Глава 33

Рита

Уснула я только под утро. Вставала, бродила по комнате, смотрела в окно. Спустилась на веранду, посидела там, замерзла, вернулась, легла.

Ругала себя последними словами за то, что сорвалась без причины.

В ответ тоненько и нудно ныло, почти как Бобер: «Ну а чего он?..»

А того, что фыркать не надо. Подумаешь, за попу подержался, вот горе-то. У человека проблемы, а ты тут идиотничаешь.

Раз пять хваталась за телефон — позвонить или написать, но сбрасывала звонок еще до соединения и стирала сообщение.

Утро вечера мудренее. Он пришел вчера злой, а уж когда пообещал больше до меня не дотрагиваться стал еще злее. Надеюсь, это было не всерьез. Уж лучше пусть успокоится, а то как бы совсем в хлам не разругаться.

Разбудила меня Наташа, которой пора было на автобус. Доложила, что Бобер еще спит, температуры нет. Уже проще, хотя и не намного. Заметно похолодало, ночью прошел дождь, с деревьев капало. А шнырь, если выпустить его из постели, моментально забудет, что хотел только встать, начнет проситься на улицу. Значит, мне обеспечен еще один день бесконечного скулежа. И сбежать не удастся, Наташа вернется поздно.

Если только Витька…

Черт, Эгерс же! Я совсем забыла, что он собирался приехать. Причем, как всегда, не обозначив точного времени. Я написала и спросила, но ответ прилетел такой же размытый: «после обеда».

Прекрасно. По закону подлости именно в этот момент Витьке вздумается прийти мириться. Написать, чтобы не приходил? Во-первых, он, может, и не собирается. А во-вторых, сейчас это ну совсем не в тему. Даже без «не приходи», просто факт, что папаше вздумалось пообщаться с сыном.

Ну что за непруха такая?!

Или, может, написать или позвонить: извини, приходи сейчас? Ну да, а потом что? Ой, Вить, тут Эгерс должен появиться, давай ты домой пойдешь? Еще лучше.

А если сам позвонит, что сказать?

Если б мы не поругались вчера, все было бы намного проще. Он же в курсе, что Эрик навещает Бобра. Щекотливый, конечно, момент, но ничего ужасного. А вот сейчас… ну очень неприятно.

Время шло. Витька молчал, я ломала голову, Бобер ожидаемо ныл. Сначала, обрадованный отменой постельного режима, он бросился к своим игрушкам, но уже через полчаса заявил, что хочет гулять. Доводы про сыро и холодно не прошли, отбитые аргументом «я в сапозках».

— Нет! — я начала тихо звереть. — Заболеешь снова.

Это мы тоже проходили прошлым летом на даче у свекрови, поэтому ни глазки кота из «Шрэка», ни заевшая пластинка «мама, ну мамоська» не работали. Но бесили.

Разболелась голова — несильно, зато мерзко. Начало тянуть поясницу с эхом в живот. Ну ясно, кто бы сомневался!

Наконец я не выдержала и отправила Витьке смущенно краснеющий смайлик. Полчаса, час — галочки воцапа оставались серыми.

* * *

Эгерс появился четко после обеда, едва я успела убрать тарелки в посудомойку. Хоть какой-то плюс. Приехал бы раньше — пришлось бы посадить за стол, а мне не хотелось. Не потому, что было жалко тарелки супа, а из принципа. Да, из глубокого говнизма. Любовью за любовь, и только так.

Если бы Бобер не болел и погода была хорошей, они могли бы пойти на озеро или погулять. А так в доме сидеть. Ну, может, почитает ему про Маламыша. Но выяснилось, что папаша привез в подарок коробку маленьких машинок — шесть штук.

— Папа, давай игьять! — потребовал Бобер, но я решила сначала разделаться с делами, а потом уже с чистой совестью убраться подальше.

— Иди к себе, папа сейчас придет, — дождалась, когда он убежит с новыми сокровищами, и прижала Эрика к стене, не буквально, конечно: — Будь добр, расскажи, что у вас со Старожилиным произошло?

Он пытался делать вид «а че, я ниче», но не прокатило, для этого я была слишком зла. В итоге нехотя раскололся.

— Пришел заказать кадастр участка. Увидел меня — обалдел. Ну и… слово за слово…

— Просто так, на пустом месте? — не поверила я.

— Ну ты же была с ним, долго. Он знал, что ты за меня замуж вышла.

— Эрик, не биби мне мозги. Он фактически сам меня бросил. Когда мы с тобой начали встречаться, у нас с ним уже все закончилось. Может, у вас какие-то другие терки были, вы же на одном отделении учились?

— Не было у нас никаких терок.

Эрик резко встал и ушел в детскую, а я завелась еще сильнее.

Вот так, да?

Поднявшись к себе наверх, я порылась в контактах и нашла номер Ленки Завьяловой, точнее, давно уже Чугуновой. Общались мы редко, но связи не теряли.

— Лен, скажи, пожалуйста, — осторожно начала я, когда дежурный обмен на тему «как ты?» закончился, — у Эрика со Старожилиным в колледже случайно не было никаких терок?

Мало того что Ленка когда-то сходила с ума по Эгерсу, она к тому же была в курсе всего, что творилось в училище, на всех отделениях. Просто ходячая сводка новостей. Если кто-то и мог прояснить ситуацию, так это она.

— С Костей-то? — рассмеялась Ленка. — Да они были злейшими врагами, ненавидели друг друга до усрачки. Неужели ты не знала?

Удивительно, но нет. Ни тот ни другой мне об этом не говорили. Может, конечно, Костя и упоминал, но тогда мне до Эрика не было никакого дела, я и не запомнила.

— Я, Рит, подробностей не знаю, — продолжала она, — но у них была общая практика в турбюро, и Эрик Костика как-то подставил нехорошо. Костик отомстил — трахнул Лизку Медовую с экспертизы, она с Эриком тогда встречалась. Ну и понеслось. Не обижайся, но когда я узнала, что вы с Эгерсом замутили, первая мысль пробежала, что он Косте ответочку вернул.

Твою мать…

Вот оно, значит, как все было. Ну что ж… это многое объясняет. Очень многое.

Закончив разговор, я сидела на кровати, перекидывая телефон из руки в руку, и было так противно, что аж тошнота подступила к горлу. Сколько прошло времени? Я словно в какую-то черную дыру провалилась и очнулась, когда скрипнула дверь и Эрик остановился на пороге.

— Он захотел спать, я его уложил. А теперь скажи, дорогая, что еще за дядя Витя, с которым вы в лес ходите?

— Эгерс, — сказала я тихо и ласково, — ты не представляешь, сука, как вовремя задал этот вопрос.

Живот свело ударным спазмом, и словно кровью в глаза плеснуло — все вокруг подернулось огненной пеленой. В ушах бил набат. Почти как в «Уленшпигеле» — «т’брандт!!!» То бишь пожар.

Сейчас я тебе устрою т’брандт, гнида.

Пока он раздувался, возмущенный словом «сука» в свой адрес, я встала, закрыла дверь и подошла к нему.

Есть такой стремный зверь — ласка. Маленький, изящный, просто няшечка. Входит в список самых агрессивных существ на планете, запросто нападает на животных, которые в несколько раз больше габаритами. И что характерно, убивает их и пожирает. Даже коршуна может загрызть, если тот неосторожен.

Вот теперь я прижала его к стене в самом буквальном смысле. Он был почти на голову выше и килограммов на сорок тяжелее. Запросто мог отшвырнуть одним движением руки. Но когда включается режим берсерка, для деморализации противника достаточно бьющей через край ярости, эта черная энергия давит только так.

Я как будто со стороны смотрела. Кино на широком экране, IMAX 3D. Бешеный комок, уперший кулаки Эгерсу в грудь, а колено в яйца — только дернись! — не орал. Зачем, ребенок ведь спит. Говорила все так же тихо и ласково, почти нежно, выплескивая все-все, что накопилось. Нежно шипящая кобра.

Я ему, конечно, уже выкатывала — и насчет тети Светы, и насчет предъявы по поводу моих шашней с компаньоном-соседом, но это все была ерунда. Так, даже не разминка. Зато сейчас…

Используя на полную катушку весь свой богатый лексикон, я вылила на него все, что могла припомнить. Аж с девятнадцати лет. Включая свежее инфо по поводу всех этих медовых интриг. Оставив, разумеется, самое вкусное не десерт.

— И огромное спасибо тебе, Эгерс, за идею присмотреться к партнеру. Она оказалась очень удачной.

— Шлюха! — процедил он сквозь зубы.

В подобном контексте просилось слово «блядь», но Эрик остался верен себе.

Ох, как я ждала этой реплики. Даже боялась, что ее не будет и придется как-то иначе выходить к финальному аккорду.

— Шлюха — это твоя тетя Света. И ты тоже. Это вы е…лись у меня за спиной, при этом один намекал на второго ребенка, а другая мела хвостом и сладко улыбалась. А сама, наверно, плевала мне в кофе. Я тебе, тварь, хотя бы не изменяла, о чем сейчас очень жалею. Но, знаешь, наверно, надо тебя поблагодарить. Тебя и твою сучку Светочку. Если б не вы, я бы никогда не узнала, что такое трахаться с нормальным мужиком. Чтобы до печенок продирало. У тебя, рыба мороженая, так не получится, даже если год будешь порно смотреть и вагон виагры сожрешь.

Эрик побагровел, открыл рот, видимо, собираясь ответить, но я не дала. Прижала колено плотнее и сделала контрольный выстрел. С размерами у него все было в порядке, но какой мужик не засомневается в этом, если женщина утверждает обратное?

— И даже если свою фитюльку в два раза увеличишь. Все равно не умеешь с ней обращаться. Если мужик инвалид на х… язык и пальцы, это безнадежно.

Это было, конечно, очень хабалисто. Так должна была вести себя какая-нибудь вокзальная буфетчица, а не приличная женщина, с высшим образованием, бизнесвумен. Но, наверно, даже в самой утонченной и рафинированной леди на дне дремлет такая вот мегера. И не дай бог ее разбудить. Эгерсу это вполне удалось.

Пока он таращился на меня ненавидяще и по-рыбьи хватал воздух, я все-таки слегка приложила его по уязвимому месту и на всякий случай отодвинулась подальше. И добавила, уже спокойнее:

— К сожалению, я не могу запретить тебе видеться с сыном. А он еще слишком мал, чтобы понять, какая свинья его папаша. Я, правда, тоже не сразу поняла. Любовь зла, а козлы этим пользуются. Но лучше поздно, чем никогда. Так вот, Эгерс, если ты начнешь что-то ребенку вливать в уши, я все равно узнаю. И тогда ты пожалеешь, что на свет родился. А о том, что подкатил ко мне, чтобы насолить Старожилину, — тем более.

Ну да, блеф, но прозвучало вполне убедительно.

— Г-гадина! — буркнул Эрик и вышел.

Деревья заслоняли обзор, но я все равно стояла у окна, пока не услышала, как отъехала машина. Живот напомнил о себе ноющей болью. Оттянув резинку трусов, я убедилась, что спираль не подвела, переоделась в чистое и упала на кровать.

Берсерки после схватки засыпали мертвецким сном. Я хоть и не уснула, но чувствовала себя куском студня. Внутри мелко и противно дрожало, слезы плескались в носу. По-прежнему было мерзко, но уже не так сильно: самые горячие эмоции дошли до адресата. Нет, я не думала, что Эрик женился и столько лет прожил со мной из мести, но услышанное от Ленки окончательно перечеркнуло все хорошее, что между нами было.

Дотянувшись до телефона, я заглянула в воцап. Галочки под моим смайликом окрасились голубым, а сверху значилось, что Витька заходил больше часа назад. Конечно, имело смысл порадоваться, что его не принесло, пока здесь был Эгерс, особенно во время нашей свары, но на первый план вышло то, что он вообще никак не отреагировал.

Отшвырнув телефон, я уткнулась носом в подушку и заскулила, как побитый щенок. Злости больше не осталось. Хотелось чего-нибудь сладкого, а потом свернуться клубочком и уткнуться в чье-то плечо. Но за сладким надо было спускаться вниз, а единственное годное плечо сидело себе в пятидесяти метрах и вовсе не торопилось подставлять себя моим соплям. Если вообще не укатило в город. Ни лезть на чердак, ни выходить на улицу, чтобы проверить, не хотелось.

Поскольку радионяня осталась внизу, я собрала себя в кучку и спустилась в гостиную. Принесла с кухни шоколадку, распихала на диване котопса и улеглась тихо страдать. Конечно, можно было написать снова. Или позвонить. Но…

Нет, не буду.

Но когда Бобер проснулся, выпил молока с пирожком и завел свое «хотю гуйать», я молча поставила перед ним кроссовки и положила куртку. Хочешь — одевайся. Благо дождь закончился. Разумеется, никакой возни в грязи. По берегу до залива и обратно. Заодно посмотрела через забор на соседний участок. Зеленый Витькин Крокодил стоял у дома.

Вот так, значит, да?

Ну и хрен с тобой!

Отвалите от меня все. Дайте сдохнуть спокойно.

В одиннадцатом часу, когда я уже лежала в постели с книгой, квакнул воцап.

«Завтра в половине восьмого будь готова».

— Иди ты на хер, пионер Витя, — буркнула я и перевела телефон в режим «только будильник».