Глава 10

Святослав (воспоминания)

У жены снова глаза на мокром месте. Прошло три месяца с того дня, как мы потеряли беременность. Мои уговоры пойти к психологу не работают. Предлагал сделать это вместе, но Маша улыбается, говорит, что все хорошо, а потом все равно ревет, думая, что я не замечу.

Говорить ей, что меня тоже ломает изнутри, не хочу. Я же мужик. Должен быть сильным, поддерживать ее. Я и стараюсь. Мой антидепрессант — виски и работа. Много — много работы, а все остальное время для нее, женщины, что забрала себе мое сердце в день знакомства.

Недавно в нашу жизнь вернулся секс. И здесь я терпеливо отношусь к ее страхам. Стараюсь быть внимательным, аккуратным, нежным.

В тумбочке теперь всегда есть презервативы, Маша еще и таблетки начала пить, чтобы наверняка не забеременеть.

Медленно начинает ехать крыша. Я все чаще срываюсь на подчиненных. Даже спортзал не помогает справиться со скопившимися внутри эмоциями. Их некуда деть. Они комом застряли в груди. Тошнит уже. От всего.

От нравоучений отца. Он давит и добивает меня через день напоминая, что моя жена не способна подарить наследника империи Черновых. Что он предупреждал, брак с ней разрушит мою жизнь и карьеру. Даже мать, казалось бы, женщина! Должна быть солидарна и понимать Машу, поддержать хоть как-то единственного сына. Ни хрена!

— Святик, ну тебе же говорили, что эта девочка не для тебя. Даже природа сопротивляется вашему союзу, — заявила она на семейном ужине прямо при Маше.

Я помирить их хотел. Редкий случай, когда нужна была поддержка семьи и надеялся, что на фоне случившегося отношения станут чуть лучше.

Мы пришли к какому-то тупику.

Сегодня вот принес ее любимые цветы. Быстро смахнув слезы, любимая обнимает букет, быстро скользит губами по щеке, улыбается. Я соскучился по этой улыбке. Да я готов скупить весь цветочный магазин, лишь увидеть искорки в ее глазах.

— Ужинать будешь? — ставит букет в вазу, шлепает босыми ногами к холодильнику.

— Если ты поешь со мной.

Кивает. Я наблюдаю, как Маша суетится у плиты. Моя родная, уютная. Она накрывает на стол, ест поглядывая на меня из-под пушистых ресниц. Не спрашиваю про слезы, чтобы не портить этот вечер. Я соскучился по таким вот посиделкам на кухне. Зову гулять. Машенька с удовольствием соглашается. Мы бродим по району держась за руки. Моя затвердевшая тупая боль начинает плавиться от ее тепла и оживающих улыбок. От ее голоса, от ее легких поцелуев.

Все медленно налаживается. Я разгружаюсь на работе. Меня тоже плавно отпускает. Есть лишь одна проблема. Мне бы рассказать жене о том, что случилось примерно два с половиной месяца назад, когда я ушел в жесткий запой. Но как? Она только оживать начала. Да я просто убью ее своей правдой. И молчу, что проснулся одним утром в своем кабинете не один.

Ни черта не помню. Никогда не напивался до такого состояние. Это очень странное чувство. В голове пусто, словно вчерашний день примерно с обеда просто стерли. Его не было. Пугающее состояние. От него сильно кружится голова, начинает тошнить.

Анжелика, дочка крупного партнера нашей компании, недавно пришла на практику в рекламный отдел. Симпатичная, общительная, иногда странная. Ничего особенного к ней не испытывал. Девчонка и девчонка. Тут таких много.

Сейчас она недвусмысленно голая лежит на моем диване. На мне из одежды только трусы. Прислушиваюсь к себе пытаясь понять, что у нас с ней было. Никаких отголосков бурной ночи. Темнота и пустота.

— Доброе утро.

Девушка успела проснуться, положила ладони мне на плечи, прижалась обнаженной грудью к спине. Меня передернуло. Скинул ее руки с себя, развернулся, посмотрел в затуманенный взгляд.

— Что было этой ночью? — спрашиваю у нее.

— Ооо, — закатывает глаза томно улыбаясь и падает обратно на подушки растягиваясь, как сытая кошка на солнце. — Было очень круто! Ты такой… Просто вау! Я в полном восторге!

— Твою мать… Скажешь кому-нибудь, придушу! — рычу на нее. — Одевайся и уходи.

— Да ты чего? — куксится Лика.

Я не слушаю. Не в силах больше справиться с тошнотой, сваливаю в санузел. Меня долго полощет. Добрую половину дня я не могу прийти в себя.

Отец приходил. Подозрительно не орал, лишь сказал, чтобы я ехал домой.

Не могу я домой! Как Маше в глаза смотреть? Почему я ни хрена могу вспомнить? И состояние странное… Не бывает у меня такого похмелья. Даже с учетом того, что в обычной жизни я практически не пью, организм переносит спиртное гораздо легче.

От жены три десятка пропущенных на мобильном. Я возвращаюсь к ней сразу, как могу оторваться от «белого друга».

С Машей ругаемся, потому что дома не ночевал и дозвониться она не смогла. Я заслужил все, что она мне высказала и даже больше, просто Машенька хорошо воспитанная девочка и таких слов не употребляет.

С Ликой после случившегося я больше не связывался. Навязчивая девушка частенько стала заглядывать ко мне в кабинет, но я отшивал объясняя, что у меня жена и я очень ее люблю, а то, что было, это моя пьяная вина. Я с себя ее не снимаю, но это единичный случай и надеяться ей не на что.

Спустя время я так и не рассказал Маше о своей странной измене, которую так и не вспомнил. Тот день не восстановился в памяти. Лишь утро, которое не выходит объяснить даже самому себе.

Однажды я расскажу, но пока рано. Пока я хочу, чтобы моя жена вернулась к нормальной жизни.

Глядя, как Маша улыбается во время нашей прогулки, убеждаю себя, что это правильно. Бывает такая правда, которую лучше никогда не говорить вслух.

Как выяснилось, выдохнул я рано. В конце недели отец вызвал меня к себе в кабинет для очень важного разговора. В углу на диванчике сидит заплаканная Анжелика, обняв плечи руками. Смотрит на меня так, будто я монстр, собирающийся сожрать невинную девушку в любой момент. Странная она.

— Мы будем говорить о важном при ней? — киваю в сторону Лики.

— Да. Потому что ее это касается напрямую, — со сталью в голосе отвечает отец.

— Ну окей. Слушаю, — небрежно устраиваюсь в кресле. Даже интересно стало, что же будет.

— Ты женишься, — ставит меня перед фактом отец, ввергая в некоторый диссонанс.

— Ничего, что я уже женат? — усмехаясь выпрямляю спину. Разговор разворачивается совершенно неожиданно.

— Я уже говорил со своим адвокатом. Вас разведут за пару часов, как только я дам отмашку.

Все происходящее похоже на бред. Полнейший абсурд! У меня складывается странное ощущение, что я сплю и не могу проснуться. Хочется пару раз врезать себе по щекам, а потом рассказать Машке и посмеяться, мол представляешь, какая чушь… Только это не сон. Это очередной заскок неугомонного папаши.

— Ты обкурился?! Или выпил вчера лишнего?! — срываюсь на него. — Я жену люблю! Люб-лю! Когда ты уже успокоишься по этому поводу?

На заднем фоне начались показательные рыдания в голос. Я так опешил от происходящего, что на время забыл об Анжелике.

— Это не мешает тебе спать с другой, — ухмыляется отец. — Лика беременна, — моя челюсть падает вниз и больно ударяется об пол. — И пока ты это перевариваешь, говорю сразу, аборт она делать не будет.

— Супер, — зло поднимаю челюсть обратно. Она сжимается от накатывающей ярости. — От меня вы что хотите? Чтобы я Машу бросил?

— Догадливый, — издевается отец. — У тебя выбора нет, Святослав.

— С чего бы это? — стараюсь взять под контроль эмоции. Выходит, мягко говоря, не очень.

— Во-первых, это наследник сразу двух сильных фамилий. А во-вторых… — отец выдерживает драматичную паузу. — Или ты сделаешь так, как скажу я, или я разрушу не только твою и ее жизнь. Машина мать останется без всего: работы, пенсии, даже жилья. А еще у твоей жены есть любимая подружка, у которой недавно родились близнецы. Так вот, я очень хорошо знаю отца ее мужа. Он тоже не в восторге от выбора сына и будет рад помочь мне напомнить Косте об этом. Я уничтожу все, что дорого тебе, твоей безродной девке и ее близким. Ты знаешь, я могу это сделать. Выбирай, Свят.

Молча встал и вышел из его кабинета, а потом и из здания. Дошел до ближайшего парка, упал на скамейку закрыв руками лицо. Сердце долбит в ушах от бессильной ярости. Я не думаю, как сказать Маше, думаю о том, что на данный момент я могу противопоставить отцу, понимая, что его возможности гораздо шире моих.

Объективно понимаю, что ничего. Моих личных наработанных связей, средств и ресурсов недостаточно, чтобы выиграть эту войну.

Если бы дело касалось только нас с моей любимой девочкой, было бы плевать. Я бы забрал ее, увез к бабушке в деревню и смог бы аккуратно подняться с нуля. Только зная отца, по нам он ударит в последнюю очередь.

Мне нужна такая опора, на которую я твердо встану обеими ногами. Она еще не готова…

Черт!!!

Это выбор без выбора. И сейчас… Именно сейчас, когда Машенька только начала оживать. Когда я только начал выдыхать и возвращаться к нормальной жизни после случившейся трагедии.

Да, папа, знаешь ты, куда и когда надо ударить, чтобы все рухнуло наверняка. Опыт!

Из парка я не возвращаюсь домой. Я еду в соседний город, в маленький офис, где сидит мой помощник. Мы долго спорим, перебираем бумаги, расчеты, смотрим сметы. Потом едем осматривать помещения, где еще идет ремонт.

— Без вариантов, Свят. Быстрее оно не заработает.

Всю ночь провожу в работе. Обзваниваю тех, кто точно сможет помочь мне удержаться на ногах. Говорю с юристом. Анализирую все, что у меня получилось и понимаю, что случись такая ситуация чуть позже, через год — полтора, мы бы повоевали, а сейчас зацепит слишком много дорогих ей людей, которых я не могу защитить.

Такая беспомощность злит до искр перед глазами…

* * *

— Я тогда звонил, помнишь? — сделав паузу в своей исповеди беру ее ладони в свои. Кожа влажная от слез. Она тихо плачет и роняет их на руки, колени, землю под ногами.

— И пропал на неделю, — дрожит ее голос.

— Да. Искал выход.

Святослав

— Почему ты не рассказал мне тогда? — Маша нервно теребит длинную темную косу.

— Наверное потому, что даже для меня эта ситуация выглядела неправдоподобно и абсурдно. Она плохо складывалась в голове и преподнести ее тебе вот так, как сейчас, я не мог. Ты бы не поверила, зато кинулась самостоятельно всех спасать. Я не смог тогда тебя защитить оставаясь рядом. Облажался, не вывез, все потерял… называй это как хочешь!

Встаю, пинаю крупный овальный камень, он отлетает далеко в сторону. Руки сами сжимаются в кулаки от накатившей волны злости на самого себя. Машенька терпеливо ждет, пока я успокоюсь. Гашу в себе пожар, полыхающий в венах, и продолжаю открываться перед ней.

* * *

После помпезной свадьбы мы с Ликой поселились в разных комнатах. Она устроила истерику по этому поводу, но мне было плевать. Я должен был выгодно жениться, чтобы не растоптали близких мне людей? Я это сделал. Договора о том, что я должен с ней спать и вести себя, как настоящий муж, не было. Какие ко мне претензии?

Вместо того чтобы дальше вкалывать на увеличение прибыли компании моего отца, я сделал еще больший упор на свое собственное дело. Параллельно носился с Анжеликой на УЗИ, возил ее на осмотры и обследования. Тогда же выяснил, что она употребляет различные увеселительные средства.

Честно? Мне было все равно.

Ни восторга от ее положения, ни особой любви к ее беременному животу я не испытывал. Только раздражение и дикую тоску по Маше.

Заполняя злостью и работой дыру, образовавшуюся в самом центре груди, я потерялся во времени. Очнулся, когда Лика пришла ко мне в комнату с дикими глазами и разревелась: «Свят, мне страшно. Я, кажется, рожаю».

Она родила мне дочь. Всю ночь провел с ней в больнице и взял Соню на руки, сразу, как все закончилось. Анжелика к ней даже не прикоснулась, сказала тогда по секрету акушерка.

Мое сердце ожило впервые за прошедшие несколько месяцев. Кряхтящий кареглазый сверток в один миг расколол тот лед, в который я заковал все свои эмоции и теплые чувства. В моей жизни снова появился смысл.

Я нашел для малышки отличную няню и мать, Лики здорово помогала. Ночами часто думал, что Маша была бы замечательной мамой для наших с ней детей. А здесь в шоке даже семья Анжелики от такого отношения к ребенку. Ее интересуют лишь тусовки, шмотки и фигура. В башке ничего. Там вакуум. Если крикнуть ей в ухо, наверное, по черепной коробке будет гулять долгое эхо.

Я скучал по Маше. Дико, до физической ломки. Тянуло. Столько раз хотел вернуться, но бросить Соню нельзя и подставить под удар Машу тоже. Мне нужно было еще время. Совсем немного…

А потом стало не до чего. Не до работы, не до Маши, не до себя. Когда Лика в угаре объявила, что дочь не моя, меня накрыло. Тесть забрал Софи к себе, а я уехал как можно дальше от людей, чтобы никого не зацепило.

Вернулся, сделал тест на отцовство и начал сложный бракоразводный процесс.

* * *

— Узнал, кто биологический отец? — спросила Маша, дослушав еще кусочек истории уже без слез.

— Нет. Даже не пытался. После развода с Ликой я полностью ушел в лечение Сони и закрепился на рынке, как производитель. Сейчас на меня работает отличная команда, которая помогает сделать все, чтобы поставить на место зарвавшегося отца.

— Ты все равно сильно рискуешь. Не жалко все, к чему ты так тяжело шел? — она пальчиком обводит колечки на деревянной скамейке.

— Знаешь… — достал из пачки сигарету, разминаю ее пальцами по всей длине просто, чтобы занять руки. — Если в конце я получу твое прощение, стоит попробовать.

Маша

Не стала больше ничего спрашивать. Такой объем информации надо тщательно переварить.

Вернулись в дом. Его бабушка накормила нас вкусным обедом. Свят забрал Софи и повел на обещанное озеро. Я не пошла с ними. Устроилась на стареньком деревянном крыльце с большой кружкой травяного чая.

— А ты чего не пошла со Святославом? — ко мне вышла хозяйка этого замечательного места. Погладила по волосам, как маленькую.

— Пусть проведет время с дочкой. Софи не хватает внимания отца. Я там лишняя.

— Да не лишняя ты, Машенька. Не лишняя. Он же с ума по тебе сходит. И Софи вон как к тебе тянется. Она у нас закрытая очень, а рядом с тобой улыбается. Ты не думай, что я влезть хочу. Нет. Решение вам принимать, взрослые вы уже. Ремнем не выпорешь, в угол на горох не поставишь. Хотя жаль, конечно. Одного в детстве не пороли, вырос, про мать не вспоминает и сыну жизни не дает. И второго тоже, потому что столько лет и тебя, и себя мучил.

Представила себе, как баба Тася гоняет здорового Свята ремнем по двору. Забавное было бы зрелище. Я бы посмотрела!

Старушка ушла. Я достала из кармана мобильный. Кирилл звонил. Вот тоже, человек - загадка. И притягивает, и отталкивает. Решаю, что будет неправильно перезванивать ему отсюда. Выхожу за калитку, отхожу подальше, набираю.

— Привет. Маш, ну я же просил на связи быть. Как добрались? Где вы? — посыпались вопросы.

— За городом. Все хорошо, — отвечаю, уходя все дальше, вглубь деревни.

— Когда назад? — судя по заднему фону, он не в моей квартире.

— Вечером. Вернемся поздно скорее всего. Как буду дома, я тебе напишу.

— Как будете выезжать, позвони, — просит Кир. — Перехвачу вас где-нибудь в городе. Ты и так отдала своему бывшему целый день. Хочу остаток забрать себе. Кстати, твоя мама мне звонила сегодня.

— И что же ты ей сказал? — спрашиваю настороженно.

— Правду, — отвечает без подробностей, но мне становится неспокойно, потому что правда у нас с ним пока разная. — Маш, у меня встреча сейчас, но я на связи. Буду рад, если ты позвонишь, и мы проведем еще немного времени вместе.

* * *

Перед отъездом баба Тася нагрузила нас баночками с деревенскими консервами. Крепко обняла внука, зацеловала Соню и подмигнула мне, а потом тоже крепко обняла, шепнув на ухо: «Слушай сердце».

В город вернулись, перебрасываясь лишь общими фразами. Уставшая и напитавшаяся впечатлениями София тихонечко смотрит в окно. Свят следит за дорогой изредка поглядывая то на меня, то на дочку. А я кручу в руке телефон думая, звонить Кириллу, чтобы встретил, или не стоит.

Сегодня день такой выдался. Я не хуже Сони, еще не переварила все произошедшее начиная с самого утра. Чтобы это сложилось и можно было сделать правильные выводы, необходимо время.

Телефон в руке вздрагивает, и я вместе с ним. Чернов тут же кидает взгляд на трубку и едва заметно выдыхает.

— Привет, мам, — закатываю глаза к потолку и сдуваю с лица прядку волос. Свят цепляет ее пальцами, убирает за ухо и возвращает внимание на дорогу. Киваю ему в знак благодарности.

— Ну наконец-то! Где ты была весь день, Маша? До тебя совершенно невозможно дозвониться!

— За городом. У меня выходной, — напоминаю ей.

— Вот именно! У тебя выходной, а ты снова шляешься неизвестно где, а ко мне заехать некогда. И ладно бы с Кириллом!

Началось…

— Мам, — набираю в грудь побольше воздуха, но она перебивает.

— Почему ты не рассказала мне, что вы встречаетесь? Это же такая новость! И почему ты не с ним тогда? Могли бы вместе к матери приехать.

— Стой, стой, — прошу ее прекрасно зная, что этот поток претензий и вопросов может длиться нескончаемо долго. — Все немного не так, как ты себе нарисовала.

— А я не рисовала. Мне Кирюша все рассказал. Цени. И будь благодарна матери. Если бы не я, так бы и сидела в девках до пенсии. А теперь пристроенная будешь.

— Как собака, которую отдали в хорошие руки. Спасибо, мам. А что там тебе рассказал Кирюша, я еще выясню, — у Чернова аж пальцы побелели, так сильно он сжал руль, услышав мою последнюю фразу.

— Кстати! Знаешь, что мне рассказала Светочка, мама Кирилла?

— Нет. И не уверена, что мне это будет интересно, — вздыхаю, пытаясь поймать момент, когда можно будет оборвать разговор так, чтобы потом не было истерики и обвинений, какая я плохая. Не выношу эти концерты.

— А вот зря. Потому что лично я удивилась, насколько тесна наша огромная планета. Они когда во Франции с Киром жили, были на художественной выставке чуть ли не мирового масштаба. И знаешь, с кем они там познакомилась?

— Нет.

— Ну хоть предположи, Маш, — мама как ребенок иногда себя ведет, честное слово.

— Пьера Юига*? — смеюсь в трубку.

— Кто это? — несколько растерялась мама.

— Художник. Они же на выставке были. Других вариантов у меня нет, прости, — я даже руками умудрилась развести.

Свят сидит рядом и улыбается. Он знает, какой бывает моя мама.

— Стерву Виталину Чернову, — мне показалось, что я увидела, как мамино лицо перекосило от отвращения к этой женщине с очень тяжелым характером. — Света, правда, понятия, не имела, что это мать твоего бывшего мужа. Но ты только представь, Маш! Улететь к черту на куличики, чтобы и там столкнуться с этой семьей.

— Да уж… — задумалась, закусив нижнюю губу. — Земля имеет форму чемодана, — бурчу себе под нос.

— Так когда вас ждать? — мама неожиданно переводит тему. — И твои отговорки, что ты занята или устала я не принимаю. Учти это.

Трубка пиликает параллельным входящим звонком. Мы уже въехали в город и медленно движемся по вечерней пробке.

— Мам, мне звонят. Давай завтра это обсудим, — прошу ее.

— Не буду я с тобой ничего обсуждать. Ты опять найдешь тысячу причин не приехать. Позвоню Кириллу. Спокойной ночи, Маша, — и сама сбрасывает звонок.

Ну капец! Невыносимая женщина! Несмотря на это, я все равно люблю ее. Но ездить к маме в гости — пытка для моей нервной системы.

Мобильник снова жужжит в руках. Чернов заглядывает в экран и стреляет в меня ревнивым взглядом. Сбрасываю и пишу Киру сообщение:

«Кирилл, я устала. Предлагаю перенести нашу встречу на завтра».

«Почему трубку не берешь? Боишься травмировать нежную психику бывшего мужа?» — и в конце смайлик с ехидной улыбочкой.

«Соня спит» — зачем-то вру.

«Ладно. Будем считать, что я поверил. Отдыхай.»

Убираю мобильник в карман. Мы выезжаем из пробки и быстро добираемся до моего дома.

— Спасибо, что дала мне возможность объяснить, — Свят вместе со мной выходит из машины.

— Спасибо, что рассказал, — прекрасно понимаю, как тяжело ему это далось. — Пока, — машу ладошкой Соне.

Святослав ждет, когда я зайду в подъезд и уезжает лишь после того, как я зажигаю на кухне свет и выглядываю в окно. Соскучившийся, голодный Васька трется об ноги. Поднимаю его на руки, прижимаю к себе и чешу холку. Мой любимый мужчина громко мурлычет, пытаясь на своем кошачьем языке рассказать, как тут прошел без меня его день.