул вполне тянула, но попасть в него было непросто. И вот возникла возможность, а я, похоже, ее благополучно просрал. По выражению Темыча, дай дураку стеклянный х… разобьет и руки порежет.

Но поговорить с Ритой было не менее важно, именно сейчас, когда появился шанс сделать хотя бы маленький шажок навстречу. И, похоже, мы его сделали. Даже если с гостиницами и Перцем пролечу, уже не зря.

На всякий случай потянулся за телефоном, чтобы предупредить об опоздании, но не успел: референт Перца известил, что встреча переносится на завтра. Можно было выдохнуть и расслабиться. На первом же светофоре развернулся и поехал к себе на Кирочную. Лены в офисе не оказалось, чему я был очень рад. Меньше всего хотелось сейчас ее видеть.

Налоговая продолжала вяло шуршать у Михалыча в кабинете, и это снова заставило задуматься на тему проверок.

Итак, Лена уверяла, что и нам, и себе их организовала Рита. А та в том же самом обвиняла Лену.

Вообще проверки в любом бизнесе — это такая же неизбежность, как простуда гнилой питерской осенью. Должны же контролирующие органы оправдывать свое существование, а заодно пополнять себе карманы. Однако их зачастую используют как орудие давления, это ни для кого не секрет. И если я еще мог допустить, что налоговая на нас упала случайно, то Потреб — точно нет. Не бывает таких совпадений.

Риту я, само собой, исключил. Почему? Потому что хотел ей верить? Да, но не только. Если б я ошибся, это означало бы еще и то, что я ни капли не разбираюсь в людях, а мне казалось, что чуйка у меня есть, с тех пор, как мотался по всей стране, писал всевозможные статьи и репортажи. Как бы там ни было, еще ни разу не случилось такого, чтобы я в ком-то жестоко ошибся. Конечно, бывали и разочарования, и приятные неожиданности, но не настолько глобальные, когда чувствуешь, что тебя нае…ли с особой циничностью.

Возможно, мое отношение к Рите застилало глаза, но… нет, все ее эмоции были как на ладони. Вспыльчивая, взрывная — и открытая. И это мне в ней тоже нравилось.

Лена? Да, по натуре — вполне могла. Именно чтобы заставить Риту нервничать и подозревать нас. А проверка «Форума» — для отвода глаз, но так, чтобы это было очевидно. Однако вопрос: зачем притворяться передо мной? Иными словами, зачем ей нужно, чтобы я думал, будто проверки организовала Рита? Заметила мой интерес к ней? Или это превентивная мера? А еще деньги — такая акция должна была обойтись в неслабую сумму, причем из личного кармана. При Лениной-то прижимистости?

Все-таки Эгерс казался мне более вероятной кандидатурой. Отомстить бывшей жене, уж не знаю, за что, отомстить нам за то, что вынудили продать долю на наших условиях. Кинуть кость между двумя собаками, чтобы подрались. Если это единичная акция, еще полбеды. Но если ему — или кому-то другому — захочется продолжать свои развлекушки… вряд ли я буду сидеть и утираться.

* * *

Я уже собирался уходить домой, когда вдруг позвонила Валерия*.

Неожиданно. Расстались мы четыре года назад, не самым лучшим образом, с тех пор я ничего о ней не слышал.

— Здравствуй, Миронов, узнал?

Этот низкий с хрипотцой голос трудно было не узнать. Вот только что ей от меня могло понадобиться?

— Здравствуй, Лера.

Не дождавшись продолжения, она спросила с усмешкой:

— Не хочешь заехать… по старой памяти?

По старой памяти? Ну, Лера, ты даешь. Забыла, что я тебе сказал на прощание? Или в твоей постели стало слишком просторно?

— Извини, я не один.

Не совсем так, но встречаться с ней не было никакого желания. И не только из-за Риты. Я никогда не возвращался на прежние лужайки, особенно если на них явно и откровенно потоптался кто-то другой.

* * *

Мы познакомились на какой-то светской тусовке и, надо признать, сначала я увлекся Лерой не на шутку. Однако быстро понял, что ничего серьезного с ней получиться не может. Роскошная женщина, невероятно сексуальная, но… привыкла только брать, ничего не отдавая взамен. Как будто была уверена: мужчина должен быть по уши счастлив уже тем, что она позволяет себя трахать. Меня это не устраивало, и все же порвать с ней оказалось непросто. Лера была… как наркотик.

Помог случай. Я приехал к ней раньше времени и увидел, выходя из лифта, как из ее квартиры вывалился смазливый мальчишка лет двадцати пяти, похожий на кота, нажравшегося сметаны. Сделав вид, что ошибся этажом, я поднялся выше, потом спустился и поехал домой.

— Миронов, ты где вообще? — спросила Лера, позвонив через час. — Тебя ждать?

В довольно резких выражениях я объяснил, что нашел свой член не на помойке, чтобы совать его туда, где только что возился кто-то другой.

— Ну как знаешь, — хмыкнула она и положила трубку.

Пару недель меня ломало, потом прошло.

* * *

— Ну давай хоть просто кофе выпьем, — вздохнула Лера. — Мне грустно, Миронов.

Я, конечно, мог бы посоветовать обратиться к психотерапевту, но это было бы как-то… не очень. К тому же когда-то она работала начальником отдела в городском налоговом управлении. Возможно, если выслушаю ее горести, не откажется выяснить, кто и по какой причине запустил к нам выезд.

Пересечься договорились через полчаса в кафе на Кирочной. Желания никакого не было, особенно после кофе с Ритой. Встречаться с бывшими, даже по делу, всегда отстой. А я не был уверен, что она хочет всего лишь поплакаться в жилетку — это через четыре-то года?

Лера заметно постарела и погасла, выглядела в свои… сколько ей? Тридцать шесть, тридцать семь? В общем, под сорок выглядела или даже за сорок. Кольца обручального на руке так и не появилось, впрочем, она и раньше говорила, что одного раза замужем хватило на всю жизнь.

— Ну привет, Вит, — она поцеловала меня в щеку, стерла отпечаток алой помады. — Как поживаешь?

— Да неплохо, — я сел, открыл меню, полистал.

Здесь можно было нормально заправиться. Я и утром толком не позавтракал, и эта якобы пицца с ладонь размером — курам на смех. Но не хотелось есть с Лерой. Кофе — это могло быть по-разному. И строго официально, и остро сексуально. В зависимости от ситуации. Но еда в моем понимании всегда означала отношения. Личные, дружеские, родственные, на крайний случай деловые. С Лерой у меня никаких отношений не могло быть по определению.

— Не женился? — спросила Лера, когда мы заказали кофе и официант отошел.

— Пока нет, — я четко выделил голосом это «пока». — А у тебя что нового?

— Да ничего хорошего, — она вытащила из стаканчика бумажную салфетку и начала медленно разрывать на тонкие полоски. — Брат умер, и все полетело к черту.

Я припомнил, что брат ее был человеком важным, из городской верхушки, и Лера как-то упоминала, что если б не он, вряд ли бы ей удалось вылезти из дерьма после развода. Похоже, и правда все было… фиговато. Свет от плафона на стене падал прямо на нее, подчеркивая то, что не сразу бросалось в глаза: и плохо закрашенную седину, и морщины у глаз, и облупившийся лак на сломанном и неаккуратно подпиленном ногте.

— Из управы сразу попросили. Работаю в «десятке». В отделе проверок.

Опачки! А можно с этого места поподробнее? Именно из десятой налоговой инспекции к нам принесло проверяющих. Лера, а не ты ли это нам организовала? И хочешь сообщить, что готова отозвать собак в обмен на какую-нибудь любезность?

Да нет, глупости. Это не в ее стиле. Орлы мух не ловят. Да и что с меня взять? Деньги? Регулярный здоровый секс? Так невольник не богомольник.

Я ждал продолжения. Лера молчала. Принесли кофе, я отпил глоток, побарабанил пальцами по чашке.

— Увидела тут вас в плане внеплановых проверок.

Так и хотелось дать пинка, чтобы быстрее шевелила языком.

— Поинтересовалась, за что прилетело. Подумала, возможно, тебя это заинтересует.

— Очень даже интересует, Лера, — я кивнул. — Потому что похоже на заказ. Хотелось бы знать заказчика.

— Удивишься, но нет. Вы у камеральщиков уже года четыре на карандаше висите, вот и дошла очередь. Это, знаешь, когда копятся мелкие огрехи из года в год, но такие, на которые обычно в процессе глаза закрывают. Вроде как на первый раз простили, на второй тоже, а потом — ну ладно, подставляйте зад.

— Нет, не получается. В бумажке, которую нам показали, в качестве причины указана реорганизация предприятия. А мы всего-то купили долю в сети гостиниц. И на тот момент даже документы еще не оформили, только договор подписали.

— Это я тоже выяснила, — Лера поставила на блюдце чашку с некрасивым следом помады. — Своей совладелице спасибо скажи, языком молотит не по делу. Она как раз в тот день, когда бумажку готовили, по своим надобностям у нас была, в соседнем кабинетике. Ну и ляпнула про покупку. А у стен, как известно, есть уши. Вот и вписали в качестве причины, поскольку надо было что-то вписать. Не зная деталей. Так что можете спать спокойно. Это не враги. То есть Буратино сам себе враг, не более того.

— Спасибо, Лера. Ты кое-что прояснила, — я не стал говорить о том, что именно это хотел узнать у нее. — Только… с чего вдруг такое великодушие?

Под этим вопросом прятался другой: и что ты хочешь получить в обмен на эту информацию?

— В смысле, почему я тебе позвонила? — она усмехнулась с горечью. — Знаешь, Вит, когда оказываешься в заднице, на многие вещи начинаешь смотреть иначе.

— Только не говори, что решила вернуть кармический долг, — поморщился я, вспомнив о другом сегодняшнем долге.

— Ну… долг не долг… Я ведь и правда с тобой тогда по-свински поступила.

— Да, Лера, ты действительно изменилась. Раньше тебя это нисколько не парило. Во всяком случае, пока не спалилась. То есть ты просто решила сделать доброе дело? Рассказать, что эта проверка — самая обыкновенная, плановая внеплановая, а не кто-то нас хочет сожрать?

— Ну… да, — она опустила глаза в чашку.

А Миронов взял и поверил. Растрогался и заплакал.

Нет, Лера, доброе дело ты могла и по телефону сделать. Просто это удобно использовать в качестве трубки мира. Судя по тому, как ты сдала, на личном фронте у тебя пустыня Гоби. Мальчики уже не клюют, ровесники и те, кто постарше, ищут молоденьких свеженьких девочек, а на пенсионеров ты пока еще не согласна.

— Я тебе очень благодарен.

Вот и думай теперь, каким ужом выползти из этой ситуации, чтобы в самом деле не нажить врага в налоговой. Интересно, не будь Риты, клюнул бы? Да нет, вряд ли. Я как слон — ничего не забываю.

— Только благодарен?

Интонация и зазывный взгляд из-под ресниц неприятно подтвердили, что не ошибся.

— Лера, тебе не идут эти игры, — я знал, что с ней лучше говорить прямо. — Кажется, я сразу сказал, что не один. Поверь, не хотел бы тебя обижать.

— Это прозвучало так расплывчато, — она закусила губу. — Ладно, я поняла. Попытка не пытка, не так ли? Если будут какие-то проблемы… налоговые, знаешь, где меня искать.

— Хорошо, спасибо.

— Ну… — она взяла сумку и встала. — Я пойду. Счастливо.

Я смотрел, как она идет к выходу, старательно расправив плечи и вздернув подбородок. Шевельнулось какое-то чувство… но, в общем, не то, которого она хотела бы. Скорее, воспоминание о том, какой она была прежде, — промелькнуло и не вызвало ничего, кроме сожаления.

Итого мы имели в сухом остатке две вещи. Во-первых, налоговая проверка оказалась не подставой, а самой обыкновенной, рутинной. А во-вторых…

«Я не один» — это действительно звучало размыто и расплывчато. То, что произошло между мной и Ритой на озере, вовсе не делало ее моей. Но именно сейчас я по-настоящему осознал, что хочу этого. Чтобы она стала моей.

Да ладно, Виктор Петрович, признай уже, что втюрился в эту мелкую заразу по уши.

Ну… что поделаешь. Признаю.

Подозвав официанта, я заказал стог салата, жюльен с грибами и большую отбивную. Такое дело, определенно, надо было заесть.

* Валерия — персонаж книги "Енот-потаскун".