Глава 17

Рита

Вчерашний день, наверно, побил все мои рекорды по психическим видам спорта, как для закрытых помещений, так и для открытых. Как в анекдоте, когда думал, будто дошел до дна, но снизу постучали. Рассчитывала, что после нотариуса поговорю с бабой Нюрой и выясню, насколько товарищи Мироновы оборзели. А если конкретно, то правильно ли они трактуют прописанную в уставе коллегиальность.

Бабу Нюру я знала шесть лет. Мы работали вместе с того момента, как наша с Эриком дикая дивизия приобрела более цивилизованный вид, обзаведясь офисом и штатом. Когда мы озаботились юристом, бывший куратор моей группы, которому я позвонила, предложил свою жену в качестве консультанта. Еще через год она перешла к нам на постоянку. Ко мне относилась с материнской нежностью, Эрика недолюбливала, хотя никогда этого не демонстрировала и даже в процессе нашего развода не позволяла себе никаких лишних замечаний. Последние события резко отучили меня от того, чтобы доверять кому-либо без оглядки, но из всех возможных вариантов это был самый предпочтительный.

Однако поговорить мы не успели. То есть вводную я ей изложила, а вот развить тему помешал звонок от администратора с Петроградки. И тут же — из «Стремянки». И что я, интересно, должна была подумать? Особенно когда Елена, услышав об этом, улыбнулась своей фирменной гадючьей улыбкой.

Иди лимон сожри, жаба. Если уж ты совладелица, тебя тоже должно от проверок типать. А раз лыбишься, выходит, знаешь: ничего серьезного не найдут. Что касается Виктора, его реакцию я как-то не очень поняла, да он и стоял так, что особо не разглядеть. Но знать, что они заодно, было зашибись как обидно.

Мироновы исчезли со скоростью мысли, я отправилась на Петроградку, а баба Нюра в «Стремянку», проворчав, что это в ее обязанности не входит, и раз уж гендир не может порваться пополам, мог бы и Лжедмитрий поучаствовать, раз уж сам себя назначил что-то там исполнять.

Вот, кстати, назначение тоже надо было обсудить. По идее, должность еще не закрыта, приказ не издали, раньше ее занимал совладелец. Но означает ли это, что новый партнер получает пост автоматически? Что-то я сомневалась. Юридические тонкости были известны мне ровно настолько, насколько требовал текущий момент. Невозможно знать все, для того и специалист в штате.

Улыбка Елены и вот это якобы совпадение с их собственными проверками намекали, что особо можно не нервничать, поскольку именно на это организаторы акции и рассчитывали. И все равно приятного мало, когда инспекторы с протокольными рожами суют нос в каждый угол и требуют показать им то, это и еще вон то.

Закончилось все только в девятом часу, и я поняла, что ехать на дачу сил уже нет. Тем более с утра ждали и другие дела в городе. Позвонила Наташе, предупредила, что останусь дома.

В дороге поймал звонок Филиппа, доложившего, что с Катей все чисто: ушла потому, что не отпускали на сессию. А вот Таню вынесли из-за того, что не дала непосредственному начальнику. Ну… бывает. Она была поопытнее, да и в увольнении не виновата, тогда как вторая кандидатка училась на заочке, что означало два учебных отпуска в год. И все же я выбрала Катю. Таня умолчала об истинной причине своего ухода, и это говорило не в ее пользу.

Дома меня хватило только на то, чтобы перехватить бутерброд с чаем, принять душ и упасть в постель. Даже снотворного не понадобилось — так вымотали события последней недели.

* * *

С утра я моталась по городу, как савраска: накопилось полно мелких дел, и рабочих, и личных. Попутно уговаривала Катю выйти вот прямо завтра, потому что она хотела со следующего понедельника. Уговаривала Наташу перенести прием к врачу, но та заявила, что попадет тогда только через месяц. Уговаривала Андрея ввести Катю в курс дела, потому что я смогу только в среду. Уговаривала бабу Нюру приехать в офис, потому что мне надо с ней поговорить. Впрочем, последнее оказалось самым простым: она особо и не сопротивлялась.

Все эти поездки и переговоры вымотали до крайности, к тому же я забыла пообедать. Поэтому на Черную речку приехала уже на взводе. А когда увидела на стоянке зеленый внедорожник Виктора, от злости чуть не припарковалась в соседнюю машину.

Ну вот какого хрена?! Что ему тут нужно опять? Директор долбаный!

А еще сильнее разозлилась, когда Андрей доложил: Миронов здесь, пошел к Анне Григорьевне. Понеслась туда и поймала из-за приоткрытой двери последние фразы. Похоже, у них там шел какой-то задушевный разговор.

Ну твою же мать, кажется, я опоздала. Перевербовали бабу Нюру. И осталась Мохнолапая в полном одиночестве. Перфэкто!

Когда Виктор выкатился, проигнорив мой жирный намек на то, кто организовал эти, простигосподи, проверки, я шлепнулась на стул и уставилась на бабу Нюру с укоризной: и ты, Брут?!

— Не смотрите так на меня, Рита, будто я продала вашу почку с аукциона, — усмехнулась она. — Давайте посмотрим на вещи спокойно и здраво.

— Да не хочу я никуда смотреть. Скажите мне лучше вот что. Вот эти их наезды, что я должна подчиняться, поскольку их больше, — это что?

— Это наезды, — хмыкнула баба Нюра, сдвинув очки на нос. — Они вас элементарно разводят. Сначала вывести из себя, чтобы отключилось критическое мышление, а потом подсунуть свои решения.

— Как видите, включилось обратно. Поэтому и спрашиваю. А разводят — ну ни разу не удивлена. Они и Эрика так развели, чтобы он им свою долю продал, — я пересказала все, что услышала от него. — И с исполнительным так же. Вдруг прокатит на шару. Вдруг я овца такая и поверю, что можно было.

— А вот тут, Риточка, я снова предложу вам посмотреть на вещи здраво. В ваших интересах, чтобы Миронов стал исполнительным.

— С чего вдруг? — я аж подпрыгнула от возмущения.

— Потому что он вполне разумный молодой человек, и с ним можно вести диалог. В отличие от его напарницы. Нет, она женщина по-своему очень умная, и тактику выбрала эффективную. Сначала выбить вас из колеи, потом сломать об колено. Но есть одно но. На каждую хитрую жопу, как известно, имеется хер с винтом. Доставать вас им нужно долго. Потому что денег выкупить вашу долю у них сейчас нет.

— Откуда вы знаете? Миронов сказал?

— Риточка, в том договоре, который они подписывали с Эриком, четко обозначен порядок выплат: часть сразу, остальное в рассрочку в течение двух лет. Сначала им нужно рассчитаться с ним, а потом уже точить зубы на вашу долю. Помните Ходжу Насреддина? За это время, глядишь, ишак и сдохнет. Но если вы будете вестись на подначки, раньше окажетесь в психушке.

— Логично, — вынуждена была согласиться я. — И чем мне поможет Миронов-исполнительный?

— Вот это уже конструктивно, — кивнула баба Нюра. — Во-первых, он отодвинет от вас Елену. Раз контакт будет через него, ей тут делать особо нечего. Если и начнет на вас напрыгивать, то по телефону, а это уже другой расклад. Всегда можете сказать, что обсудите вопрос с ее… кем он там ей приходится? Да неважно. А во-вторых, он только что сказал: война ему ни к чему. И знаете, я склонна верить.

Ну еще бы! Знала я, что ему… к чему. Однако… снова была вынуждена признать, что баба Нюра права. Если Виктор поможет мне с обороной против Елены, это немаловажно. Вот только кто бы еще помог мне держать оборону против него самого?

* * *

Мы разговаривали еще довольно долго — накопилось много текущих вопросов. Когда закончили, заходить в свой кабинет я не стала. Не хватало только снова напороться на Виктора. Вышла из здания и еще издали поняла: что-то не так. Машина, стоявшая на ровном асфальте, без ям и выбоин, странно скособочилась. Подошла поближе — и тут же вспомнила всех японских матерей оптом.

Правое заднее колесо, что называется, село на асфальт, по самый диск. Беглый осмотр доступных мест дыру не обнаружил.

В горле закипело и заклокотало, из ушей повалил пар.

Вот так, значит, Виктор Петрович? Сидите, небось, в засаде, чтобы выпрыгнуть с предложением о помощи?

И он действительно выпрыгнул. И помощь предложил. Но тут же добавил, что к этому не причастен, потому что приехал раньше и все время был на людях.

Здравый смысл намекнул, что это правда. На проходной есть камера, там запросто можно отследить, во сколько человек вошел и вышел. Но вредность все равно заявила, что справлюсь сама, отпихнув лапой мысль о том, что для начала надо вытащить тридцать кило запаски из багажника. А во мне — ровно пятьдесят. Муравьи, конечно, и больше своего веса могут на себе нести, но я-то не муравей. Пришлось сдаться.

Наверно, самым сложным было не пялиться на него в процессе замены колеса. Men at work* — это чрезвычайно секси. А когда Виктор косился снизу вверх, я невольно вспоминала такие же взгляды в другой ситуации и аж зубами скрипела — на радость стоматологу.

Да что же это за сволочизм такой? По ходу, он меня так убойно трахал, что вытряхнул мозг через уши, и его сожрали чайки. Иначе не сказала бы, что у него в долгу, в красках представив, как хотела бы этот самый долг вернуть.

Телепатограмма дошла по назначению. Адресат вздрогнул и замер. Рубашка на спине натянулась, рельефно облепив мышцы. И я бы не удивилась, озвучь он аналогичные соображения на этот счет. Хотя и изобразила бы взвившегося до небес змея Горыныча. Однако все ограничилось предложением выпить кофе.

Молча дошли до кофейни, сели, сделали заказ. Над столом словно повисла грозовая туча с проскакивающими на пересечении взглядов молниями. И с каждым таким пересечением меня знобило все сильнее. Разве что зубы о край чашки не стучали.

— Рита, давай по проверкам проясним, — сказал Виктор, и я как будто холодной воды глотнула, настолько обыденно прозвучало. — Можешь не верить, но мы к этому никакого отношения не имеем. Во всяком случае, я — точно. Елена уверяет, что это твоих рук дело.

— Ну разумеется, — хмыкнула я. — А я уверена, что как раз ее. И вопрос только в том, знал ты об этом или нет.

— А давай так: я поверю тебе, а ты — мне? Баш на баш.

— А с какой стати? Вам поверить — себя обмануть. Вы развели Эгерса, убедив, что если он не продаст вам свою долю, продам я. Потом пытались развести меня гребаной коллегиальностью. Что я должна вам зад целовать, потому что вас больше. И ты, кстати, сам сказал, что вы хотите захапать все целиком.

— Ну, допустим, так я не говорил, — поморщился Виктор.

— Но и не отрицал.

Чертов черт, мне хотелось ему поверить. Кто бы знал, как хотелось!

Он уже собрался что-то ответить, но в этот момент мой пустой желудок выдал такое оглушительное урчание, что я готова была провалиться сквозь землю до самой Австралии.

— Ты что, не обедала?

Вот ведь зараза, не мог притвориться глухим?

— Девушка, — Виктор подозвал официантку, — у вас какая-нибудь человеческая еда есть? Горячая?

— Да не особо, — та покачала головой. — Бутерброды горячие. Мини-пицца.

— Рита, что будешь?

Если б он спросил, буду ли, я бы отказалась. А так не получилось. Потому что очень хотелось есть.

— Пиццу.

— Две, — уточнил Виктор и пояснил для меня: — Я тоже не обедал.

— Смотрю, вы с бабой Нюрой подружились, — решив сменить тему, сказала я, когда официантка отошла.

— С бабой Нюрой? — он вскинул брови. — Это вы Анну Григорьевну так зовете? Какая же она баба Нюра? В самом соку женщина. Сколько ей, пятьдесят? Был бы постарше, женился бы, не раздумывая.

— Пятьдесят три, — уточнила я. — Баба Нюра — потому что у нее трое внуков. Она сказала, что в моих интересах оставить тебя исполнительным. Хотя я вполне могу этого не делать.

— Блаженны миротворцы, — усмехнулся Виктор, и меня снова повело от его улыбки. — Рита, это действительно в твоих интересах. Если, конечно, ты не хочешь общаться с Еленой.

— Упаси боже. Как ты умудряешься с ней общаться — вот вопрос.

— Как умудряюсь? — он критически оглядел принесенную пиццу, судя по скорости, разогретую в микроволновке, и отломил от нее кусок. — Не могу сказать, что это доставляет мне удовольствие. Но выхода нет.

— Выход всегда есть, — я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в свою с таким же урчанием, какое перед этим выдал желудок.

— Да, есть. Я мог бы провернуть такую же сволочную штуку, как твой муж. Продать свою долю и долю матери первому встречному. Но я этого не сделаю. Знаешь, почему? Потому что мой отец и брат вложили в эти гостиницы труда не меньше, чем ты в свои. И потому что доля Лены — не ее, а моего брата. Приходится думать и о нем.

— То есть ты понимаешь, почему я скорее подожгу там все, чем продам вам? — между ушами снова забурлило.

— Прекрасно понимаю, — Виктор пожал плечами. — Поэтому и не подтвердил тогда твои слова. Замысел — да, именно такой и был, глупо отрицать. А потом я сказал, что можно попытаться найти компромисс. Но ты, кажется, этого не услышала.

— Нет, услышала. И сказала, что компромисса не вижу. Тем более с твоей Еленой.

— Послушай, Рит… — он дотронулся пальцем до кончика моего ногтя, но тут же убрал руку. — Не знаю, благодарить ли за это бабу Нюру или тот штырь, который твое колесо поймало, но сейчас ты первый раз за последние девять дней не шипишь на меня и не смотришь так, как будто хочешь порезать на кусочки и скормить своему псу. Поэтому… давай не будем форсировать, ладно?

Посмотрев на часы, Виктор покачал головой, быстро прожевал последний кусок пиццы и кивнул официантке.

— Подожди, — спохватилась я, когда он достал карту. — Это ж я тебе кофе была должна?

— Я передумал. Лучше купи нормальный в приемную. Все, счастливо. Увидимся.

— Увидимся… — повторила я, глядя ему вслед.

* men at work (англ,) — мужчины за работой. Отсылка к названию австралийской рок-группы, а также к комедии Эмилио Эстевеса.