Глава 7

Святослав

Уложил Соню спать и ушел к себе в кабинет. У меня до сих пор не складывается в голове то, что я видел. Маша с ним?

Знакомый пробил этого Кирилла по номерам его машины, но кроме пары мелких штрафов ничего не нашел. Весь такой из себя идеальный, правильный тип. Только я давно не верю в розовых пони и слишком удачные совпадения. Уж слишком часто мы пересекаемся рядом с Ковалевой.

Откладываю это на потом. Сейчас есть дела гораздо важнее — надо помочь Маше с Центром и поставить на место отца. Удар по морде не стал для него весомым аргументом. Чтобы дошло, бить надо совсем по другим местам, но делать это грамотно, иначе он сровняет с землей и Машу, и меня.

На утро назначаю встречу со своим юристом, прошу у знакомого айтишника пробить для меня всю информацию по зданию, в котором расположен Центр Маши. Надо узнать, кто владелец, сколько стоит аренда второго помещения, условия этой аренды, стоимость ремонта и прочие нюансы, о которых гордая Машенька мне точно не расскажет.

Захлопнув крышку ноутбука, просто сижу в кресле с закрытыми глазами.

«— Ты не слышишь, Лика?! Софи плачет! — срываюсь на жену.

Она лежит на кровати с телефоном, а в соседней комнате надрывно, уже с хрипами, кричит ребенок.

Анжелика поднимает на меня взгляд. В нем туман. Гребаная бездна пофигизма! По красивому лицу расплывается обдолбанная улыбка. Мне резко хочется убивать!

Выхватываю мобильник из ее рук, с удовольствием всаживаю его в стену. Он разлетается на куски, а жена хихикает, рассматривая осколки темного пластика на полу.

Соня все плачет. Чтобы не сесть по сто пятой, ухожу к дочери.

— Привет, принцесса, — поднимаю ее на руки. — Папа здесь, все хорошо.

Дрожащими руками меняю ей памперсы, переодеваю и несу в кухню. Надо покормить. Лика ни дня ее не кормила грудью, так что надо просто сделать смесь.

Прижимаю дочку к себе одной рукой, второй пытаюсь орудовать бутылочкой, стерилизатором, молоком, ложкой…

— Сейчас, моя маленькая, — стараюсь улыбаться всхлипывающей малышке.

С трудом, но удается справиться. Проверяю температуру каши, устраиваюсь на стуле, кормлю Софи. Она с жадностью голодного котенка впивается в соску и урча тянет из бутылочки еду.

В дверном проеме появляется Лика.

— Выйди отсюда! — рычу на нее.

— Вы такие миииилые, — тянет жена, напрочь отключив инстинкт самосохранения.

— Я закрою тебя в клинику и больше не подпущу к ребенку! Вышла отсюда, я сказал!

Соня вздрагивает в моих руках. Тихонечко качаю ее, стараясь не обращать внимания на бахающее в груди сердце.

Накормив Софию, нахожу свой телефон, набираю тестя. И плевать на время. Вообще на все сейчас плевать. Если он не заберет свою дочь, я точно ее придушу.

Он снимает трубку, обещает приехать, просит не горячиться. А как? Как это сделать?!

Единственный выходной у няни на неделе и жена позволяет себе такое!

— Свят, ну ты же знаешь, — отец Анжелики сам качает внучку дав мне возможность покурить и немного успокоиться. — Психолог сказал, что это послеродовая депрессия.

— Не слишком ли она затянулась? — забираю уснувшего ребенка, укладываю в кроватку. — Депрессия лечится препаратами и сеансами с врачом. А не вот этим всем! Я устал нянчится с ней, — растираю ладонями лицо, запускаю их в волосы, делаю пару глубоких вдохов. — Заберите, иначе доведет, я сорвусь и буду виноват потом. Придет в себя, будем спокойно и адекватно разговаривать.

— Папочка, — Лика входит в детскую, льнет к отцу обиженно посматривая на меня. — Свят меня совсем не любит, — жалуется ему. — Вот Соню любит, — всхлипывает девушка. — А она ведь даже не его. Почему так? Она ему чужая, пап! А я жена. Почему он меня не любит?

Во мне что-то хрустит и ломается…»

Моргнув, смотрю на свои руки. Это трещат подлокотники от кресла под моими пальцами. На фоне этих воспоминаний по позвоночнику пополз неприятный холод. Отец очень хочет, чтобы я вернулся к Анжелике, а значит…

— Извини, что поздно, — звоню адвокату, что помогал мне отвоевать Соню у бывшей жены. — Скажи, если сейчас Лика захочет вернуть дочь, у нее есть шансы?

— Знаешь, в нашей стране закон обычно на стороне матери. В прошлый раз Лику закрыли в клинику, аргументов у нас было много, плюс поддержка ее родителей. Сейчас все может быть иначе. Вылечилась, одумалась, исправилась, слезы, сопли. Все же она родная мать, а ты… Сам понимаешь. Хороший отец, но…

— Давай без лирики. Как мы можем подстраховаться?

— Софи же занимается у психолога? Начни оттуда. Ее заключение о том, что у ребенка начались проблемы именно из-за действий матери — веский аргумент. Дай мне время. Я поспрашиваю у коллег с международным опытом. Чтобы мы наверняка были готовы, если вдруг она решит побороться за дочь.

— Спасибо. Лика за все это время ни разу о ней не вспомнила. Но вот мой отец жаждет, чтобы я к ней вернулся, — устало вздыхаю.

— Еще бы! — усмехается Антон. — Фабрики твоего бывшего тестя обеспечивают упаковочным материалом чуть ли не половину страны.

— Не преувеличивай, — улыбаюсь. — Но в чем-то ты прав. Я как бизнесмен прекрасно осознаю выгоду таких союзов и держатся они далеко не на договорах. Но ты же знаешь, Тох, у меня есть свое мнение на этот счет.

— Да уж. Если бы ты тогда не бухал, как черт, давно бы уже отделился от отца. Если что, я не обвиняю, — немного виновато оправдывается он.

— Если бы меня тогда так не накрыло, я бы Машу не потерял. Но это все «если» сейчас не имеет никакого значения. Тох, я заеду к тебе завтра? Есть не телефонный разговор.

— Давай пообедаем где-нибудь и я тебя выслушаю. С утра не могу, у меня клиент.

— Не вопрос. На связи, — скидываю вызов.

Вношу в электронный ежедневник еще одну встречу. Завтра с самого утра опять в разъездах, но это будущее моей дочери, и надеюсь, моей Маши.

Я не вижу себя без них.

Три года прошли как в кошмарном сне, от которого невозможно было проснуться. В этой молчаливой злости на самого себя, за то, что допустил сложившуюся ситуацию, на отца, за то, что опять поставил бизнес выше семьи, я открыл свое производство в соседнем городе, которое за короткий срок вышло в хороший плюс, но все равно пока недостаточный, чтобы выйти на широкий рынок. Много моих денег крутится на балансе семейного концерна. Их вывод прилично ударит по нервам отца, но он понимает только этот язык. Будем договариваться на нем.

Из коридора слышу тихое хныканье, голос няни. Выхожу. Софи у нее на руках. Судя по всему, направляются ко мне.

— Что такое? — забираю дочку у Анны Валентиновны.

— Страшный сон приснился, — отвечает няня. — очень просилась к папе. Вы говорили будить, если так.

— Все правильно. Спасибо, — ухожу с малышкой в детскую. Сажусь на кроватку, ее устраиваю на коленях. — Все хорошо, — глажу по растрепавшимся волосикам прижав голову к своей груди. — Что напугало мою принцессу? — вытираю слезки со щечек.

— М-мама, — тихонечко отвечает Соня.

Как выцарапать из памяти двух с половиной летнего ребенка то, что он и помнить то не должен в своем возрасте?! Может сменить психолога? Но наша — лучшая, и она давно с нами. Снова стресс. Я боюсь стрессов для своей дочери! Я не хочу, чтобы она снова замолчала.

Вот и еще одна внеплановая встреча на завтра образовалась.

На затылок давит головная боль. Плавно раскачиваюсь взад-вперед, укачивая малышку. Софи сопит мне в футболку. Успокаивается.

Спят усталые игрушки, книжки спят.

Одеяла и подушки ждут ребят.

Даже сказка спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться.

Ты ей пожелай:

Баю-бай…

Единственная колыбельная, которую я знаю, да и пою, честно говоря, так себе, но дочке нравится. После пары куплетов Софи засыпает. Я перекладываю ее на кровать. Уйти не решаюсь. Стягиваю одну подушку на пол, ложусь рядом, осторожно беру ее за ручку и тоже стараюсь немного поспать.

Уже засыпая, вздрагиваю от вибрации телефона в заднем кармане штанов. Забыл выложить. Привычка всегда быть на связи работает исправно.

На экране уведомление о новом сообщении.

«Утром. Все утром» — решаю я.

Было бы что-то срочное, уже бы позвонили даже Анне Валентиновне. Одна смска точно подождет до утра. Осталось не так уж долго.

Маша

— Полегчало? — улыбается подруга, убирая со стола.

— Да. А я, оказывается, такая трусиха, Томка, — прячусь в своих ладонях.

— Это нормально, Маш. Вы так тяжело расстались, но поговорить необходимо, Чернов совершенно прав. А вот уже потом ты будешь делать выводы. Что касается Кирилла… пусть все идет как идет. Иногда это неплохо и люди раскрываются сами. Святика лишний раз подзадорить и напомнить, чего он лишился, просто приятно. Все. Пошли спать, подруга. У нас вообще-то планы.

— Помню я, помню.

Иду за подругой в комнату, устраиваюсь на заботливо расстеленном Костей гостевом диванчике. Проверяю отправленное сообщение. Галочки о прочтении еще нет.

Представила сонного растрепанного Чернова, который хрипло матерится на трубку, засовывает ее под подушку и прячется с головой под одеяло. Уютный и забавный в такие моменты.

Я очень долго по нему скучала… Ненавидела, потом снова скучала. И так по кругу. Что-то сломалось тогда в нас обоих. Было бы глупо это отрицать. После потери второй беременности я закрылась, в том числе от него, хотя видела, что мужу тоже тяжело. Ему было больно. Нам обоим было очень-очень больно. Мы хотели этого ребенка. После первой неудачи как-то особенно остро. И все ведь хорошо началось. Я прошла обследование, встала на учет, а потом все закончилось. Какая-то там у нас несовместимость и мой организм отторгает беременность именно от моего мужа.

— Да это же бред! — Чернов тогда ругался с врачом. — Мы ведь обследовались и после первого выкидыша, и перед тем, как решиться попробовать завести ребенка во второй раз. Ни о какой несовместимости и речи не шло!

Врач извинялся. Сказал, что даже в лучших клиниках ошибаются. Человеческий фактор.

Смахнув непрошенную слезинку, закрыла потяжелевшие веки.

— Тетя, Маша, вставай! — толкают меня пяткой в спину.

— Тетя Маааашааа, — сопят, с другой стороны, прямо в лицо.

А я вроде только заснула. Надо же. Так крепко спала после ночного разговора с подругой. И в груди сейчас легче, на нее больше не давит так сильно груз «Святослав-Кирилл».

— Ну привет! — подскочив до жуткого головокружения все равно щекочу маленького Матвея. Его смех больно ударяет по ушам. — Какие же вы сейчас громкие, — смеюсь и ловлю за пятку шкодливого Игорька.

— Я кому сказала дать Маше поспать?! — в комнату вошла грозная Тамара.

Сейчас она не Томка, а прямо Тамара. В клетчатом кухонном фартуке. Руки, перепачканные в муке, уперты в бока. Брови строго сдвинуты к переносице.

— Том, я сейчас вместе с ними пойду в угол на горох.

Подруга хрюкает в кулачок, пачкает нос мукой, мы с близнецами падаем со смеху обратно на кровать.

— Тома, пирожков сегодня не будет? — грустно вздыхает растрепанный, свежевыбритый Костик.

— Блин! — подруга убегает на кухню.

— Блииин… — повторяю за ней. — смска, — бью себя ладошкой по лбу.

— Забыл я вчера у вас телефоны забрать, — ржет Костя и забирает пацанов умываться.

Телефон нашелся не сразу. Кто - то из близнецов успел спрятать его в наволочку.

На экране пять пропущенных и два сообщения.

Ой… Снова чувствую себя школьницей. И смешно, и грустно. Но взрослая Маша во мне все же перебарывает. Проверяю сначала звонки. Два от Святослава и три от Кирилла. С сообщениями все проще. По одному от мужчин и бесполезный спам, который сразу ушел в корзину.

Читаю сначала сообщение от Кира: «Машенька, перезвони мне, пожалуйста, как проснешься.»

Потом от Святослава: «Доброе утро. Машунь, я сегодня дико занят и помню про твои планы. В воскресенье утром мы с Соней за тобой заедем. Я знаю отличное место, где мы точно сможем спокойно поговорить.»

Святослав

— Святослав Константинович, — в очередной раз за сегодняшнее утро вырывает меня из задумчивости мой юрист.

— М? — моргаю пару раз, чтобы не улыбаться той дурацкой улыбкой, которая приклеилась ко мне, как только я открыл пришедшее ночью сообщение.

"Я согласна поговорить, если ты будешь держать дистанцию."

Я буду очень стараться, Машенька. Обещаю тебе и себе.

— Святослав Константинович, если вам неудобно, может мы перенесём встречу?

— Я тебе перенесу! На чем мы остановились? — дернув рукава пиджака немного вверх стал включаться в работу.

— На том, что мы можем начать процедуру переоформления вашей доли собственности в семейном бизнесе на Софию Чернову, вашу несовершеннолетнюю дочь, — заученно бормочет мужчина.

— Ты дурак? — поднимаю тяжелый взгляд от бумаг. — Нет. Я не собираюсь давать отцу козырь для еще большего давления на меня или мою семью. Ребенка сюда мы не втягиваем. Еще варианты?

— Вот, — он двигает ко мне вторую папку с бумагами. — Мы можем раздробить ваш «кусок» на части и очень выгодно продать. Это ударит по вашему отцу и как по бизнесмену, и как по человеку. Но будет громко, а вы хотели иначе.

— О таком варианте я думал, — передал ему планшет со списком потенциальных покупателей.

— Неплохой выбор, — соглашается мой собеседник. — Работаем в этом направлении?

— Да. Не понимает человек по-хорошему. Будем разговаривать с ним на его же языке. Готовь документы. Отдай спецам, чтобы просчитали максимально выгодный курс для продажи. Не затягивайте только. Как все будет готово, начнем переговоры с потенциальными покупателями.

Решение принято.

Мы попрощались, крепко пожав друг другу руки. Дальше по плану психолог дочери. У них уже должно закончиться занятие.

Еду за Соней, по дороге продолжая раскладывать по полочкам все свои планы на ближайшие несколько месяцев.

Перспектива вырисовывается неплохая. Все деньги я тут же вложу в свое производство и начну расширяться. Отцу будет не до меня, а мы закрепимся на широком рынке и сдвинуть нас ему уже не выйдет.

— Папа! — с детской площадки ко мне бежит София.

Подхватываю ее на руки, подбрасываю вверх. Дочка звонко смеется.

— Как все прошло? — спрашиваю у няни.

— Софи, как всегда, была умницей. Они сегодня рисовали, — докладывает Анна Валентиновна.

— Понял. Погуляйте еще немного. Схожу, пообщаюсь, — спускаю дочку на тротуар. Она с довольной моськой убегает снова на площадку.

В кабинете детского психолога очень мило и уютно. Приятная женщина с располагающей внешностью пригласила меня присесть, сделала чай, поставила блюдце с печеньем на стол и приготовилась слушать.

— Соне опять снился кошмар. Давно не было, а прошлой ночью она проснулась в слезах.

— Это одно из самых ярких воспоминаний для нее. Ведь именно после него она замолчала. Я понимаю ваши опасения, Святослав Константинович, но уверяю, девочка вполне справляется с ним. Сегодня мы рисовали. Про сон рассказала няня, и я решила посмотреть через рисунок, как ваша малышка сейчас реагирует на такие кошмары. Страх есть. Она все еще боится маму, но вот, — кладет передо мной альбомный лист. — Сама запрела ее в домике, — улыбается доктор. — Это значительный прогресс. Она у вас взрослая не погодам, вы ведь знаете. Детки в ее возрасте еще даже говорят не все, а у нее есть такая осознанность, что у меня иногда сердце в груди замирает. Еще немного и вы сможете обходиться без меня. Чтобы помочь ей и ускорить этот прогресс, могу лишь дать рекомендацию.

— Слушаю, — киваю ей все еще держа в руках рисунок, где Лика больше напоминает монстра, запертого в клетку точно так, как она запирала в шкафу мою Софию.

От ярких картинок, вспыхивающих в памяти, кулаки вновь сжимаются до хруста в пальцах.

— Проводите с ней больше времени. Знаю, что вы занятой человек, но еще чуть-чуть времени в плотном графике для Софии и мы справимся с проблемой быстрее. Гуляйте в парке, ходите в кафе. В кино ее сводите на любимый мультфильм. Море ярких впечатлений и время с вами — отличное лекарство для замечательной малышки.

— Спасибо!

Поблагодарив врача, спустился вниз, сел на капот машины. Смотрю, как Софи катается с горки. Залезает на самый верх, машет мне оттуда ладошкой и съезжает вниз.

— Поехали, — машу им рукой.

Устраиваю дочку в кресло. Она достает из кармашка печенье и хрумкая им поворачивается к окну.

— Малыш, к бабушке поедем завтра? Там кролики, курочки. Ты же любишь. И тётю Машу с собой возьмем, — я снова улыбаюсь, как влюбленный мальчишка.