31

— Мама? — Макс поражённо уставился на родительницу, неизвестно каким образом нарисовавшуюся на пороге его кабинета.

— Что «мама»?! — вскинулась она. — Ты уехал из дома неделю назад, и что я вижу?!

Она перевела на Викторию пронзительный взгляд, пригвождая им словно таракана. Но та не опустила глаза, смело смотрела в ответ несколько секунд, затем повернулась к Никитину:

— Я могу идти, Максим Сергеевич?

— Конечно, Виктория Владимировна, — кивнул он, всё ещё ошарашенный.

Вика вышла, прикрыв за собой дверь. И мать проводила её полным презрения взглядом.

— Что происходит, Макс? — голос обретал шипящие интонации, а это не сулило ничего хорошего.

— Всё в порядке, мам, — Никитин попытался предотвратить надвигающуюся грозу. Но не преуспел.

— В порядке?! — шипение сменили высокие ноты. — Ты уехал, чтобы оценить фабрику и провести предпродажную подготовку! Что за ремонтные работы тут ведутся? Почему меня не пропускали на входе? И кто эта девка, которая липнет к тебе прямо у тебя в кабине?!

— Она не девка, — почему-то из всего сказанного Макс ответил только на последний вопрос. — Вика — управляющая фабрикой, и, кстати, я передумал её продавать.

— Что?! — теперь голос вообще достиг ультразвука. Лицо матери опасно раскраснелось, и Никитин поспешил подвести её к стулу, помог сесть, налил в стакан воды, пока она искала в сумочке свои таблетки.

— Мам, — он сел рядом, — ты же сама всегда говорила, что хочешь, чтобы я чем-то увлёкся, занялся своим делом. Мне нравится эта фабрика и люди. Мне здесь интересно. Я хочу добиться поставленных задач…

— Это из-за девчонки, — резюмировала Анна Георгиевна, сразу отметя все другие варианты.

— Из-за неё тоже, — не стал отрицать Макс, — но не только. Мне и правда интересно, мам. Я чувствую вовлечённость в процесс, и мне не всё равно. Разве это не здорово?

Родительница тяжело вздохнула и покачала головой.

— Теперь я вижу, что Элиночка ничуть не преувеличила…

— Элиночка?! — у Никитина разве что пар из ноздрей не пошёл, когда он догадался, благодаря кому лицезреет сейчас любимую мамулю у себя в кабинете. И как он сразу не догадался, что тот поздний звонок был неспроста и вовсе не в аэропорт… — Приехала спасать, значит?

Родительница кивнула.

— Она хорошая девочка и очень переживает, что у вас не ладится.

— Мам, — устало вздохнул Никитин, — у нас не «не ладится», между нами всё закончилось и уже давно. Элина…

Но она перебила.

— Дай девочке шанс, она ведь тебя так любит.

Макс попытался возразить, но она положила пальцы ему на рот.

— Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. Просто пообещай, что подумаешь над моими словами.

— Хорошо, я подумаю, — устало кивнул он, убрав материну руку ото рта, а затем поцеловал её.

Глаза Анны Георгиевны потеплели.

— Ладно, сынок, работай, не буду тебя больше отвлекать, — съехидничала она, поднимаясь. — Поговорим дома.

— Как дома? — Макс даже растерялся. — Ты что, тоже будешь жить у меня?

— Ну конечно, местные гостиницы просто ужасны. А ты разве против? — у неё было совершенно невинное лицо.

Вот интриганка! Никитин хорошо понимал отца, который иногда прямо-таки скрипел зубами от досады.

— Разумеется, не против, — приложив усилие, растянул губы в улыбке.

Ничего-ничего любые неприятности рано или поздно заканчиваются. Ничего особенно страшного не произойдёт, если мать поживёт в его коттедже несколько дней. Может, вообще, только выходные. Ей очень скоро станет скучно в это глуши, и она улетит обратно в Москву к своим подругам и привычной жизни.

— И Алла Вадимовна тоже со мной поживёт. Мы даже можем устроиться с ней в одной комнате, если у тебя мало места.

Что?! Она притащила с собой свою подругу, мать Элины? Вот уж кого точно не хватало в его доме.

Да это заговор какой-то! Трое против одного. Теперь от Элины так просто не отделаешься. Его свяжут по рукам и ногам, будут лить в уши тонны медовой патоки о том, какая Элиночка умница, красавица, спортсменка, комсомолка… и что там дальше по тексту?

Почему его жизнь, ещё недавно такая простая и понятная, с каждым днём, проведённым здесь, усложняется всё больше?

Наконец мать собралась уходить. Максу удалось отвертеться от очередной экскурсии по фабрике, отговорившись большой загруженностью. Родительница фыркнула, но послушно двинулась к выходу.

Они оба понимали, что первый раунд остался за ней.

В приёмной неестественной улыбкой их встретила секретарша. Макс бы не удивился, если она подслушивала, слишком уж блестели любопытством её глаза.

А вот Викино место пустовало. Никитин хотел спросить о ней, но при матери не стал. У неё всё-таки — сердце, стоит быть с ней помягче и терпеливее. И так ясно, что Виктория ей не понравилась. И чего она зациклилась на этой Элиночке? Даром что дочь подруги, а больше — ни одного достоинства.

Никитин проводил мать до проходной, где сейчас на страже сидел один из подчинённых Галухина. Макс пока не помнил его имени, но поставил себе целью выучить имена и фамилии всех сотрудников фабрики. Надо будет запросить личные дела.

По дороге на работу он позвонил в Москву, своему товарищу, у которого было частное охранное агентство. Через пару дней Андрей пришлёт своих ребят. Договор должен быть уже на почте.

Но первым делом нужно найти Вику. Он снова бросил её. А ведь понял уже, что это её обижает…

Шикова раздавала указания ремонтным рабочим.

Макс так и замер в дверях, слушая её голос и любуясь стройной фигуркой. Почувствовал уже почти привычное возбуждение. Ну вот чего она ерепенится? Они могли бы сейчас провести время с пользой, снять стресс, порадовать друг друга…

Нужно её уговорить, он ведь видел, что девушку тоже тянет к нему. Им было так хорошо вместе. Должен признаться, как ни с кем ранее.

И вот эти её глупые принципы отравляли жизнь им обоим.

Кажется, она закончила, потому что перекинулась ещё парой слов с рабочими и повернулась. Заметила его. Глаза тут же сузились и потемнели, в них засверкали всполохи скорой грозы. Это продолжалось всего мгновение. Потом Вика опустила взгляд, и когда снова посмотрела на Макса, её лицо было почти спокойным и отрешённым.

Вот чертовка! Это ж надо так хорошо владеть собой.

Никитин смотрел, как Виктория направляется к нему, и любовался ею. Её плавная походка, обрисовывающая изгиб бёдер юбка, рассыпавшиеся по плечам волосы… Как же Максу хотелось пропустить тот момент, где они выясняют отношения, и сразу перейти ко второй части — десерту.

Но он понимал, что с Викой просто не будет. И тем сильнее хотелось обладать ею.

— Вы что-то хотели, Максим Сергеевич? — изогнув бровь, поинтересовалась она.

И Никитин мысленно застонал — ну вот, начинается опять…