20

В понедельник я ехала на работу с опаской — мало ли какую каверзу мажор успел придумать за выходные. Очень боялась, что он на меня ещё злится и решит как-нибудь отомстить.

К счастью, на работе его ещё не было. Опаздывал. То есть задерживался. Он же начальство.

Мы вместе с Ленкой организовали переноску дополнительного стола в приёмную, и я начала располагаться на новом месте.

Она пыталась вытащить из меня пикантные подробности пятничного свидания, но я молчала как партизан. Поняв, что только зря теряет время, Ленка спустилась в цех. Там секреты распространялись по воздуху. Всё-таки любопытство — двигатель рабочего процесса.

Никитин прибыл ближе к полудню, и его появление произвело фурор. Конечно, многие уже слышали о наших приключениях. Но слышать — это одно, а увидеть воочию — дорогого стоит.

К тому же там действительно было на что посмотреть. За воскресенье синяк расцвёл пышным цветом и набрался красок. Теперь он отдавал не только всеми оттенками синего и фиолетового, но и приобрёл сочную, зрелую желтизну. Жаль, у нас на фабрике нет художников, наверняка бы оценили по достоинству это произведение искусства.

Директор буркнул что-то приветственное и скрылся у себя в кабинете.

— Не в духе, — заметила Ленка. И я была с ней солидарна. Сложно лучиться оптимизмом с синячиной на пол-лица.

Но в голове было совсем другое — он пришёл один. Значит ли это, что его дурацкая невеста уехала обратно? Они расстались? Рой вопросов метался у меня в голове, не давая сосредоточиться на работе.

Минут через десять раздался сигнал интеркома.

— Елена Дмитриевна, пригласите ко мне Шикову.

Мы с Ленкой переглянулись. Ну началось.

Я поднялась, одёрнула юбку, поправила блузку, пригладила волосы…

— Да ладно иди, чего ты? Не съест же, — ухмыльнулась Ленка.

— Если и не съест, то может понадкусывать, — не согласилась я с её оптимистическим прогнозом.

Идти к Никитину было страшновато. Кто знает, что у него на уме. Всё-таки мы с Галухиными немного переборщили. Это сложно отрицать. Надеюсь, мажор уже не злится…

— Вызывали, Максим Сергеевич? — я приоткрыла в дверь и осторожно заглянула в образовавшуюся щель.

Он разговаривал с кем-то по телефону и только махнул мне рукой, приглазая зайти. Я аккуратно закрыла дверь и подошла к приставному столу. Опустилась на первый справа стул. Аккуратно сложила руки на коленях — аллегория скромности, не иначе.

— Да, именно, увлёкся, — отвечал кому-то с улыбкой мажор. — Прикинь, сам не ожидал. Поможешь? Отлично, я в тебе никогда не сомневался. Тогда сейчас тебя кое с кем познакомлю.

Не успела я сообразить, что это всё значит, как мажор вышел из-за своего стола и сел рядом со мной. Меня окутал аромат его парфюма. В нём было что-то горьковатое, древесное, но с нежной ноткой сладости. Словно капля мёда на коре дуба под жарким солнцем. Хотелось подсесть к нему поближе и, склонившись к самой коже, ещё глубже вдохнуть этот манящий, поистине мужской запах.

Я даже помотала головой, прогоняя наваждение. Духи, что ли, с феромономи у него? Надеюсь, мажор не заметил моего обнюхивания. Не хотелось бы снова попасть в неловкую ситуацию

Никтин тем временем переключил звонок на видеосвязь и поставил телефон на стол передо мной. С экрана улыбался светловолосый паренёк, больше похожий на старшеклассника.

— Привет, — помахал мне паренёк.

— Привет, — машинально ответила я, поворачиваясь к мажору. Что он ещё задумал?

— Коль, познакомься, это Виктория Шикова, она была правой рукой дяди Андрея, а теперь и моя. А это Николай Первышов — лучший дизайнер современности.

— Ну так уж и лучший, — притворно смутился парнишка. — Очень приятно познакомиться, Виктория.

— Мне тоже очень приятно, — я улыбалась, а в голове звучало «теперь она моя». Пришлось надавать себе мысленных оплеух. Надо будет попросить мажора сменить туалетную воду, эта на меня как-то странно действует.

— Говори, — Никитин легко толкнул меня плечом, как будто мы закадычные приятели. И я ещё больше ошалела, даже не сразу сумела сообразить, что он имеет в виду.

— Что говорить?

— Скажи, что ты хочешь…

Вспышка — я лежу на шёлковой простыне. Вспышка — мажор приближается ко мне, медленно растёгивая пуговицы на рубашке, затем снимает её, открывая моему нетерпеливому взгляду аккуратные кубики пресса.

Вспышка — он делает шаг ко мне, берётся за ремень брюк и говорит:

— Виктория Владимировна, всё в порядке?

— Э-э… Да, — мне пришлось снова помотать головой и откашляться, прежде чем произнести это низким чужим голосом.

Очень захотелось отсесть подальше от Никитина. Мне не нравилось, как я реагирую на его запах. Да и Николай уже начинал на меня странно посматривать.

— Тогда продолжим, — как ни в чём не бывало резюмировал мажор.

А я пыталась вернуться на землю и понять наконец, о чём мы сейчас говорим.

— У меня есть пара идей, — с неизменной улыбкой поведал Николай, — но я всё же хотел бы услышать, как вы представляете готовый продукт, чтобы не ошибиться при разработке эскизов.

И тут до меня дошло.

— Вы сделаете нам обёртки для сырков?

— Планирую управиться за пару-тройку дней, — снова улыбнулся он.

Это было так здорово, что я не могла поверить.

— А как же «Омега-принт»? Мы же подписали с ними договор…

— Договор я расторг сегодня утром, — успокоил меня мажор. — «Омега-принт» выплатит нам компенсацию за срыв сроков, они ещё пытаются артачиться, но я натравил на них адвокатов.

Это была не хорошая новость, а просто потрясающая.

Забывшись, я бросилась Никитину на шею и крепко обняла.

— Супер! Супер! Какой же ты молодец! — чуть ли не кричала я ему в ухо.

Опомнилась, лишь когда услышала настойчивое покашливание. И что же это я делаю?

Аккуратно отпустила шею мажора и отстранилась от него.

— Извините, это я от радости, — щёки горели. Даже не надо было смотреться в зеркало, и так знала, что они красные, как полевые маки.

— Понимаю, — в улыбке дизайнера появилась хитринка. — Но предлагаю всё же вернуться к работе.

— Конечно, — я взяла себя в руки, собралась и изложила им наши мысли и чаяния.

В первую очередь мы планировали запустить три вида продукции: фруктовый, шоколадный и ванильный. Андрей Иванович хотел, чтобы на обёртке был изображён весёлый мальчишка с нашим сырком в руках. Ведь это лакомство, в первую очередь, для детей.

Николай после недолгого обсуждения предложил заменить мальчишку мультяшными зверушками, разными для каждого вида продукции, а внутри поместить вкладыш с какой-нибудь информацией о жизни этих зверей.

По-моему, это была отличная идея — и привлекательно, и познавательно.

— А давайте ещё со сгущёнкой выпустим, — негромко произнёс мажор.

Я так увлеклась дискуссией, что не сразу поняла, о чём он. И только когда Николай захохотал, перевела удивлённый взгляд на Никитина.

— А что, — смутился он, — со сгущёнкой тоже очень вкусно. И вообще, я люблю творожные сырки. Вы против?!

— Нет, конечно, — дизайнер шутливо поднял руки. — Детишкам нравятся сладости, это нормально.

— Хватит тут ухмыляться. Получил задание — иди работай. — кажется, мажор всерьёз застеснялся своей слабости.

— Договорились, четыре вида. Позвоню дня через три, максимум — в понедельник. Пока.

Николай отключился, и мы с директором пару минут сидели в тишине. Повисла неловкая пауза. Вот кажется, вроде всё хорошо, и дело сдвинулось с мёртвой точки, а почему-то мы с Никитиным, два взрослых человека, смущаемся и краснеем из-за своих эмоций, как школьники.

Мне многое хотелось ему сказать, и ещё раз извиниться, и поблагодарить, и сообщить, что вовсе не считаю глупой его любовь к сладкому, и вообще, работать с ним оказалось легко и приятно. Но я молчала, слова просто отказывались покидать мой рот.

Мне кажется, с мажором происходило нечто подобное. Он покрутил выключенный телефон в руках, затем глубоко вдохнул, словно на что-то решаясь, и повернулся ко мне.

Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Потом мажор открыл рот, собираясь мне что-то сказать. Но в этот момент прозвучал сигнал интеркома, и Ленкин голос сообщил:

— Максим Сергеевич, пришла ваша невеста.