Глава 37

Рита

Знакомиться с Витькиной мамашей было страшно — учитывая все, что он рассказывал, и тот неласковый взгляд, которым она одарила при случайной встрече, даже не подозревая о наших с ним отношениях. Но, в конце концов, одна свекровь меня уже не любила, так что это не в новинку. Да и до статуса свекрови пока еще… неблизко.

После стычки с Еленой и туманного разговора про колечко, которое как бы не пришлось продавать на Авито, прошло почти две недели. Это, конечно, было не совсем предложение, скорее, прозрачный намек. Но даже скажи он прямой наводкой: «Рита, выходи за меня замуж», я бы ответила точно так же: не гони. Хотя хотелось бы ответить «да». Просто было одно обстоятельство, которое заставляло притормозить. Может быть, очень глупое, но для меня оно имело значение. Большое значение.

В общем, я согласилась познакомиться с Витькиной мамой, тем более он действительно рассчитал все хитро: вывалить на нее сразу полный пакет убойных новостей, ошеломить и обескуражить. А еще очень хотелось посмотреть и на его брата, и на героическую Ларису. Интересно, а я смогла бы вот так? Хочется сказать: да, конечно, ради любимого человека на все готова. Но пока не окажешься в подобной ситуации, все равно ведь точно не узнаешь.

Ой, нет, лучше не оказываться.

А Лариса мне понравилась. Спокойная, мягкая, но чувствовалось в ней что-то железное. Из нашего клуба баб с яйцами. Пожалуй, я не отказалась бы с ней подружиться. Слава вполне предсказуемо оказался похожим на Витю. Конечно, инсульт никого не красит, но раньше наверняка был неотразимым. Оставалось только удивляться, что он нашел в лошади Елене, но, может, она в молодости была посимпатичнее? А что до всего прочего, так ведь и меня тоже угораздило влюбиться в Эгерса. Бывает.

Совершенно сбитая с толку мама переводила взгляд с одного на другого, пытаясь переварить услышанное: Слава разводится с Леной, это Лариса, его сиделка, они вместе, а это моя Рита, наша соседка, а еще мы с ней партнеры по бизнесу. Кажется, она узнала меня только после Витиных слов. Повторив раз пять «ну надо же», она поинтересовалась, сколько лет моему сыну и каким образом мы оказались партнерами.

Ответ, что Бобру два с половиной, а познакомились мы с Витей у Тимаевых, ее вполне устроил, и она переключилась на детали развода Славы. Витька отдувался за всех. Мы с Ларисой помалкивали, перебрасываясь понимающе-ободряющими взглядами. Все оказалось не так ужасно, но я рада была сбежать, когда обед закончился.

Слава с Ларисой остались ночевать, на следующий день Витя повез их в город, а его матушка неожиданно заявилась к нам.

Наташа уехала, и мы с Бобром на пару возились в песочнице. Я заказала хороший чистый песок еще в июне, но привезли его только в конце августа, когда я уже успела о нем забыть. Роскошный белый песок без единой мусоринки. Разумеется, по цене бриллиантов, но чего не сделаешь ради ребенка. Я планировала еще маленькую детскую площадку с горкой и всякими лесенками, но отложила до следующего лета.

За отдельную плату водитель заехал на участок и вывалил груз прямо в песочницу, но приводить эту гору в порядок мне пришлось самостоятельно — с лопатой и граблями. Бобер крутился рядом и норовил залезть под руку. Когда все было закончено, я принесла ведро воды, и мы начали строить замок. Еще неизвестно, кто получал от этого больше удовольствия.

В разгар работы в калитку постучали. Я открыла — взъерошенная и вся в песке — и увидела Витькину маму с пластиковым контейнером в руках.

— Здравствуйте… — ее имя и отчество предательски вылетели из головы. — Заходите.

— Рита, ребята уехали, пирог не захотели с собой взять, я вам принесла. Для мальчика.

Мальчик тут же сообразил, что речь о нем, выбрался из песочницы и подбежал к нам.

— Здьясте! — выдал он со своей фирменной улыбкой, и, похоже, моя будущая свекровь поплыла.

— Здравствуй, — она присела перед ним на корточки. — Тебя как зовут?

Дальше последовал стандартный набор о том, что он «Йеонид», что ему «скойо тьи» и что он вот-вот пойдет в садик. Плюс обычный вопрос, от которого мне никак не удавалось его отучить:

— А вы кто?

— А я ваша соседка, — Витькина мама махнула в сторону дома с красной крышей. — Вон там живу.

— Там зывет дядя Витя, — возразил Бобер, сдвинув брови.

— Я тоже. Я его мама.

— Тогда здойово! Идемте, я вам замок показу.

Похоже, потенциальная бабушка была убита наповал с первого выстрела. Сунув мне контейнер, она покорно пошла за ним — смотреть на песчаный замок, знакомиться с Корвином и Гримом. Я сидела на лавочке, трескала за обе щеки пирог с вишнями и наблюдала за ними.

А это правда Витькина мама? По моему первому впечатлению от встречи на улице и по его рассказам выходило какое-то занудное чудище, а вчера я толком не смогла составить мнения. Но сегодня она была совсем не такая. Симпатичная пожилая женщина. Они с Бобром о чем-то оживленно беседовали и смеялись, вполне довольные друг другом.

Или, может… — я даже хихикнула от этой мысли — может, она, как почтальон Печкин, раньше была злая, потому что внуков не было? А тут вдруг нарисовался в перспективе такой обаятельный болтун, и резко подобрела?

— Придешь ко мне в гости, Леня? — спросила, уходя, Витькина мама — господи, как же ее зовут-то? — Обязательно приходи.

— Пьиду! — пообещал Бобер, снова расплываясь в улыбке.

* * *

Погода в сентябре стояла теплая, можно было побыть на даче еще, как Тамара, но мы перебрались в город уже в первых числах. К большому огорчению Витькиной мамы Людмилы Максимовны — «бабы Юды». Неожиданно у них с Бобром вспыхнула такая бурная взаимная любовь, что Наташа даже начала немного ревновать.

— Наташ, не стоит, — успокаивала я. — Все равно она здесь, а мы в городе.

Для Вити это оказалось хоть и приятным, но все же сюрпризом.

— Маму как подменили, — удивлялся он. — Такая вдруг милая стала.

— А чего ты хочешь, — я пожимала плечами. — Ей просто здесь было скучно и одиноко. От Славы ее Елена отодвинула, ты приезжал редко. Ну и внуков хотелось. Она уже наверняка думала, что их никогда не будет. А тут такое… оружие массового поражения.

— Да, против Бобра никому не устоять.

На мою долю ее внимания перепадало в разы меньше, но общались мы вполне мирно. На осторожный вопрос о свадьбе, я ответила все то же: чуть позже, поскольку еще слишком мало знакомы. И, перебираясь в город, пообещала, что будем приезжать в гости.

Витька помог нам собраться, а дома — разобрать вещи. Ну и… остался ночевать. Утром я пошла вывести Корвина, а когда вернулась, обнаружила на кухне еще не вполне проснувшегося Бобра. Удивленно моргая, он выдал:

— Дядя Витя, ты будес с нами зыть?

— Если не возражаешь, — спокойно ответил тот и при этом покосился на меня, так что вопрос, похоже, был двухадресным.

Я промолчала. Бобер подумал и милостиво кивнул:

— Не возьязаю. Дай пять!

Давясь от хохота, я уползла в ванную, а Витька поехал за своими вещами. И как-то совместная жизнь получилась у нас подозрительно легко. Не без шероховатостей, конечно, но не тех, которые превращаются в проблему.

Следующие несколько дней я убила на подготовку Бобра к садику: нужны были свежие медицинские справки, а еще пришлось купить уйму всего, прямо как приданое невесте. Витя тем временем впахивал на два фронта, и по своим гостиницам, и по моим.

Вопреки всем страхам, в садик Бобер вписался довольно органично. Ни слез, ни протестов. Вполне социальное существо, в любом коллективе чувствующее себя как рыба в воде. К счастью, группа была новой, только что набранной, и иерархия в ней еще не сложилась. Первые дни я забирала Бобра после обеда, но уже к концу недели рискнула оставить на полный день. А в субботу мы поехали на дачу, сдали его бабе Юде и ушли к Тимаевым.

— Рит, есть у меня одна мысль, — сказал Витя, когда на обратном пути мы остановились на «нашем» месте у озера. — Давай на недельку к твоим в Болгарию слетаем. С Бобром.

— Ой, — испугалась я. — Ну… хорошо бы, а работа?

— Надо уметь делегировать полномочия. Будем на связи. За неделю ничего не рухнет.

— А садик Бобриный?

— А что садик? Не школа же. Вернемся — пойдет снова. Будет крутой перец, приехавший из заграницы. Давай, Рит. Твои сколько его не видели? И я с ними познакомлюсь. И гостиницы проверим. А то ковидла опять в рост пошла, может, снова границы закроют. Сейчас достаточно сертификата о вакцинации. И рейс прямой до Бургаса есть.

— Ну ладно, — согласилась я, потому что очень хотелось поехать, да еще и всем вместе. — Прямо завтра и займемся.

* * *

У меня были сильные подозрения, что Витька все подготовил еще до нашего разговора. Потому что на все про все ему понадобилось минут десять, если не меньше. Я и глазом моргнуть не успела, а он не только купил билеты на завтра, но и зарегистрировал нас на рейс.

— Собираемся, — скомандовал он и пояснил для Бобра: — К бабушке в Болгарию. На самолете полетим.

— Уйя!!! — завопил тот и заскакал, как кузнечик.

Получилось суматошно, и я чуть не забыла предупредить воспитательницу, что мы уезжаем. И Катю. И Наташу, которая согласилась присмотреть за зверинцем. А еще выяснилось, что нет крема для загара. И сланцы порвались. И…и…

— Рита, уймись! — приказал Витя. — Главное — не забыть паспорт, банковскую карту и телефон. Ну и ребенка, конечно. Все остальное — мелочи. Там купим.

Мне такое было в новинку, но, надо сказать, подобный подход понравился намного больше, чем привычка Эрика распланировать все на полгода вперед и начать собираться за две недели.

Сначала я хотела сделать родителям сюрприз, но потом подумала, что это немного слишком, и позвонила из аэропорта Бургаса, пока Витя подписывал арендный договор на машину. Сказала, что еду — и не одна. Нет, не только с Бобром. Увидите.

Даже в урезанном варианте сюрприз вышел основательный. Родители еще не отошли от моего развода, а тут такое… Впрочем, Витьке удалось их обаять, и, как мне показалось, не в последнюю очередь тем, что Бобер не отходил от него ни на шаг. Вот правда, за родным папашей он никогда так хвостом не бегал. Хотя это создавало нам определенные сложности: уединиться получалось только ночью.

Гостиница наша находилась в городке Слынчев Бряг, или Солнечный Берег, в десяти минутах ходьбы от пляжа. Родители жили в квартире на первом этаже и Бобра забрали к себе, а мы устроились в номере на третьем. С видом на закат, которым любовались с балкона.

— Рит, это все как — серьезно? — улучив момент, спросила мама. — С Виктором?

— Ну… вполне, — уклончиво ответила я.

— Он очень приятный. Поженитесь?

— Возможно.

На самом деле больше эта тема ни разу не всплывала с тех пор, как я попросила притормозить. Вот вообще. Ни намека. Даже когда Витька переехал ко мне. Я начала немного нервничать. Он теперь что, ждет, когда я сама ему предложение сделаю? Или решил, что и так неплохо?

На пятый день нам удалось удрать на пляж без Бобра: мама забрала его с собой к приятельнице, которая разводила кроликов. Мы хотя бы смогли поплавать вместе, а не по очереди.

— Прямо вспомнили молодость, — сказал Витька, обнимая меня в воде.

— В смысле?

— Ну… как познакомились. Кажется, что это так давно было. То самое… на озере.

Волна плеснула в лицо — точно как тогда. А когда я отфыркалась, держась за его шею, увидела парашют, летящий на тросе за катером.

— Парасейл, — Витька проследил мой взгляд. — Хочешь?

— С ума сошел? — ужаснулась я.

— Слабо, Мохнолапая? — спросил он вкрадчиво, скользнув рукой под купальник.

— Мне не двенадцать лет, чтобы на слабо вестись.

— Ага, значит слабо.

— Ладно, черт с тобой, давай.

Я плелась за ним в направлении, куда указывала стрелка с надписью «Parasailing», удивляясь себе: совсем с ума сошла, да? Через десять минут мы уже были на катере, где на нас нацепили спасательные жилеты и усадили в хлипкого вида парные сидушки. Двигаясь вдоль берега, катер набрал скорость, и мы поднялись в воздух — все выше и выше. Страшно было только первые несколько секунд, потом стало так здорово, что я едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга.

Это было необыкновенно — вдвоем, в небе!

— Рита, выйдешь за меня замуж? — Витя сжал мою руку.

Я молчала, хотя так и тянуло заорать: «да».

Блин, ну что я за дура такая? И что он за дурак? Ведь был же женат, неужели его жене тоже клещами приходилось вытягивать, что?..

— Рита? Пожалуйста. Я тебя очень люблю!

— Миронов! — на глаза набежали слезы. Наверно, от ветра и от солнца. — Если б ты сказал это раньше, мы бы уже были женаты.

— Ну… — смутился он. — Я думал, это очевидно.

— Нет. То есть да. То есть… Слушай, — я вдруг разозлилась, — один товарищ тоже думал, что это не обязательно. И так ведь очевидно. И никогда ничего такого не говорил. Я понимаю, что это могут быть просто пустые слова…

— Не пустые!

— Я не про тебя. А про то, что все равно хочу их слышать. Много. Часто. Потому что…

— Я!!! Тебя!!! Люблю!!! — заорал Витька так, что у меня уши заложило. Наверно, весь пляж слышал.

— Придурок! — рассмеялась я.

— Теперь услышала? Ну так что, Мохнолапая? Как насчет того, чтобы стать Мироновой? Или Эгерс тебе нравится больше?

— Нет, — я прикинула, смогу ли дотянуться и поцеловать его, и решила, что стоит отложить это до приземления, то есть приводнения. — Миронова — определенно лучше. И, кстати, я тебя тоже люблю!