43

Мажор всю дорогу до города ехал за нами. Каждый раз, когда оборачивалась назад, я видела его внедорожник.

— Не понимаю, что на него нашло, — попыталась извиниться перед Андреем.

— А чего непонятного? — хмыкнул богатырь. — Приревновал тебя.

Я смотрела на его опухающую скулу, и мне было стыдно. Потому что эти слова были приятны, ещё как приятны, вот только принять их, позволить им прорасти внутри меня, было совершенно невозможно.

— Между вами разве что искры не летают, — продолжил он.

— Боюсь, Макс не мой вариант, — вынуждена была признаться я, и в первую очередь, самой себе. — Я не могу ему доверять. У него постоянно какие-то тайны, невесты, куда-то нужно уезжать в самый неподходящий момент. Спасибо, но с меня хватит. У нас с ним могут быть только рабочие отношения.

— Значит, у меня всё-таки есть шанс? — выгнул бровь богатырь.

— Андрей, прекрати, не до шуток сейчас, — отмахнулась я, была слишком расстроена и даже не заметила, как он сник.

У моего дома вручила ему корзину с пирожками.

— Это в качестве возмещения морального ущерба. Корзинку вернёшь, — улыбнулась, но вышло невесело.

— Спасибо, — Андрей сидел прямо, даже не потянулся, чмокнуть меня в щёку.

Когда вышла из машины, увидела внедорожник мажора и его за рулём. Он пристально следил за нашим прощанием. Надо бы поддразнить его и поцеловать Андрея, но у меня после вызванного их дракой стресса совсем не осталось сил на глупые шутки. Наверное, оно и к лучшему.

Я дождалась, когда «Тахо» скроется из вида, и двинулась к подъезду.

— Вика! Подожди! — мажор побежал ко мне. Вслед за ним из машины выскочил тот самый пёс. Я остановилась, дожидаясь их. Похоже, выяснения отношений мне всё же не миновать.

У Никитина был разбит нос и губа, кровь запеклась тёмно-красной неопрятной корочкой. По-хорошему бы ему надо к врачу или хотя бы ссадины промыть, но настаивать не буду. Макс уже взрослый мальчик, сам может принимать решения.

— Вика, прости меня. Я тебя обидел…

— Много раз, — подсказала я, потому что он замолчал.

— Да, — печально согласился мажор, — я был не прав. Прости.

Его пёс подошёл и сел рядом с ним.

— А это кто?

— Друг.

Я присела на корточки и наклонилась к собаке, смотреть на растерянного, жалкого мажора не хотелось.

— Ты дашь мне лапу, Друг? — протянула ладонь, и пёс неуверенно положил на неё свою лапу. Восхитилась. — Какой он у тебя умница!

— Я нашёл его на улице, он бродяжничал, — мажор тоже опустился рядом. — Вик, давай начнём всё сначала? А? Давай попробуем? Ты мне очень нравишься, я хочу быть с тобой.

— Нет, Макс, — погладила пса и поднялась. Никитин, как тень, повторил моё движение. — Прости, но это невозможно. Я не могу быть с тобой, я тебе не верю, поэтому у нас ничего не выйдет.

Развернулась и зашагала к подъезду, оставив растерянного мажора вместе с Другом смотреть мне вслед. Когда за моей спиной закрылась дверь, я разревелась. И в лифте, глядя на своё заплаканное лицо, пообещала, что это в последний раз. Больше из-за мажора я никогда не буду плакать.

Правда, за субботу и воскресенье я нарушила своё обещание ещё дважды.

Он больше не приходил и не звонил, мы встретились только утром понедельника на работе. Мажор пришёл со своим Другом, который, увидев меня, приветливо завилял хвостом. Чего не скажешь о его хозяине.

Никитин хмуро поздоровался с нами и прошёл к себе в кабинет. Пёс не отставал от него ни на шаг.

Ленка сделала мне большие глаза и кивнула на захлопнувшуюся дверь.

— Не в духе после выходных, ещё и с собакой… — прокомментировала она появление босса, подчёркивая многоточием интригу.

Я хмыкнула что-то невнятное в ответ и засобиралась в цех. Сегодня мы проводили первый тест продукции. Если всё пройдёт удачно и к концу недели будет готова упаковочная лента, мы сможем поставлять новую продукцию в магазины и успеем заявить о себе как раз к началу выставки.

Самое главное, что мы успеваем по срокам, а всё остальное — мелочи. И личные переживания тоже. Особенно они!

Наконец всё было готово. Все ингредиенты, приготовленные по уже утверждённому рецепту, загружены в агрегат. Ждали только босса, чтобы дать команду к пуску установки и попробовать готовую продукцию.

Мы все, одетые в белые халаты, с повязанными на волосы косынками или сетками у мужчин, выстроились шеренгой и ждали. Минуту, другую, третью… Никитин не спешил. Шеренга начала роптать. Босса уже предупредили о старте установки. Все так старались, спешили, чтобы успеть в срок, а он теперь игнорит запуск…

Я уже собралась было пойти за ним, но тут он появился. Точнее они…

Слух о том, что директор завёл собаку, ещё не успел разнестись по фабрике. Было просто не до того. Поэтому сейчас появление Никитина с Другом произвело фурор.

По правилам, находиться в производственном цехе можно было только в халате и с покрытыми волосами, и мажор решил это правило не нарушать. На Друга он надел свою белую рубашку, завязав внизу узлом, чтобы концы не волочились по полу, а на голову ему, как и себе, надел сетку. Псу было непривычно, и он забавно крутил головой, но снять спецодежду не пытался. В общем, вдвоём они производили уморительное зрелище.

Никитин подошёл к агрегату и развернулся к нашей шеренге. Друг тут же сел у его ног.

— Друзья, мы с вами проделали огромную работу, и вот всё это, — пафосно начал он, обводя цех рукой, — наша общая заслуга. И даже я внёс в наше дело свой скромный вклад. И хотя ещё месяц назад я был уверен, что еду оценить эту фабрику для продажи, сейчас могу сказать со всей уверенностью — я всей душой влюбился. В наш шоколад, а ведь раньше я не был сладкоежкой. В нашу фабрику. В наших людей… Я хочу, чтобы эту кнопку нажал человек, который открыл мне глаза на то, как важно иметь свой путь и собственное мнение, без которого этого всего могло просто не быть… Виктория Владимировна, подойдите сюда.

Что?!

Мажор смотрел мне прямо в глаза и сделал приглашающий жест рукой. Ошибки быть не могло, он звал меня. И если во время его речи вся шеренга затаила дыхание, то сейчас, когда прозвучало моё имя, тишина, в которой витал знак вопроса, стала почти ощутимой.

— Ну, иди же, Вика, не бойся, — Никитин ободряюще улыбнулся. И я почувствовала, как меня подталкивают настойчивые руки коллег.

И вот зачем он? Мог бы уж тогда сообщить, что у нас роман. Всё равно они уже так решили. Теперь будут меня донимать вопросами о свадьбе и прочих глупостях.

— Да иди уже, — кто-то толкнул посильнее, и я выскочила из шеренги. Подошла к мажору. Друг завилял хвостом.

Я подошла к агрегату и, не глядя на Никитина, нажала «Пуск».

Аппарат заурчал, пришёл в движение, и спустя несколько минут на металлической платформе начали появляться шеренги ровных белых прямоугольников. Они собирались рядами и катились дальше, туда, где их обливали настоящей шоколадной глазурью, затем охлаждали.

Я искоса наблюдала за Максом, он же завороженно следил за процессом, словно это была какая-то магия.

Галухин подхватил первые брусочки на блюдо и поднёс Никитину.

— Попробуйте.

Макс посмотрел на меня, затем глубоко вдохнул и потянулся за сырком. Осторожно взял двумя пальцами и откусил. (3303c)

Совершенно мальчишеское выражение его лица — вот настоящая магия, потому что на нём сменялось столько эмоций и так быстро, от сомнений до настоящего восторга.

— Это просто… просто чудо… Попробуй, — кивнул он мне.

Я тоже взяла один брусочек и откусила. Да, это действительно было чудесно. Почти так же, как смотреть на восторги этого взрослого мальчишки.