Эпилог

— Сибирцев, ты страшный человек, ты знаешь это? — вздыхала Любаша, прижимаясь к мужу огромным животом. — Ну вот накаркал же, когда на узи пошли! Напророчил! Ой! Пинаются!

На УЗИ оказалось, что у четы Сибирцевых будет двойня. Королевская — мальчик и девочка.

— Я? — Савва округлял глаза и прижимал горячие ладони к тому месту, где кто-то из их с Любашей детей активничал. — Ч-ш-ш, Сибирцевы! Не шалим! Не расстраиваем нашу мамочку!

Дети, реагируя на голос папы, всегда сразу же успокаивались. Люба устало укладывала голову на плечо мужа и затихала. Рядом с ним ей всегда становилось легче.

Последние две недели до родов были самыми тяжелыми. Детки были крупными, мамочка уже на границе того возраста, когда принято рожать в первый раз.

— Любаш, зато сразу раз — и отстрелялись, — улыбался счастливой улыбкой тот, кто всегда был немногословен и уж точно малоэмоционален.

Но с этой женщиной Савва не узнавал сам себя — рядом с ней он не мог не улыбаться.

За неделю до назначенного врачами срока они поехали в роддом.

Сибирцев вез свою драгоценность аккуратно, делая частые остановки на “подышать” и на “сходить пописать”. Он предлагал Любаше отправиться в город на вертолете, но она отказалась. Сказала:

— Хочу с тобой, и по земле.

И он, конечно же, уступил. Любаша вила из этого сурового мужчины веревки и завязывала их своими тонкими изящными пальчиками в красивые узелки. Он это знал и сам, но охотно позволял это делать.

Любовь ведь она такая, да…

Савва, отстаивая звание “идеальный муж”, присутствовал на родах.

Держал жену за руку, массировал поясницу и выслушивал всё, что она о думает о нём, о сексе, о планах на их дальнейшую сексуальную жизнь и в целом о том, почему страдают только женщины.

Он со всем соглашался и не отходил от жены дальше, чем на пару шагов.

Дети у Сибирцевых родились в срок и здоровенькими, но их всё равно в первые сутки положили в кювезы. Они лежали там такие трогательно-маленькие, в махоньких вязаных шапочках, варежках и носочках, и сладко спали.

При виде этой картины даже у сурового мужчины, коим Савва всегда был, сердце сбоило, а на глаза наворачивались слезы.

Первые фото детей он отправил своей тетушке и Любашиному отцу. Подписав: “Мы родились. Ждем любимых родственников в гости через месяц”.

Оба тут же поздравили и пообещали прилететь.

Ни Агнесса, ни Михаил не обиделись. Понимали, раньше к новорожденным нельзя — карантин.

Любаша, устав, уснула.

Савва вышел в коридор, огляделся и направился к посту медсестер.

— Мне надо в город по делам уехать.

— Езжайте, не переживайте! — женщина тепло улыбнулась. — Часа три у вас точно есть.

Савва, оставив жене записку, уехал. Нужно было забрать из магазина перевозки для грудных детей и установить их в машине.

Они с Любашей не были суеверными, а потому в их доме давно была обустроена детская и куплено в неё всё, что только можно было себе представить.

Савва никогда раньше не интересовался всеми этими кроватками, сосками, подгузниками и видеонянями, а потому был шокирован, узнав, сколько всего надо для новорожденных. Но не признать того, что это все им необходимо, он не мог.

Он лично проводил собеседования с потенциальными нянями, и в результате была отобрана самая лучшая и опытная из претенденток. Её тоже надо было предупредить о том, что дети родились, и что через два дня она приступает к работе.

Женщина ответила сразу на его вызов и подтвердила, что готова переехать к ним жить. Заверив, что сама доберется до их дома.

После общения с няней у Саввы оставалось ещё одно дело. Об этом Любаша ничего не знала.

Он, в благодарность за детей, заказал для Любаши потрясающей красоты гарнитур из белого золота, состоящий из кольца и сережек с камнями. Это были сапфиры в обрамлении белых бриллиантов. Вот его-то и надо было забрать из ювелирки.

Кто ж знал, что судьба его там сведет с Мариной и её любовником.

Савва узнал избранника своей бывшей любовницы — это был местный бизнесмен, менее года тому назад овдовевший.

Мужчина был круглый, как колобок, ниже своей новой избранницы на полголовы и на двадцать пять лет её старше. Они, как оказалось, выбирали обручальные кольца.

Марина сделала вид, что они не знакомы, Савва не стал настаивать.

Ему вынесли его заказ, продемонстрировали, упаковали гарнитур в красивую подарочную коробку, он расплатился и уехал.

Кстати, Любаша ничего не знала не только о подарке, но и о своем бывшем недоженихе.

Савва не удержался, пробил о нем инфу. Он привык держать руку на пульсе, а уж в этом-то вопросе он просто обязан был это сделать.

Антон Цапля вернулся в свой город, но и там не долго гулял в холостяках. Нашел себе через сайт знакомств одинокую даму, и вновь старше себя.

Правда, на этот раз женщина была старше его на двадцать лет. У дамы была сеть цветочных магазинов и два кота. Наследников у бизнес-леди не имелось.

Цапля быстро перебрался в город, где жила дама, и так же быстро взял её в оборот.

Судя по фото с камер наблюдения, пара не расставалась. Но Савва был уверен, что это не от большой любви между ними, а лишь потому, что властная женщина боялась отпускать от себя свое сокровище. Не приведи Господи, уведут!

Сибирцев в очередной свой визит в столицу показал эту инфу тестю и получил лаконичное:

— Долбоящер!

— Согласен.

Потом Фролов неожиданно замялся и, понизив голос, спросил:

— На меня тоже уже всё собрал?

— Естественно.

— И? Что скажешь, примет мой выбор Люба?

— Это только твоя жизнь. Тебе её и жить, — рассмеялся, но не стал тянуть с честным ответом, проговорил уверенно: — Примет. Любаша уже в курсе. Как раз таки Цапля и слил ей инфу о твоей даме сердца.

— А где, говоришь, этот мудила теперь обитает?

— А я не говорил, — Савва хитро улыбнулся. — Забей! Надо оно тебе, Михал Иваныч? Нашим детям дед живой и счастливый нужен. У нас родственников, как ты знаешь, не так много.

Бычара помолчал, потом спросил вдруг:

— Выпьешь со мной? Тебе для настроения, мне для храбрости.

— Че-е-его-о-о?? — Сибирцев расхохотался.

— Чего слышал! Ржет он мне тут. Раз собирал обо мне инфу, то сам всё знаешь. А тут я ещё и облажался. В очередной раз.

— А, ну если так, то давай выпьем, — согласился легко.

Тесть разлил в хрустальные бокалы янтаря пятнадцатилетней выдержки, протянул зятю.

— Я за твою дочь, — поднял Савва бокал.

— Ну а я за удачу! — тесть вздохнул и отсалютовал в ответ.

— Если что — привози свою избранницу к нам. У нас, в Сибири, все с неожиданной стороны открываются.

— Учту. Спасибо, — усмехнулся в ответ.

Любаша с Саввой уехали к себе, а Михаил поехал мириться со своей женщиной. Только вот очень уж расстроенным Фролов в тот момент, когда покупал цветы своей красавице, не был — это Савва всё-таки по камерам тоже отследил.

А то мало ли… Всякое бывает… Хоть там и был в арсенале защиты Цербер, женщину себе тесть выбрал со взрывным характером.

****

Ах, да! Пельмени!

Пельмени Любаша лепила мужу исправно и много. Та самая няня, что учила когда-то девочку готовить, поделилась с ней и этим секретом. Отец Любаши тоже обожал пельмени, так что да, молодая супруга смогла и тут удивить своего придирчивого в этих вопросах мужа.

С того момента, как Савва попробовал это блюдо в приготовлении жены, других пельменей он не признавал.

***

Савва припарковал свой автомобиль на парковке перед роддомом и уже поднимался на лифте на нужный этаж, когда ему позвонила Любаша и сообщила:

— Савва, я придумала имена нашим детям, — проговорила тихо, глядя на сладко посапывающих малышей. — Как ты смотришь, если мы назовем их в честь твоей тетки и моего отца? Агния и Михаил.

— Положительно смотрю, Любаш, — ответил в трубку, но уже входя в палату, где сейчас находилась его семья. — Это тебе, мамочка, протянул он жене огромный букет из белых роз и плоскую коробочку из синего бархата. Люблю тебя, жена.

— Люблю тебя, муж, — ответила эхом, счастливо улыбаясь.