33

День выпил из Макса все силы. Хотелось вернуться домой, упасть лицом в подушку и не двигаться. Но, когда он подъехал к коттеджу, увидел свет во всех окнах.

Никитин застонал. И как он мог забыть, что у него полно гостей?

Выключил двигатель, вытащил ключи из замка зажигания и несколько минут сидел, не двигаясь и глядя в освещённые окна. Идти домой совсем не хотелось и даже не получалось устыдиться подобных мыслей.

Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Максим хмыкнул поговорке, которая вдруг пришла ему на ум. Какие интересные ассоциации вызывает у него обычный вечер с матерью и её подругами.

— Максик, — мать поспешила ему навстречу, подставляя щёку для поцелуя. На Никитина пахнуло ароматом её любимых духов, знакомых с детства. — Ждём только тебя.

— Привет, Макс, — следом за ней спешила Алла.

— Для чего? — Никитин напрягся, оглядывая выходивших в прихожую женщин, и замечая, что они были явно не по-домашнему одеты. — Вы куда-то собрались?

— Мы собрались, милый, — проворковала Элина, беря его под руку и прижимаясь округлым бедром. — Мы едем в ресторан, отпраздновать приезд наших дорогих гостей.

Только не это. Никитин уже отвык от вечерних выходов в свет или необходимости приглашать кого-то на ужин. То свидание с Викой он не считал, ему было приятно и интересно провести с ней вечер. Да и от ночи он бы не отказался, если б не обстоятельства…

— Это обязательно? — спросил, уже зная ответ. Ведь если его мать что-то задумала, оно непременно будет осуществлено.

— Конечно, Макс, — делано оскорбилась Анна Георгиевна, — мы даже ничего не готовили, думали, ты будешь рад сопроводить нас в лучший ресторан города. Надеюсь, такой здесь имеется?

— Имеется, — ответил Макс с улыбкой, вспоминая этот самый ресторан, а в голове зрел коварный план. — Дайте мне только переодеться.

Спустя пятнадцать минут он, одетый в чёрный костюм и белоснежную рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей, вышел из своей спальни.

К счастью, женщины и без него разобрались, кто где остановится, и не посвящали его в эти излишние бытовые подробности.

Анна Георгиевна, Алла Вадимовна и Элина собрались на кухне, в руках у каждой было по бокалу мартини, они смеялись, что-то обсуждая.

Значит, подразумевается, что за рулём будет он. У Макса даже не возникло желания протестовать и возмущаться. Они с отцом никогда не спорили с матерью в том, что касалось личной и светской жизни, а она в ответ не лезла в мужские дела.

На женщинах были надеты вечерние платья, а на ногах красовались туфли на тонкой шпильке, за исключением Анны Георгиевны, которая из-за немалого веса носила весьма умеренный каблук.

— Ты уже готов? Замечательно, — мать обернулась к нему и с улыбкой оглядела с ног до головы, оставшись явно довольна результатом. — Идёмте.

Вслед за нею Элина и Алла также поставили свои бокалы на стол и двинулись в прихожую. Максим вышел последним, выключил свет и закрыл дверь.

Мама села рядом с ним, а Элина с Аллой — на заднее сиденье.

— Куда ты нас везёшь? — поинтересовалась девушка.

— В лучший ресторан города, «Империя» называется, — улыбнулся Макс, чувствуя себя, по крайней мере, крокодилом, так зубасто у него получилось.

— Звучит очень интригующе, — обрадовалась Алла, — а как там кормят?

— Умопомрачительно, — ни словом не солгал Никитин, вспоминая свой стейк. Впрочем, Викину порцию тоже можно было так назвать, хотя она и не оценила.

— Узнаю моего сына, своим женщинам — только самое лучшее, — мама ласково потрепала его по предплечью, и Максим на миг устыдился своих намерений и решил, сначала подумать и всё хорошенько взвесить.

Но, когда он остановился на парковке перед рестораном, у его гостий разочарованно вытянулись лица.

— И это «лучший ресторан города»? — громко возмутилась Элина, рассматривая давно не ремонтированный фасад и весьма скромное наружное освещение.

— Да уж, выглядит довольно жалко, прям старьё какое-то, — пробормотала её мать с заднего сиденья, но Макс расслышал и почему-то оскорбился за детище Григория Фёдоровича, который был дорог его Вике.

— Сынок, а здесь поприличнее нет ресторана? — мать тоже не желала мириться с необходимостью посетить этот шедевр сталинской монументальной архитектуры.

— Этот самый лучший, — твёрдо заявил Максим, выходя из машины.

Женщины со вздохами разной степени тяжести последовали за ним. Ну и, разумеется, на ходу разочаровывались во всём и сразу, причём, не стесняясь, высказывали своё мнение громко и чётко, чтобы сотрудники и немногочисленные в этот час посетители наверняка расслышали.

— Ты только посмотри, какая грязища тут, — возмущалась Алла Вадимовна, указывая Анне Георгиевне на столик, с которого официантка как раз убирала посуду, а на белой скатерти алело пятно от пролитого вина.

— А какая обслуга, — вторила ей Элина. — В каком колхозе их понабирали…

Мать согласно кивала, хмуро посматривая по сторонам. Ни одной из женщин здесь не нравилось уже только потому, что ресторан с самого первого взгляда не соответствовал их тонкому эстетическому вкусу. И это решило дилемму — тем быстрее они все уедут обратно в Москву и оставят его в покое.

Столик тоже выбирали долго и придирчиво: за одним скатерть была недостаточно чистой, за другим чувствовался запах кухни, третий стоял близко к входу, четвёртый — далеко от окна.

Максим ни во что не вмешивался, лишь отрешённо наблюдал, как дамы втроём наседали на худенькую девушку. «Мария», прочитал он на её бейдже. Несчастное лицо и стоическое терпение девчушки лишило Никитина последних отголосков совести. Им определённо пойдёт на пользу небольшой урок.

Наконец столик был выбран. Женщины с осторожностью разместились за ним, как будто опасались, что вот сейчас из-под скатерти начнут выскакивать тараканы.

Заказали самое дорогое вино и, прежде чем позволить разлить его по чистейшим прозрачным бокалам, тщательно протёрли их салфетками.

— Может быть, не стоит так мучить себя? Давайте вернёмся домой и сами приготовим ужин? — предоставил им последний шанс Максим.

— Ну уж нет, — заявила Элина, — мы решили праздновать, значит, будем праздновать. А ради возможности побыть с тобой мы готовы даже терпеть эту дешёвую забегаловку.

Это было последней каплей.

— Вы пока заказывайте, а я отойду на минутку, — Макс отложил меню на край стола и направился в сторону туалетных комнат.

На полдороге он свернул к кухне. Ещё решал, как и что будет говорить, когда дверь открылась, и из неё выскользнул нагруженный тарелками официант.

— Посторонним тут нельзя, — буркнул, почти не глядя на Никитина, и продолжил свой путь.

А Макс приоткрыл дверь и нашёл взглядом Григория Фёдоровича. Шеф что-то пробовал с кончика длинной ложки, на мгновение задумался, анализируя вкус блюда, наконец удовлетворённо кивнул, и тут же вокруг плиты завозился другой повар, сменяя босса.

А сам генерал кастрюль и сковородок в этот момент поднял глаза и столкнулся с пристальным, немигающим взглядом Макса. Лицо Григория Фёдоровича вытянулось, потом нахмурилось, на глаза театральным занавесом спустилось нечитаемое выражение. Но точным было одно — узнал.

Быстрым шагом он поспешил к двери. Сам, отметил Макс, помощников звать не стал.

— Посторонним здесь нельзя находиться, — попытался было сделать вид, что не узнаёт, но у Никитина было слишком мало времени, пока его хватятся, поэтому играть по правилам он не стал.

— В прошлый раз я восхитился вашей кухней, особенно той изюминкой, или правильнее будет сказать… перчинкой? — поединок взглядов, острых как только что заточенные клинки, выиграл Макс.

— Что вы хотите? — сдался шеф.

— О-о, совсем немного, — осклабился Никитин, — такие же изысканные кушанья для двоих из моих спутниц, какими вы потчевали меня в прошлый раз.

О взгляд Григория Фёдоровича уже можно было разрезать волосинку. И Макс поднажал.

— Обещаю, что не стану ставить в известность об этой маленькой шутке соответствующие инстанции и лишать вас лицензии.

Шеф как-то разом осунулся и будто съёжился. Проняло, возликовал Никитин. Ну ещё бы — ему уже явно под семьдесят, и молодые амбициозные повара дышат в затылок. Одна жалоба — и Григорию Фёдоровичу, несмотря на все его заслуги, придётся в экстренном порядке выметаться на пенсию. Так что выбора у него не было.

— Хорошо, — буркнул шеф и, опустив голову, вернулся на кухню.

— Мясо поперчите, в вегетарианскую порцию не нужно ничего добавлять, — крикнул ему вслед. У матери слабое здоровье, не стоит над ней так подшучивать. Она и сама уедет вместе со своей подругой.

Максим поспешил за свой столик, предвкушая неплохое развлечение.