19

— Приехала вас проведать. — оглянулась на него. — Как вы?

— Вашими стараниями, Виктория Владимировна, не очень, — он скривился.

Я разглядывала Никитина. Выглядел он, и правда, «не очень». На опухшей скуле налился ярко-фиолетовый синяк. Но только выше шеи. Ниже — он был весьма даже очень.

Видимо, забывшись или не до конца проснувшись, мажор выскочил к нам в одних боксерах. И теперь его красивое тренированное тело с рельефными мышцами было выставлено на наше с блондинкой обозрение.

Может, Элина всё это великолепие уже видела много раз и осталась равнодушна, а вот я оценила по достоинству.

Задумавшись, я взвесила «очень» и «не очень» и пришла к выводу, что, не считая синяка, выглядит мой босс весьма привлекательно. Так, что лучше на него не смотреть.

Я опустила глаза, но промолчать не сумела. К сожалению.

— А выглядите отлично.

Мажор опустил взгляд и, чертыхнувшись, скрылся в своей спальне. Через минуту он вышел в спортивных штанах, натягивая на ходу футболку.

— Вам уже можно вставать? — проявила я беспокойство. — В больнице сказали, что у вас сотрясение.

— Конечно, ведь твои бандиты напали на него и жестко избили! — не смогла остаться в стороне блондинка.

Пререкаться с ней не хотелось. Да и вообще, я пришла к мажору, чтобы объяснить ситуацию и извиниться. Надо как-то избавиться от этой невесты, чтобы поговорить с Никитиным наедине. Казалось, он услышал мои мысли.

— Элина, оставь нас, пожалуйста, на пару минут.

— А ты не боишься, что эта сумасшедшая опять нападёт? — блондинка отступать не собиралась.

— Элина, пожалуйста, — с нажимом повторил мажор. Его голос звучал устало. И нафига ему такая невеста? Что-то особой радости от воссоединения с любимой в нём не заметно.

Девушка фыркнула, но ушла, прихватив с собой бутылку шампанского и кружку. Словно боялась, что мы с Никитиным сейчас же начнём праздновать, лишь только останемся наедине.

Мы оба проводили её взглядом.

— Максим Сергеевич, — начала, когда блондинка поднялась по лестнице, — я пришла извиниться за вчерашнее. Это досадное недоразумение, поверьте. Галухин не нарочно съездил вам в ухо. Это они за мою честь беспокоились…

Звучало очень глупо. Может, поэтому я так тараторила, стараясь скорее выговориться.

Мажор усмехнулся.

— Так я пострадал потому, что покусился на девичью честь?

Действительно, это было смешно. И я улыбнулась. На втором этаже что-то упало и покатилось по полу.

Я подняла взгляд и тут же помрачнела.

— Ещё раз извините, Максим Сергеевич, я пойду. Ваша невеста беспокоится. — вот как есть дура! С чего мне переживать о том, что блондинка наверху чем-то швыряется с досады?

— Вика, — Никитин вдруг схватил меня за руку, — Элина мне не…

Но я не дала ему договорить, приложив пальцы к губам.

— Меня это не касается, извините.

Вытащила свою руку из захвата и, развернувшись, направилась к двери.

Я думала, что после отделения полиции настроение хуже уже быть не может. Оказывается, я глубоко заблуждалась. Но размышлять об этом и анализировать свои эмоции не стану. Это всё ерунда. Блажь. Наваждение. Глупость…

Я завела двигатель и взглянула на коттедж, мажор смотрел на меня из окна в прихожей. Только одно сейчас знала наверняка — мне нужно уехать отсюда как можно скорее и отвлечься. Всё равно чем.

По дороге домой радостно светился огнями гипермаркет. Вот. То, что нужно. Как раз собиралась затариться продуктами на неделю.

Я припарковала машину и покатила тележку меж высоких стеллажей. Выбирала, тщательно осматривая каждую упаковку, проверяла срок годности, состав, производителя. Но, несмотря на всю нудность этого занятия, внутри полыхал пожар.

То и дело я вспоминала его прикосновения, торопливые слова… Ну зачем я его перебила? Почему не дала договорить?

Может быть, он хотел сказать, что Элина ему не невеста? Может, он расстался с ней? По крайней мере, кольца у неё на пальце я не видела. Или он не хочет жениться, но родители настаивают?

Впрочем, это всё не имеет значения! Она живёт в его доме. Наверняка и спит в его постели. Они пьют шампанское. Ну или пили, пока он не уснул.

Или же… От последнего предположения внутри у меня похолодело. Что если они занимались любовью? Он выскочил из спальни почти голым. Она принимала душ…

А что, вполне реально. Пили шампанское, потом предавались любовным утехам, а потом он уснул…

Всё! С меня хватит! Не хочу больше об этом думать.

Я набила продуктами два больших пакета, загрузила их в тележку и покатила к машине. Против моей воли в голове вспыхивали сцены страсти с участием мажора и блондинки. Я злилась, скрипела зубами, но изгнать их оказалась не в состоянии.

Сунула пакеты в багажник и села за руль. Во что я влипла? Ведь он мне даже не нравится. Ведь не нравится же? Пожалуйста, пусть он мне не нравится…

Дома я поставила в духовку лазанью. Какая отличная вещь эти полуфабрикаты! Налила себе рюмочку вишнёвого ликёра и включила телевизор. Пощёлкала каналы, нашла какой-то сериал про расследование череды убийств жутким маньяком.

Духовка подала сигнал, что мой ужин готов. Я уселась за столиком, вооружившись вилкой. Перенесла сюда бутылку ликёра. Думаю, сегодня я имею право напиться. Исключительно из-за проведённого в полиции выходного и грозящего мне суда.

Маньяк по телевизору продолжал выбирать себе жертв, я ела лазанью и запивала её сладким ликёром. На душе было пасмурно.

Я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. И тут, словно почувствовав моё состояние, зазвонил телефон. Наверняка это бабушка.

Я подняла трубку. Точно — она. Как можно на расстоянии почувствовать, что мне плохо?

— Ну что ты молчишь, Викуся? Мне же интересно, как прошло твоё свидание.

Я застонала. О нет, только не это.