Глава 17

Святослав

— Моя принцесса, — прижимаю дочку к себе.

Соня вцепилась в меня обеими руками, обняла ногами изображая из себя маленькую обезьянку. Спокойная обстановка и свежий воздух идут ей на пользу. На щечках здоровый румянец, глазки светятся и говорит чище.

— Ба, не замучила она тебя тут? — сажусь с малышкой на табуретку. Она ерзает, устраиваясь удобнее.

— А должна? — бабушка довольно косится то на меня, то Машу. — Знаешь, какая она помощница? Кроликов, курочек сама кормит, воду им носит. У нее даже ведро свое есть.

— Да ты что? Целое ведро? — смотрю на довольно улыбающуюся Соню.

Дочка спрыгивает на пол, уносится на улицу и возвращается обратно с детским голубым ведерком.

— Для з-зайков, — важно сообщает мне.

— Ммм, — стараюсь не рассмеяться в ответ. Такая забавная сейчас. Маша сидит напротив и прячет лицо в ладошках. — Для зайков значит?

— Да, — важно кивает.

— Точно для зайков?

Приложив пальчик к подбородку, задумалась. Топает ножкой по полу выказывая бурную мыслительную деятельность.

— Не мучай ребенка! — фыркает бабушка, кинув в меня кухонным полотенцем.

— Я не мучаю. Она знает, что зайцы живут где? — вопросительно смотрю на дочку.

— В лесу! — вспоминает она. Роняет ведро себе на ногу. Морщится и пинает его в сторону. Кого-то тут разбаловали, я смотрю.

— Но ведь наша бабушка не живет в лесу, малыш. У нашей бабушки кролики, — напоминаю ей.

— Ну ты и зануда, Чернов, — не выдерживает Маша. — Ты не забыл, сколько ребенку лет?

— Я спрашиваю у нее только то, что она знает. С ней очень хорошо занимается няня…

— А еще логопед, психолог и моя Катя. Я помню, Свят. Соф, иди ко мне, — машет ей рукой. — Съедим все папины карамельки, чтоб не приставал со всякой ерундой. Зайки ему не нравятся.

Соня стоит на месте и ждет моего разрешения. Отцовское сердце наполняется гордостью. Я не объяснял еще, что Маша не чужая. Ребенок реагирует правильно.

— Иди. Аккуратнее только со сладким, — подмигиваю ей.

Мне нравится, как мои любимые девочки контактируют. Они выложили все конфеты из вазочки на стол. Маша складывает из них простые рисунки, Софи повторяет. Дочке весело и интересно. И я не зануда! Замороченный просто. Надеюсь, это пройдет, как только история с отцом начнет меня отпускать. Но я не делаю то, что не нравится Софи. Она любит учиться, мы с ней учимся, любит танцевать, значит мы идем и записываемся на танцы, а если попросит платье принцессы, мы с ней и его обязательно найдем.

Перекусив бабушкиными щами, мы втроем отправились гулять. Переплел внизу наши с Машей пальцы, спрятал в свой карман, чтобы ей было теплее. Софи идет впереди нас собирая с обочины желтые и красные листочки.

— Я думал, что в моей жизни уже никогда такого не будет, — тихо признаюсь своей женщине.

— Я тоже, — она прикладывает голову к моему плечу и жмется ко мне всем телом. — Так страшно было, когда ты ушел, — тянется к моей щеке. Успеваю повернуть голову и поймать ее губы своими в быстром родном поцелуе.

— Больше никуда не уйду, — глажу пальцем ее руку в своем кармане. — Переедешь ко мне после того, как отец подпишет договор? Я хотел купить другую квартиру, но раз все так получилось, в этом нет необходимости. У нас с Соней уютно, — улыбаюсь Маше. — Только тебя не хватает.

— Давай решим это немного позже. Малышке надо ко мне привыкнуть.

— Я поговорю с ней на счет тебя. Она у меня умница. Она поймет.

Мы сходили на озеро. Софи попыталась покормить птичек найденными орешками, но у нее ничего не вышло. Недолго думая, ребенок решил, что рыбки тоже хотят кушать, и высыпал все в воду. Объяснил, что рыбки орешки не едят. Дочка расстроилась. Маша рассказала ей добрую сказку, а потом они играли в догонялки и кидались в меня сухими листьями.

Когда Софи начала спотыкаться от усталости, посадил ее к себе на шею и домой мы пошли уже гораздо быстрее, чем дотопали сюда.

Бабушка забрала Соню мыться перед ужином. Маша болтает с Томой по телефону. А мне просто хорошо. Сижу на крыльце обнимая ладонями кружку чая. Ноги приятно гудят. Последние дни я больше времени провел сидя или сидя, но за рулем и прогулка ощущается в тянущих мышцах.

— Они завтра приедут, — Машуня садится рядом со мной.

— Отлично. Утром сгоняю за свежим мясом…

— И за молоком! — слышу от бабушки.

— А вы там вообще моетесь, — смеюсь над ней.

Сам укладываю Соню спать. Малышка так нагулялась, что глазки закрываются сами. Она вцепилась своими маленькими пальчиками мне в руку. Глажу ее по волосикам тихо напевая мотив старой колыбельной. Завтра утром, до приезда гостей мы с ней обязательно поболтаем.

— Сладких снов, моя принцесса, — прижимаюсь губами к ее лбу, освобождаю руку и уже собираюсь пойти к Маше, как меня ловит бабушка.

— Я так рада, мой мальчик, что вы помирились. Мое сердце теперь будет за тебя спокойно. Иди к ней, — подмигивает она. — Во мне еще полно сил. На вторую внучку точно хватит.

— Ба, — закатываю глаза.

Вхожу в спальню. На стене горит ночник, а на столе сидит Маша и смотрит в небольшое окно. Спрыгивает, услышав меня. Подходит, обнимает. Цепляю ее пальцами за подбородок, приподнимаю голову чуть выше и сталкиваю наши губы в поцелуе. Поднимаю на руки, уношу на кровать. Старая мебель скрипит под нашим общим весом.

— Черт, — смеется Машка мне в шею. — я уже забыла этот звук.

— Я сейчас тебе напомню, — довольно урчу, стягивая с себя футболку.

Маша

— Томка!!! — крепко обнимаю подругу.

— Здаров, — получаю пару чмоков в щеку от Костика. Близнецы с любопытством глазеют по сторонам. — Ну здравствуй, Чернов, — усмехаясь Костя жмет руку Святу.

— Рад видеть, — мой мужчина с удовольствием отвечает на рукопожатие.

— Сволочь ты, Святослав, — не торопится отпускать его руку Костя. — Но мы это с тобой еще обсудим.

— Обязательно, — кивает Свят. — Сонь, иди сюда, — машет любопытной моське, осторожно выглядывающей в окно. Она мотает головой в разные стороны. — Привыкнет немного и выйдет.

— Не трогай ребенка, — машет на него рукой наша самая опытная мама. — Дать бы тебе, — фыркает подруга, а потом крепко его обнимает.

Я вчера очень коротко обрисовала им ситуацию. Костя выхватил у Томы трубку и возмущенно сопел, что он вообще-то мог бы и помочь, но я понимаю Святослава. На его месте я бы тоже максимально прикрывала близких людей. Тем более у ребят дети, а папа у Кости — личность тоже крайне неприятная.

— Так, — командует Чернов. — мальчики идут заниматься мясом и топить баню. Девчонки, накромсайте салатик какой-нить и отдыхать. Это приказ!

— Слушаемся, — отвечаем хором.

— Мне кажется, я не была здесь целую вечность, — Тома вдыхает свежий воздух полной грудью и жмурится от удовольствия.

Малышню взяла на себя бабушка. Софи перестала бояться и пошла играть с мальчишками, ну и конечно хвастаться любимыми зайками.

Мы с подругой режем овощной салат в открытой беседке, слушаем детский смех, разливающийся эхом по всей округе и стук топора, разрубающего поленья для бани.

Такое хрупкое, звенящее, как хрусталь, счастье, наполняет меня изнутри. Я даже надеяться боялась, что такое возможно снова. Сердце колотится, как сумасшедшее от переизбытка эмоций.

— Ммм, как пахнет, — мне на талию ложатся крепкие мужские руки. Чернов утыкается носом в местечко за ухом, забавно сопит и целует прямо в волосы.

Костя садится рядом с Томой на скамейку, обнимает ее и тоже нежно целует.

— Как в старые добрые времена, — довольно урчит подруга, нежась в руках своего мужчины.

Ребята растопили баню. Первым делом мы искупали там детей, пока жар не стал для них очень сильным. Переодели, отправили в дом обедать и спать. Теперь можно и самим оторваться.

Свят уложил меня на скамейку, сделал приятный массаж, а потом я с удовольствием отлупила его банным веником.

Аромат дерева буквально впитывается в кожу. Так хорошо…

Купели у бабушки нет. Парни организовали себе бочку с холодной водой на улице и ныряют в нее по очереди. Мы с Томой ограничились предбанником.

— Как вкусно, — маленькими глотками пью темный домашний квас. Он не дерет горло как тот, что мы покупаем в магазинах. Мягкий, пряный, с густой шапкой пены.

Напарившись до легкого головокружения, вернулись в дом. Быстро перекусили и тоже разбрелись по комнатам, понежиться в кроватке, пока спят дети.

Вечером наша компания в полном составе устроилась в беседке. Чернов с Костей по очереди крутят шампура. Бабушка по привычке суетится то поправляя что-то, то вспоминает, что забыла принести полотенца для рук детям. Еле усадили этот энерджайзер.

Софи полностью освоилась и теперь, не боясь взрослых, бегает вокруг беседки вместе с близнецами.

— А вот и мясо.

Свят снимает его с шампуров на большое плоское блюдо в центре стола. Сам накладывает мне в тарелку несколько кусочков. Впиваюсь в один из них зубами. Сок течет по пальцам, а мой стон становится лучшей наградой для повара. Чернов подтверждает это поцелуем, только после принимается за еду.

Под домашнюю медовуху завязывается легкий разговор о всяком: бизнесе, детях, планах. Никто не задает лишних вопросов, не лезет в душу, не копается в прошлом. Люди, собравшиеся сегодня за одним столом — это настоящая семья, и кровное родство здесь не при чем. Как показала жизнь, получить удар ножом в спину можно даже от самых близких от природы людей. Все случившееся помогло нам сильно переосмыслить друг друга и наши ценности.

Я понимаю, что это еще не конец. Осталось множество открытых вопросов. Но здесь и сейчас мне хорошо, я по-настоящему счастлива, глаза моего мужчины горят уверенностью, в каждом его слове, действии читается забота, любовь и чувство вины, которое только подстегивает двигаться вперед.

Спать разбрелись уже далеко за полночь. Я быстро уснула на плече у Свята.

Проснулась от его поцелуев, покрывающих все тело от шеи и ниже…

— Стой, — торможу его. — не сейчас. Иди сюда, — осторожно тяну его за волосы на себя. Недовольно морщится, но ложится рядом. Закидываю на него ногу, обнимаю рукой и замираю. — Давай просто полежим еще пять минуточек.

Чернова хватило на две.

Из комнаты он меня выпустил только к одиннадцати дня и только для того, чтобы быстро позавтракать, собраться и всем вместе пойти к реке.

Мальчишки раскопали в сарае удочки. За несколько часов даже рыбки немного наловили для кота.

Взбудораженные и веселые вернулись в дом только к вечеру. Пора собираться в город. Бабушка Свята загрустила. Чтобы не показывать нам этого, стала суетиться и собирать в дорогу домашние заготовки. Варенье для Сони и Томкиных мальчишек, салаты и соленые помидорки для нас.

— Береги их, — в который раз говорит Святу баба Тася. — и себя. Костя, а ты вот смотри на них и запоминай, как делать не надо!

— Баб Тась, да я на своей шкуре все это уже прошел. Вы ж знаете. Не переживайте. Присмотрим, поможем.

Крепко обнимаемся. Бабушка тихонечко смахивает слезы, пока мужчины рассаживают детей по машинам.

— Ты подумай над моим предложением, ба, — просит Чернов. — У меня в городе большая квартира. Там всем места хватит.

— Нет, мой хороший. Я свой век на земле доживать буду. Да и не дело быть третьим лишним в чужой семье, — она крепко держит его за руку.

— Ты не лишняя.

— Знаю. Я про то, что у тебя дочка и твоя женщина — семья. Остальным там делать нечего. Мы можем только наблюдать, поддерживать и как правильно сказал Костя, помогать. Поезжай, мой мальчик, — целует внука в щеку и тихо шепчет ему в ухо, — я горжусь тобой.