36

— Что это сейчас было? — на лице у мажора ходили желваки, кажется, он даже скрипел зубами.

— Что вы имеете в виду, Максим Сергеевич? — я удивлённо распахнула глаза и похлопала ресницами. Вот совсем не понимаю, чего он так рассердился.

— Ты только что флиртовала с руководителем охранного агентства! Прямо у меня на глазах! — выражение лица Никитина сигнализировало, что он на грани.

Но мной овладело какое-то бесшабашное веселье, да и интересно было посмотреть, что там у босса за гранью терпения. Поэтому я решила ещё некоторое время придерживаться выбранной линии поведения. Посмотрю, насколько его хватит.

— А что, он женат? — и снова похлопала ресницами.

Лицо Никитина покрылось красными пятнами. Вот теперь, кажется, хватит. Нужно срочно переводить тему и отвлечь его внимание от моей скромной персоны.

Я скользнула глазами по кабинету и заметила на столе мажора какие-то цветные распечатки.

— Это что?

— Эскизы, — он лишь слегка повернулся и собирался продолжить, но я не позволила.

— О-о, как здорово! Можно посмотреть? — в глазах — детское нетерпение и предвкушение открытий.

Это было легко. Мажор тут же сдаётся. Он уже почти забыл, почему злился на меня. Ему хочется поделиться эскизами, услышать моё мнение.

— Иди сюда, — зовёт он, и я вслед за ним подхожу к столу.

Молча беру рисунки в руки и сразу понимаю — это оно. Именно то, что нам нужно. Зверята — яркие, весёлые и просто умилительные. Они понравятся и детям, и взрослым. Николай — действительно потрясающий дизайнер.

— Ну как тебе? — мажор неверно истолковывает моё молчание, переживает, что мне не понравилось. Он стоит прямо у меня за плечом, и я чувствую его нетерпеливое дыхание.

— Они прекрасны, — поворачиваюсь к нему и глупо улыбаюсь. Просто потому, что не могу сдержаться.

Никитин смотрит на меня и тоже улыбается, потом переводит взгляд на мои губы, и улыбка сходит с его лица. А я теряюсь. Слишком этот взгляд тяжёлый, он словно пригвождает к месту, лишает воли, заставляет кипеть кровь.

Никитин делает каких-то полшага и оказывается вплотную ко мне. Я делаю судорожный вдох, который больше похож на всхлип. Он ещё медлит, выжидает пару секунд, как будто хочет дать мне возможность передумать. Но я почему-то не могу ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд от его тёмных глаз, опушённых длинными и загнутыми как у девчонки ресницами.

— Макс… — почему-то шёпотом произношу я, сама не понимая, о чём прошу, то ли чтобы он остановился и не делал того, что собирается, то ли чтобы, наоборот, сделал уже это быстрее и не томил меня ожиданием.

И мажор принимает собственное решение. Он обхватывает меня ладонью за затылок и властно притягивает к себе. Наши губы соприкасаются, вызывая фейерверк чувств и бурю эмоций.

Я открываю рот, чтобы вдохнуть. Но его язык тут же проникает внутрь, и я забываю о том, что нужно дышать.

Мы целуемся страстно и самозабвенно. Уже непонятно, где чьи руки и губы. Ясно сейчас лишь одно — на нас слишком много одежды, и с этим немедленно нужно что-то делать.

Похоже, у нас сейчас даже мысли одни на двоих. Потому что Максим отстраняется немного и, глядя мне в глаза почти чёрным взглядом, начинает расстёгивать пуговки на моей блузке.

Я дрожу от его прикосновений. Мысль, что за стеной сидит секретарша, и ей наверняка будет что-то слышно, остаётся где-то на задворках сознания. Это не имеет никакого значения сейчас, когда его руки хотят ласкать мою кожу, и лишь эта чёртова блузка мешает им.

— Максим Сергеевич, к вам приехала невеста, — Ленкин голос в интеркоме взрывает накалившуюся в кабинете атмосферу, и нас с мажором отбрасывает в стороны друг от друга.

Мы оба тяжело дышим и непонимающе глядим друг на друга. Что только что произошло? Правда жизни обрушивается на меня осознанием той глупости, которую я была готова вот-вот сотворить. Прямо здесь, в кабинете, рядом с любопытной секретаршей. Да что вообще со мной происходит?

— Пусть подождёт, — Макс нажимает на кнопку интеркома и говорит хриплым голосом.

Как и я, он ещё не отошёл от того урагана страсти, что пронёсся только что по кабинету. Но лицо у него растерянное и раздосадованное. Он не рад, что его невеста нам помешала. А вот я рада. Потому что не понимаю, как вообще могла забыть о её наличии!

Слишком обрадовалась, поддалась эмоциям и вот — результат.

Я застёгиваю пуговицы блузки и смотрю Максу в глаза. Он тоже приводит свою одежду в порядок, смотрит на меня виновато. И взгляд голодный. Ничего, сейчас наверстаешь со своей невестой. Мысль отчего-то приносит сильную боль, и я опускаю глаза.

Я не хочу, чтобы у Никитина была невеста, чтобы он касался её, как меня только что, чтобы целовал и терзал её губы… Я хочу, чтобы он делал подобное только со мной. Хочу, чтобы он был моим. И только моим.

Я влюблена в мажора и больше не могу этого скрывать. По крайней мере, от себя самой…

Оглядываю себя в зеркале. Кроме раскрасневшегося лица и смазанной помады, ничто не напоминает о том, что только что творилось в этом кабинете.

Вытираю губы и иду к выходу, почему-то надеясь, что Макс меня остановит, что-то скажет, в чём-то убедит, но он молчит. И я, не оборачиваясь, выхожу за дверь.

Элина, окинув меня внимательным взглядом, тут же устремляется в кабинет. А я чувствую такую сильную боль, что на глазах выступают слёзы.

— Ну что он там? Ты в порядке? — Ленка ещё не понимает моего состояния и немного переживает. Она добрая, хотя и чересчур любопытная.

Я усмехаюсь и киваю головой. Затем беру её за предплечья и сиплым от сдерживаемых слёз голосом произношу:

— В понедельник запустим производство.

Ленкины глаза загораются восторгом. Все мои эмоции она тут же списывает на эту радостную весть. Теперь не нужно ничего объяснять, и моё разбитое сердце останется незамеченным.

Я спешу в новый цех, нужно проследить за ходом работ. Я хочу как можно быстрее наладить выпуск новой продукции и представить её на областной ноябрьской выставке. Потому что тогда моя роль здесь будет завершена.

Я только что приняла решение — исполню последнее желание Андрея Ивановича, запущу сырки в производство, выведу фабрику на новый уровень и… уволюсь.

Да, это будет самым лучшим вариантом для меня и моего сердца. Потому что работать бок о бок с мажором я не смогу.

А вечером поеду к бабушке. Ну и пусть я была там неделю назад, ну и пусть она догадается, что со мной что-то не так. Мне нужно срочно обнять её и почувствовать любовь и заботу родного человека.

Я сморгнула выступившие было слёзы, выпрямила спину и ровным уверенным шагом направилась в цех. Поплачу я завтра, у бабули, а сейчас мне нужно выполнить мою работу.