Глава 14

Маша

Меня накрыла странная апатия. Все равно, куда мы едем и зачем. Я успела тихо поплакать и теперь просто смотрю в запотевшее стекло. На нем скапливаются капельки влаги, стекают вниз, образуя прозрачные дорожки. В который раз провожу по ним рукавом, чтобы видеть то, что происходит снаружи. А там ночь. Темная и мрачная, как обычно бывает вне города.

Интуиция не подвела. На кого теперь злиться? На себя за то, что не прислушалась к ней? Или на Кира за то, что обманул? Это будет не честно. Да, он сволочь, конечно. Обаятельная, точно попадающая в цель в нужный момент, сволочь. Но я ведь его тоже использовала. Поддалась этому блондинистому «магниту» и утонула на некоторое время в голубых озерах его глаз спасаясь от чувств к другому. Если бы это продлилось дольше, наверное, я бы захлебнулась. Терять себя рядом с Киром оказалось тоже страшно. Эта «таблетка» не помогла. То ли я с дозой не угадала, то ли меня уже поздно лечить.

За окном появились очертания низеньких домов. В некоторых дворах горят лампочки под крышей освещая крыльцо.

Святослав аккуратно сворачивает на грунтовку. Еще немного и знакомый дом, в котором не горит свет в окнах.

Да. Вот и он. Могла бы догадаться, куда Чернов меня повез.

Он остановился у калитки. Открыл для меня дверь и подал руку. Я отстегнула ремень безопасности, вышла все так же молча. Говорить не хочется. В язык будто свинца налили. Он стал тяжелым и неповоротливым. Свят и не просит меня говорить. Он ведет во двор, затем в дом.

— Маш, мне надо уехать. Вернусь я только в конце недели. Здесь тебя никто не станет доставать с расспросами, ты ведь знаешь, — киваю. — Я очень тебя прошу меня дождаться. Приеду и вплотную займемся твоим центром. Развеешься, подышишь свежим воздухом. Софи на бабушке. Я не вешаю на тебя свою дочь. Я хочу, чтобы ты отдохнула и успокоилась. Хочешь, выдерни сюда Томку с близнецами. Пацанам здесь понравится, а бабушке будет веселее.

— Спасибо, — давлю из себя каждую букву.

— Ерунда. Все, я погнал. Как доберусь до цивилизации, буду на связи. В дороге могу пропадать.

Святослав улыбается и сбегает. Закрываю за ним дверь на внутренний засов, ложусь на кровать в спальне и смотрю в потолок. Не хочется ни есть, ни спать, ни двигаться. Здравствуй депрессия? Нет, это я уже проходила. Туда я точно не хочу. Просто усталость и обида за то, что я росла-росла три года, а противостоять Виталине так и не смогла. Можно было быть жёстче, залепить пощечину Киру. Но просто уйти от них ото всех мне хотелось больше, чем кидаться грудью на амбразуру. Надо всегда уметь держать лицо и оставаться человеком. А иначе кем я буду? Такой же, как Виталина.

Меня разбудил детский визг, доносящийся со двора. На губах расцвела улыбка, будто дернули рубильник где-то внутри впрыскивая в кровь порцию эндорфинов.

Подскочила с кровати, сладко потянулась и подошла к зеркалу, расположенному прямо на дверце шкафа. Оттуда на меня смотрит растрепанное чудо-юдо с красными глазами и маленькой ранкой на нижней губе. Плохо помню, когда я ее так прикусила. Да и ладно. Это все такие мелочи!

Нашла свою сумку, в ее недрах раскопала расческу. Волосы с трудом поддаются, но я аккуратно прочесываю прядь за прядью. Ловлю в этом простом действии странный символизм сравнивая процесс распутывания волос со своей жизнью. Я же вот так, постепенно, по ступенечке двигалась вверх все эти годы. Неужели я дам какой-то стерве сломать себя? Ну уж нет! Перебьётся!

А на Кира я не злюсь. Вот вообще! Он стал моим маленьким приключением. Ярким, интересным, волнующим. Да, за бабки Черновых. Да и черт бы с ними. Я буду вспоминать об этом, как о новом опыте. Запишу на подкорку, как еще один жизненный урок.

Было приятно почувствовать себя женщиной, желанной и интересной. После расставания со Святом и потери двух беременностей я потеряла это ощущение. Жизнь заполнилась борьбой с собственной болью, с развившимися комплексами. Она стала механической и лишь Центр стал отдушиной, но это все равно не то. А тут все так молниеносно закрутилось. Святослав напомнил мне о том, что я могу чувствовать, Кир перещелкал кучу тумблеров в моей голове внеся в привычный уклад настоящий хаос и вихрь новых эмоций. Я снова начала дышать. Пусть не им. Но не без его «пинка» я снова чувствую, что за спиной вырастают крылья.

Заплела тугую косу, подмигнула своему отражению в зеркале. На кухне быстро плеснула в лицо прохладной водой и вышла во двор.

— Здравствуйте, Таисия Николаевна.

— Здравствуй, Машенька, — улыбается мне бабушка Свята. — внук мне записку оставил, чтобы мы тебя не будили.

— Спасибо. Вам нужна помощь? — ищу взглядом Соню, но пока нигде не вижу.

— Нет. Ты поешь и отдыхай, — машет она рукой.

— П-привет, — подбегает и замирает передо мной столбиком София. Штанишки в земле испачканы. Руки чуть чище. Даже на щечке пара мазков.

— Здравствуй. Ты где так измазалась? — улыбаюсь смущающейся малышке.

— К-копала ямку б-бабе, — отвечает она.

— Ого! — делаю большие удивленные глаза.

— Соф, а расскажи тете Маши, кого мы с тобой там видели? — баба Тася гладит внучку по головке. Это придает ей некоторой уверенности. Пожевав губку, она пару раз моргает.

— Червячка, — выдает совершенно чисто.

— Это ты из-за него так визжала? — подхожу к девочке, присаживаюсь на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне, стираю пальцем мазки грязи с ее щеки.

— Да, — снова смущаясь кивает Соня.

— Скажу тебе по секрету, я хоть и взрослая уже, но червячков тоже немножко боюсь, — подмигиваю малышке. София заметно расслабляется, получив поддержку и услышав, что оказывается большим тетям тоже бывает страшно.

Я все же нахожу для себя дело. Сидеть сложа руки не хочется, да и неудобно. Закончив во дворе, мы вместе ужинаем. Баба Тася укладывает Соню спать, а мне тактично не задает вопросов.

Стянув старый плед с кровати, укуталась в него, вышла на крыльцо, устроилась на деревянных ступеньках. Хорошо здесь. Тихо. Дышится легко. Только оставаться я не планирую. Помню, что Святослав просил дождаться его именно тут, но мне надо домой. У меня там Центр без присмотра и Васька голодный. Он же не простит меня за такое.

Святослав

Добрался до соседнего городка, сгрузил вещи в номер маленького отеля и сразу же набрал Машу.

— Ну как ты там? — задал вопрос, как только она ответила на звонок.

— Гораздо лучше. Спасибо тебе, Свят, — говорит уже гораздо спокойнее.

От резко замолкающих на фоне стресса девочек у меня автоматически все внутри сворачивается в узел. И я безумно рад слышать родной голос. Понимаю, что вот сейчас отпускает. Всю дорогу тормозил себя, чтобы не развернуться на трассе, не вернуться к ним хотя бы еще на день. Скучаю дико. По Машке, по Соне. Они у меня даже пугаются и грустят одинаково.

Так не бывает, наверное. Но я ловлю это сходство в мелочах и мне в кайф от того, что Маша уехала со мной из ресторана. Это показатель. То самое неосознанное доверие, которое живет очень глубоко. Его невозможно придумать или подделать. Я благодаря дочери научился подмечать такие вещи и гораздо больше ценить тех, кто мне по-настоящему дорог.

— Ерунда, — отвечаю Машеньке. На моих губах появляется улыбка с нотками облегчения.

— Ты не прав, Святослав. Это совсем не ерунда. То, что ты сделал там…, вступился, защитил, закрыл меня ото всех… — она волнуется, я это прекрасно слышу. — Для меня это правда очень-очень много значит, — признается Маша.

Мое сердце ухает вниз, кажется, до самых пяток. Возвращается обратно, приятно сдавливая грудь. Это звучит лучше, чем: «Я тебя люблю».

— Уже можно открыть глаза, — смеюсь, представляя, как она сейчас жмурится.

— Угу, — догадываюсь, что в этот момент Машка кивает. — Свят, откуда ты…? Блин! — она тоже смеется.

— Ты когда очень сильно волнуешься, часто так делаешь, чтобы набраться смелости. Маш, — зову ее уже серьезно, — ты ведь не дождешься меня у бабушки? — риторический вопрос. Я еще когда просил ее об этом, понимал, что скорее всего уедет. Не уверен, что остался бы на ее месте.

— Нет, прости, — что и требовалось доказать. — Свят, у меня там кот, — оправдывается. — И Центр, — приводит более весомый аргумент. — Я утром поеду домой.

— Мне было бы немного спокойнее, если бы ты осталась в деревне, но что такое бизнес, я прекрасно понимаю. Отправлю за тобой машину со своим водителем. Он часиков в восемь тебя заберет и будет в твоем распоряжении, пока я не вернусь. А твою машину отгонит на техосмотр. Лишним не будет. Хорошо?

— Компромисс? — тихо смеется Маша. — Договорились.

— Умничка, — выхожу на балкон, облокачиваюсь на перила и щелкаю зажигалкой. — Машенька, — зову ее после короткой паузы.

— Ммм, — откликается она.

— Ты будешь меня ждать? — и я не про бизнес сейчас у нее спрашиваю. Думаю, Ковалева это прекрасно понимает, поэтому медлит с ответом. Слушаю ее дыхание в трубке. Закрываю глаза, чтобы мысленно сократить между нами расстояние.

— Буду, — отвечает совсем тихо.

— Спасибо…

Заканчиваю наш ночной разговор.

Несмотря на усталость, спать почти не хочется. Включаю небольшой телевизор на стене, чтобы уютно бубнил в единственной комнате этого номера. Заказываю поздний ужин с доставкой из ближайшего ресторана, доступного в это время суток.

Выхожу из душа с полотенцами на бедрах и шее. Экран на мобильном светится. Провожу по сенсору пальцем, открываю сообщение:

«Прости меня за Кирилла».

Долго набираю разные варианты ответов, но ни один не может вместить в себя все, что я чувствую и думаю касаемо этой ситуации. В голову приходит лишь одно слово, к которому и объяснения не нужны:

«Простил».

Это то, что ей важно услышать сейчас.

На самом деле, как бы больно мне не было, как бы не рвало на части от одной лишь мысли, что она была с ним так близко, я не имею права злиться на Машу. Так что и прощать ее, по сути, мне не за что. Между нами ничего сейчас нет. Только мое неуемное желание вернуть бывшую жену и ее чувства, которые я разбередил своим внезапным появлением в ее жизни. Мы оба не справились с ними и знатно налажали.

Обо всем этом мы поговорим, когда я вернусь.

Она будет ждать меня. Только это важно.

Маша

Принять решение о том, чтобы сделать шаг навстречу к Святу вдруг оказалось очень легко. Сидя на крыльце у старого деревенского дома бабы Таси, я поняла, что жду его звонка. Не просто отчетного: «Привет. Я добрался. Все окей!». Мне захотелось услышать его голос. Родной, теплый, уютный. Голос, который знает обо мне все. Который может согреть, когда холодно, который забавно бурчит на кухне шурша упаковками от конфет.

Перед глазами снова и снова мелькает одна и таже картинка. Нет, не та, где бывший муж успокаивал меня в своем кабинете после стычки со старшим Черновым. И даже не тогда, когда кинулся на Кира в моей квартире. Это мальчишеский поступок.

Я все еще вижу совсем другое: его широкую спину, которой Святослав закрывает меня от матери и других присутствующих. От всего ресторана прячет, принимая самый тяжелый удар, удар от своей семьи на себя. Близким, какие бы они ни были, противостоять всегда сложнее, чем посторонним людям.

Именно в этот момент мне захотелось встать рядом с ним.

Обводя пальцем неровности на ступеньках, возвращаюсь далеко назад. В наше совместное прошлое. Там сначала очень тепло, уютно и воздушно, а потом больно, страшно и одиноко. Там его затравленные уставшие взгляды и стойкий запах перегара в сочетании с едким сигаретным дымом. Смятые рубашки, нечищеные туфли. Мои бесконечные слезы и чувство безысходности.

Чего нам не хватило тогда, чтобы сохранить семью? Мы ведь любили друг друга. Мы и сейчас друг друга любим. И это такая любовь, которую не могут вытеснить из сердца ни другие мужчины или женщины, ни время, ни ненормальные родственники. Я не могу вырвать это чувство из своей груди. Оно там обосновалось слишком прочно еще шесть лет назад. Я пыталась…

Эти три года без него сделали меня сильнее, увереннее в себе. Я стала взрослой, самодостаточной девочкой. А сейчас, когда мы прошли через этот маленький хаос моих страхов, неопределенности и то, как Святослав показал себя в данный момент, помогло мне понять, почему три с небольшим года назад все рухнуло еще до того, как он объявил, что уходит.

Кто-то должен был сделать шаг тогда. Крохотный, незаметный, но очень важный. Я не сделала, захлебываясь в своем горе, оплакивая неродившегося ребенка. И Чернов загнался так, что это в итоге привело все к печальным последствиям.

Сейчас шаг навстречу первым сделал он, защитив меня от матери. Это для меня гораздо важнее и значимее, чем деньги, переведенные на счет моего Центра. Деньги Свята меня никогда не интересовали.

Теперь мой ход. И я либо иду к Чернову слушая свое сердце, либо нет и это станет окончательной точкой, от которой возврата уже не будет.

Закрыв глаза дышу свежим ночным воздухом.

Телефон, лежащий рядом, вздрагивает вибрацией от входящего звонка. Мое сердце заводится с пол-оборота. Я улыбаюсь этой реакции и принимаю вызов.

Свят…

— Ну как ты там?

Искренне обеспокоенный, усталый после длительной поездки за рулем, голос пробирается прямо под кожу. Не сопротивляюсь. Позволяю ему заползти туда, растечься по клеточкам, разогнать кровь так, что начинают гореть щеки, и осесть щемящим чувством в середине груди.

— Гораздо лучше. Спасибо тебе, Свят.

Мне захотелось ему это сказать. Искренне. От всей души. Именно так, как я сейчас это чувствую, стараясь не дышать слишком шумно от подскочившего пульса.

— Ерунда.

Я слышу, как он улыбается. Чернов умеет это делать красиво и заразительно.

— Ты не прав, Святослав. Это совсем не ерунда. То, что ты сделал там…, вступился, защитил, закрыл меня ото всех… Для меня это правда очень-очень много значит.

Говорю ему то, о чем размышляла несколько минут назад. Нервы, натянутые как жгуты с момента его возвращения в мою жизнь, наконец, начинают раскручиваться.

— Уже можно открыть глаза, — Чернов смеется. Немного хрипло, нервно, по-настоящему.

— Угу, — машинально киваю головой. — Свят, откуда ты…? Блин!

Он знает меня. Жесты, привычки… Помнит. И я многое о нем знаю. Надо сказать спасибо его бабушке за то, что Святослав не стал похожим на своего отца.

Мы еще немного болтаем. Осторожно ищем точки соприкосновения. Он уступает мне приняв мое решение об отъезде в город, а я уступаю ему в ответ, соглашаясь на водителя. Такие вот мелочи, в которых смысла гораздо больше, чем в громких словах.

Еще долго держу в руках телефон после завершения разговора. Каким должен быть мой шаг к нему в ответ на ситуацию в ресторане?

Сомневаюсь…

Набираю одно и тоже сообщение. Стираю его. Как в одну строчку, состоящую из нескольких слов, вложить смысл так, чтобы Святослав понял его правильно? Почему я вообще уверена, что он поймет это так, как вижу я?

Потому что не стал упрекать. Потому что принял тот факт, что я имела право на этот опыт и полученные в нем эмоции. Они были нужны мне как воздух. Свят понял, что приять его правду, вылитую на меня, как ведро ледяной воды, спустя три года игнора, я сразу просто не смогу!

Да кто бы в такое поверил после столь фееричного расставания?!

Вот и я до конца не поверила. Зато в полной мере ощутила весь спектр тех, других эмоций, которые чуть не сломали меня однажды.

Чернов стал сильнее. Он вырос и в моих глазах, и кажется, в своих собственных.

Еще раз набираю сообщение: «Прости меня за Кирилла». Жму: «Отправить».

Я уверена, что Святослав поймет его правильно.

За то, что Кир пришел и взорвал мою устоявшуюся жизнь и я позволила ему в нее войти на какое-то время, я не чувствую своей вины. Ее нет. Женщина тоже имеет право на свое личное маленькое сумасшествие, на положительные эмоции, на сумасбродные действия просто ради себя. Чтобы включиться. Чтобы вдохнуть полной грудью. Чтобы увидеть блеск в глазах глядя на отражение в зеркале. Она имеет право быть слабой и сильной одновременно. Тоже не для кого-то, для себя. Имеет право испугаться, запутаться, влюбиться на несколько секунд, пока не включилась в голове сварливая «баба Маша» с кучей запретов и дурацких стереотипов. Она имеет право любить бывшего мужа до одури, понимая, что он бывший и там было больно. Имеет право не хотеть этой боли. Остерегаться ее. Женщина имеет право быть разной.

И раскладывая все это внутри себя, становится плевать, если честно, что Кирилла проплатила Виталина. Я верю в силу бумеранга. Все это помогло мне разобраться в себе и впервые за три года задышать иначе. И бывшего мужа увидеть с другой стороны. Понять, что я действительно до сих пор люблю этого кареглазого гада, а не просто остатки старых чувств забултыхались где-то на дне при его появлении.

А прощение у Святослава я попросила за то, что это все вышло так, будто я ему назло с Киром встречаюсь и больно хочу сделать намерено. Это не так. Мстительность не в моем характере.

Ревность бывшего мужа была безусловно приятна. Не верю тем, кто говорит, что им неприятно, когда их ревнует мужчина, особенно бывший.

Этот шаг я сделала не ради того, чтобы зацепить Святослава. Я сделала его только ради себя.

«Простил», — через некоторое время пришел ответ.

— Спасибо, — шепчу одними губами глядя на звезды.