Глава 18

Маша

Возвращение в город принесло с собой приятную суету. В понедельник с утра вместо Центра мы поехали в офис к Чернову на встречу с юристом. Добрую половину дня разбирались с пакетом документов для того, чтобы получить государственную поддержку на мою задумку.

Все разложили по пунктам. Составили точный список предстоящих переделок первого корпуса. Все должно соответствовать официальным требованиям, иначе комиссия «зарубит» проект и второй шанс мне дадут вряд ли.

Юрист Святослава будет сопровождать весь этот процесс от начала и до конца. У меня есть и свой, но здесь совсем другие связи и знакомства. Глупо не воспользоваться, если мечта сама идет к тебе в руки.

К концу недели мы подписали долгосрочный договор аренды второго корпуса.

— Держи, — вручает мне бумаги Свят.

— Ааа!!! — радуясь, как ребенок новой игрушке, подпрыгиваю на месте и висну на шее у любимого мужчины.

Он подхватывает, кружит меня, ставит на пол и сладко целует. Впереди еще колоссальный объем работы. Надо найти хорошую бригаду, которая займется ремонтом корпуса. Надо перевести туда ребят с первого, чтобы начать ремонт и перепланировку в нем.

— Ты не представляешь, как много это для меня значит, — шепчу на ухо своему мужчине крепко его обнимая.

— Нууу… — тянет он. — Чуть-чуть, — показывает пальцами.

Я понимаю, что это не сравнить с теми масштабами, которые провернул он, чтобы избавиться от зависимости от отца, но такие перемены с Центром — для меня уже рывок огромных масштабов. Планировать и надеяться — это одно, а когда ты держишь в руках прямое доказательство того, что это сбывается — совсем другое. Словами невозможно передать то, что я сейчас чувствую. Спектр эмоций слишком широк. Я стараюсь показать их Святу, улыбаясь, обнимая его, целуя. Вкладываю в каждое прикосновение. Мой мужчина понимает и откликается. Это завораживающе отражается в его шоколадных глазах.

Все выходные они с Соней у меня. Свят звал к себе, но на своей территории мне пока спокойнее. Хотя это отговорки. Сердце одинаково сходит с ума независимо от геолокации. Я просто трусиха. Войти в его дом — это уже следующий этап нашего конфетно-букетного периода.

Общею и себе, и Святославу, что следующие выходные мы обязательно проведем у него. Тем более есть аргумент! Софии у меня нравится.

Малышка буквально за несколько минут нашла общий язык с Васькой. Мой кототерапевт теперь ни на шаг от нее не отходит. Спит рядом. Сидит у ее ног, когда Соня ест, а она втихаря делится с ним самыми вкусными кусочками со своей тарелки.

После ужина убираю со стола. На холодильнике тихо играет веселая музыка из старого мультфильма про маму-обезьянку.

— Приветик. Машк, есть дело на миллион, — выпаливает Томка, не дав мне сказать даже «Привет»

— Кого нужно убить? — смеюсь в ответ уклоняясь от щекотных поцелуев Чернова. Святослав усадил Соню посмотреть мультфильм перед сном, а сам вернулся, чтобы потискать меня.

— Сходи со мной завтра в торговый центр, — просит подруга. — Пожалуйста – пожалуйста. Пацанам нужны костюмы на утренник, а из меня та еще швея. Да и сейчас столько всякого интересного продают. Сходишь?

— Куда я денусь? Заедешь за мной в Центр после шести? — легко соглашаюсь.

— Конечно!

— Отпустишь меня с Томкой по магазинам? — кручусь в руках Свята, кладу влажные ладошки ему на плечи оставляя следы на серой футболке.

Могла бы и не спрашивать, но я знаю, что ему приятно.

— Хм… — делает вид, что глубоко задумался. — Даже не знаю, — жмет плечами. — Подожди ка минутку, не уходи никуда.

Сваливает, шуршит в прихожей вещами и возвращается ко мне с кошельком. Перебирает пальцами разноцветные пластиковые карточки.

— Вот она, — вытаскивает одну. — Держи.

— Зачем? — не спешу брать.

— Что за дурацкие вопросы? Ты по магазинам без денег собралась? — смешно фыркает он, напоминая мне сейчас Ваську.

— Так у меня есть…

— Теперь есть, — перебивает. — Мне будет приятно, если я прикоснусь хотя бы таким образом, ну скажем, к покупке нового нижнего белья, — урчит эта зараза. — Могу купить сам, если хочешь, — трется носом о кожу на шее, целует в ушко. — Хочешь? Но мне очень интересно, что выберешь ты.

— Хитрый котяра! — шутливо шлёпаю его ладошкой по крепкой заднице.

— Я подумаю, — подмигиваю ему.

* * *

После сумасшедшей ночи на нашем диване, утром мы все жутко опаздываем, а Чернову еще дочку домой надо завезти и переодеться.

— А я говорил, — сонно ворчит он из ванной. — надо было ехать сразу к нам.

— Нет, — крутит головой Софи опять обнимаясь с котом.

Святослав сначала закинул на работу меня, потом отправился по своим делам, а я погрязла в бумагах, ремонте, репетициях. Из этого круга меня выдернул звонок Тамары.

— А что уже шесть? — устало тру глаза свободной рукой.

— Половина седьмого, Маша. Выбирайся уже из своей пещеры, я на парковке прямо у входа.

Быстро собираюсь, выбегаю на улицу, нахожу взглядом большой семейный автомобиль подруги. Пока едем, успеваю немного отдохнуть.

На заполненной в час - пик парковке долго крутимся, выискивая местечко. Боковым зрением цепляю очень знакомую иномарку. Оглядываюсь, всматриваюсь. Номера не видно, а так точно и не скажешь, его она или нет. Мало ли таких машин в городе.

****

— Маш, ты кого все высматриваешь? — не выдержав моей нервозности, дергает за рукав Тома.

— Никого, — отмахиваюсь. — О чем ты говорила? — понимаю, что я совершенно упустила суть нашего с ней разговора… во второй раз.

— Какая-то ты растерянная, подруга. Колись!

— Все хорошо, — неубедительно улыбаюсь, беру подругу под руку и тяну в детский магазин. — Поможешь мне выбрать подарок для Сони?

В розовых, голубых, персиковых рядах рюшек и аппликаций Тамара чувствует себя как дома. Она уверенно прошла ряды с вещами для новорожденных. Я успела лишь пальцами провести по милому бело-голубому комплекту с коричневым плюшевым мишкой на груди. Сердечко сжалось от шквала эмоций. Будут ли у меня свои дети? Со Святославом скорее всего нет. Это надо просто принять.

— Смотри… Эй! — гладит ладонью по плечу Тома. — Чего глаза на мокром месте?

— Не правда, — шмыгаю носом и улыбаюсь.

— Машунь, все у вас еще будет, — подруга крепко меня обнимает быстро и правильно понимая причину тоски. — Вот увидишь, я еще крестной стану для маленьких Черновых — Ковалевых. Не реви, — целует меня в щеку. Смеется, стирает пальцем свою помаду.

— Спасибо. Что ты там нашла?

— Вот! — показывает мне яркую толстовку с аппликацией каких-то мультигероев. — Сейчас вся малышня по ним прется. Я тебе гарантирую стопроцентное попадание.

— Тогда берем.

Расплачиваюсь на кассе. Выходим с Томой из магазина и мой взгляд упирается в него.

Не ошиблась!

— Добрый вечер, — к нам подходит Кирилл.

— Здравствуй, — смотрю на красивого, идеально сложенного мужчину.

В его глазах все так же пляшут чертики и взгляд сканирует, будто пытаясь заглянуть в то, что спрятано глубоко внутри.

— Ты так и не перезвонила.

— Ты сказал, если захочу. Я не захотела, Кир. Ни к чему нам все это. Ты получил оплату за свою игру?

Морщится, его глаза становятся синими. Значит я попала в точку.

— Да, — ошарашивает меня своей честностью. Тома стоит в стороне и не вмешивается в этот разговор. — Но не всю сумму. Я не довел дело до конца. Ты ведь со Святославом теперь… снова, — подбирает правильные слова. — Я бы и не довел, Маш. Об этом хотел поговорить и объяснить, что к чему. Уделишь мне немного своего времени? Я угощу тебя кофе и, — вдруг обаятельно улыбается. — У меня есть кое-что интересное. Поможешь своему Чернову окончательно обезопасить свою семью от влияния родителей.

— Я должна верить тебе на слово? — горько усмехаюсь.

— Нет. Смотри, — быстро водит пальцами па экрану мобильного, подходит ближе ко мне, разворачивает телефон так, чтобы я увидела изображение.

— Ой… — прикрываю ладошкой рот.

— За это мне тоже платят, — невесело улыбается. — Компромат стоит гораздо дороже секса. Я подарю тебе эти фотографии в знак извинения за то, что все так вышло. Выпей со мной кофе, пожалуйста.

— Я с подругой и Свят будет ждать.

— Позвони ему. Можешь смело сказать, что ты со мной и почему ты со мной. Подруге тоже могу купить отличный кофе. Маш, я не отниму много времени. Просто очень хочу, чтобы ты понимала все до конца.

— Сейчас, — выдыхаю.

Отхожу к Томе и при ней набираю Святослава.

— Все хорошо? — так часто начинаются наши с ним разговоры.

— Да, Свят. Ты только не ругайся сейчас. Ладно? — прошу его.

— Значит не все хорошо, — напрягается он. — Слушаю.

— Мы с Томой в Торговом центре встретили Кирилла… — замолкаю, услышав, как что-то упало и разбилось на том конце. — Свят?

— Я слушаю - слушаю, — холодно отвечает он.

— Чернов, все вообще не так, как ты там сейчас уже нарисовал. У него есть такое… Блин, как же тебе сказать-то, — пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы не задеть. Виталина все же остается его матерью. — Компромат интимного характера на твою маму, — вместо ответа в трубке снова слышен звук бьющегося стекла.

— Что он за него хочет? — его тон все такой же ледяной. Меня пугает до мурашек. Таким Святослава я не знаю. Мне непривычно и страшно.

— Поговорить. За разговор он отдаст нам фотографии, а дальше ты сам решишь, что с ними делать. Если хочешь, ты можешь приехать, и мы поговорим с ним вместе. Такой вариант его тоже устраивает. Если ты против …

— Я скоро приеду. Сам хочу посмотреть, чем же торгует на самом деле наш альфонс. Доберусь, наберу.

Растерянно смотрю на Тому пару секунд. Сейчас, правда, открыла для себя Чернова еще с одной стороны. Мне не понравилось и совсем не хочется еще раз сталкиваться с ним вот таким жестким, обжигающе-холодным.

Пью минералку без газа и нервно расхаживаю туда-сюда вдоль сверкающих разными подсветками и вывесками витрин. Мне волнительно и страшно. Если бы не фотографии, я не пошла бы на разговор с Киром.

Свят звонит.

— Да.

— Спускайтесь, — говорит тот «холодный» Чернов. — ТЦ закроется скоро. В ресторане поговорим.

— Хорошо.

Кирилл соглашается на это приглашение. Тома решает ехать сразу домой.

— Прости меня, ладно? — обнимаю подругу.

— Прекрати. Мы все купили, — улыбается она. — Тебе сейчас важно поставить еще одну жирную точку, мешающую тебе вот здесь, — касается пальцами виска. — Удачи. Люблю тебя, Машка, — крепко обнимает, уходит к своей машине.

Кир сухо здоровается со Святом, садится на заднее сиденье. Руки Чернова напряжены. Я через серую толстовку вижу, как ходят ходуном все мышцы.

— Свят, — касаюсь пальцами его ладони, лежащей на руле. Он вздрагивает. Карие глаза почти черные и я не договариваю.

— Ты здесь не при чем, — звучит сталью его голос. — Я просто задолбался разочаровываться в родителях. Каждый раз думаю, что вот он предел, дальше некуда. Нет, млять! Всплывает еще какое-то дерьмо!

— Сочувствую, — тихо говорит Кирилл.

— Да пошел ты! — зло усмехается Святослав.

Кир не реагирует на его выпад, молча ждет, когда припаркуемся возле ресторана.

Для нас быстро находят свободный столик. Вежливый официант приносит мужчинам кофе, а для меня зеленый чай с мятой, жасмином и лимоном. Мешаю ложкой несуществующий в нем сахар, смотрю в окно на пробегающие мимо огоньки автомобилей.

— Показывай, — Чернов не прикасается к своей чашке.

Кирилл показывает ему ту же фотографию, что видела я. Со стола слетает чашка с горячим кофе, стеклянные баночки со специями, белыми лоскутками по полу расстилаются салфетки. И все это молча, со сжатыми зубами.

К нам подбегает официант. Я тихо извиняюсь, ищу в сумке кошелек, но Свят останавливает.

— Сядь, — резковато требует он. Просит принести другой кофе и посчитать причиненный ущерб, а также не забыть про чаевые. — Много такого? — спрашивает у Кира.

— Гигабайт десять. На электронку скину, адрес дай.

Свят берет у него номер мобильного, скидывает адрес. Пока грузится архив, нам приносят два новых кофе и меняют мне чай на горячий.

— С чего вдруг такая благотворительность? — Хмурит брови мой Чернов.

— Для очистки кармы, — смеется Кир. Выходит горько и совсем не искренне. — Я уезжаю и не уверен, что вернусь сюда. Хочу сделать хоть что-то хорошее напоследок. Эгоистично убедить себя, что еще не совсем мудак.

— Ну рассказывай тогда, — вздыхает Святослав.

Святослав

В воздухе снова виснет тишина.

Я проверил присланный мне архив на вирусы и наличие сторонних программ при помощи пары полезных утилит. Все чисто. Открывать не спешу. У меня и так ощущение, что меня с головой окунули в чужое дерьмо. Хочется отмыться побыстрее от всего этого. И я странно рад, что мужчина, сидящий с нами за одним столом не запечатлен на том фото, что я увидел. Не знаю, чтобы я сделал, но уверен, за это дают срок.

Маша очень переживает. Она искусала в кровь губы и смотрит на меня так, будто видит впервые. Эту свою сторону я ей показывать совсем не хотел.

Тяну через стол руку, ловлю ее пальцы и крепко сжимаю. Даю понять, что все хорошо и она вообще не виновата в моем состоянии. Я просто не предполагал, что внутри моей семьи столько грязи. Интересно, отец знает об этом? А мать о том, что моя Софи его дочь?

Мозг разрывается от этого абсурда.

Нет… Это не моя семья! Это странные люди, помешавшиеся на власти, бабках, позабывшие о хоть каких-то человеческих принципах. Бабушка совершенно права. Моя семья — это Маша и Соня. Самый близкий круг, самый родной. Его я обязан сохранить, о нем заботиться. А может мы даже его расширим на пару новых маленьких человечков. Надо же еще Машке рассказать, что она может стать со мной мамой…

Черт!

Зубы снова сжимаются до боли, голова раскалывается. Жмурюсь, чтобы хоть немного сбросить скопившееся в висках напряжение.

Тишину прерывает звон пустых чашек. Мы молча допили кофе. Я подумал, что рассказа от Кирилла уже не будет и собрался забрать Машу, чтобы поехать домой, как он решил заговорить.

— Так странно. Через меня прошло немало женщин. Разных. Красивых, интересных, умных. Ни одна не зацепила. Если бы не хранящиеся в архиве фотографии, я и лиц некоторых не вспомнил бы. Просто работа. Выполненные заказы, большие деньги. Тот случай, когда ты мастерски умеешь доставлять удовольствие другим, но давно не получаешь его сам. Даже азарт пропал. Остался лишь холодный расчет и понимание, как и кого можно использовать. А тут обычная девчонка, — смотрю на мою Машку. — Да таких сотни. Красивая, — его улыбка в ее адрес меня жутко бесит. — Милая. Но все же обычная. И зацепила. Так странно было. И принять сложно. Потому что не понимаешь, чего тебя так тянет-то к ней? Выполни заказ и вали. А еще больнее знаешь что? — переключает свое внимание на меня. — Кода тебя не выбирают. Всегда выбирали, потому что мужья у клиенток в основном сволочи и плевать им на своих женщин. А Машка меня не выбрала. У нее во взгляде все читалось. Сомнения, сравнение, метания эти. Можно сделать выбор головой, да Маш? — она кивает ему. — Но если гребаное сердце не согласно, это как морально самого себя изнасиловать. Честно, ребят, я завидую такой любви. У меня ее не было никогда и скорее всего не будет. Хочу, чтобы ты понимала, Маша, я правда не использовал тебя. Хотел. Не получилось. Я стал твоей «таблеткой», — улыбается Кир. — А ты моей. Посмотрел тогда в ресторане, как Свят тебя защищает от своих же, как ты рядом с ним встала. Отпустил. Не хотел, — жмет плечами. — Но мне там не светило ничего. Думал долго, переосмысливал свою жизнь, философствовал, — грустно смеется. — И вот к чему пришел. Архив по Черновой у вас. Я сваливаю из страны. Удачи вам, ребята, — протягивает мне руку.

Я несколько секунд думаю. Сожрать и переварить, что твоей женщине при тебе только что признались в любви, непросто. Чуть не подавился. Спасибо!

Руку Кириллу все же сжимаю. Мы совершили честный обмен. Он поделился информацией, а мы с Машей его выслушали.

— Маша, — склоняет голову перед моей женщиной. — прощай.

— Удачи тебе, Кир, — дрожит ее голос.

Махнув мне, он выходит из ресторана.

— Поехали домой, — протягиваю руку любимой. — Я очень хочу в душ.

— Поехали.

Машуня скользит рукой мне под толстовку и прижимается крепко, насколько это возможно на ходу.

Везу ее к себе обозначая, где именно наш общий дом. Хочу, чтобы она быстрее перевезла сюда вещи.

— Переедешь завтра? — спрашиваю в лифте.

— Да, — подтягивается на носочках, целует меня щеку.

София уже спит. Даже заходить к ней пока не хочу. Сначала мыться, чтобы еще и ребенка во всем этом не пачкать. Машу тяну за собой в душ. Наливаю в ладони гель, жду, когда немного согреется. Очерчиваю каждый изгиб ее тела скользя от шеи по плечам, плавно перетекая к груди, веду по животу к бедрам. Любуюсь темными вишенками сосков, алыми губами, темными влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, розовыми щечками и блестящими серыми глазами.

Маша берет губку.

— Закрой глаза, — просит любимая.

Мне не жалко. Тяжелые от усталости веки закрываются сами.

Каждым прикосновением грубоватой поверхностью губки Маша помогает мне смыть с себя этот чертов день. Сначала губка скользит по коже, потом любимая нежная ладошка. Мышцы непроизвольно сокращаются от удовольствия.

Снимает лейку, смывает с меня пену опускаясь все ниже. Чувствую ее теплое дыхание на своем животе, мягкие губы скользят по нему вырывая из моей груди частые, рваные вдохи.

— Черт, Машка… — едва успеваю упереться ладонью в стену.

Меня сносит огненным, распаляющим кайфом от того, что творит со мной сейчас эта женщина.

Моя женщина!

Я доказываю ей это каждым своим движением, резковатым, грубым. Во мне окончательно врубился собственник, отключая все разумное.

Ноги дрожат. Живот больно от напряжения. Воздух за плотной белой занавеской раскалился до каких-то диких температур. Он сжигает нервы, усталость, злость. Мои пальцы запутались в ее волосах, ее ногти впились мне в бедра. От этой острой боли меня выносит за грань и возможность снова дышать появляется через долгих несколько секунд.

Прижимаю Машку к стене. Жадно целую, больше не боясь напугать своим новым «Я». Она быстро привыкнет ко всем моим граням.

— Правда, любимая? — глажу пальцами по ее щеке любуясь зацелованными губами.

— Что? — не понимает меня.

— Таким ты тоже будешь меня любить? — озвучиваю вслух свои мысли.

— Я целиком тебя люблю, Свят. Не делю на такого, как сейчас, или какого-то другого.

— Спасибо… — выдыхаю ей в губы.

Мне было важно это услышать. Я знаю, что она сказала мне правду.