50

Я растерянно посмотрела на Макса. Внутри что-то медленно умирало. А он… этот мерзавец… он улыбался.

— Попробуй, — он подтолкнул мою руку вместе с конфетой ближе ко рту, — ну попробуй же. Сколько ещё тебя уговаривать!

Я сдержала подступающие от разочарования слёзы и положила конфету в рот. Раскусила, наслаждаясь шоколадной сладостью, которая вдруг сменилась жгучей остротой. Поражённая, я открыла рот, что вобрать немного воздуха и остудить заполыхавший язык.

Макс смотрел на меня, улыбаясь и наслаждаясь моей реакцией и растерянным выражением лица.

Я автоматически раскусила конфету до конца, и на язык мне полился освежающий мятный сироп, который потушил пожар во рту, оставляя чувство восторга и желание попробовать ещё одну.

Ух ты!

— Потрясающе, — только и смогла выдохнуть я, — просто невозможное сочетание и при этом волшебно-вкусное! Как подобное пришло тебе в голову?

— Это ты меня вдохновила, — он приблизил своё лицо к моему, — помнишь кайенский перец?

Разумеется, я помнила. Так вот откуда этот пожар.

— Просто удивительно, — улыбнулась ему.

— Попробуй ещё вот эту, — он предложил мне конфету с буквой «В».

Под оболочкой из тёмного шоколада скрывался сладкий клюквенный сироп, в котором плавала до невозможности кислая ягода. А под буквой «Н» оказалась сладкая вишня в сухом белом вине.

Неудивительно, что Никитин занял первое место со своей «Викторией». Поразительное сочетание, казалось бы, несочетаемых ингредиентов. Настороженность, шок, восторг и желание попробовать следующую, чтобы так же удивиться и восхититься.

— Вот и ты такая — абсолютно невозможная, одновременно и обжигающая, и прохладная, и сладкая, и кислая, и нежная, и колючая…

— Ужасное описание… — почему-то я не думала, что со стороны произвожу подобное впечатление.

— Наоборот, ты заинтриговала меня и взволновала. Ещё тогда, при первой встрече в кафе, когда вылила на меня эту дурацкую лапшу…

Его лицо становилось всё ближе и ближе. Мои губы словно сами по себе приоткрылись, ожидая встречного прикосновения. И наконец дождались. Макс целовал меня так нежно, осторожно, словно боялся вспугнуть. А я таяла и расплывалась тёплой лужицей от волнующих ощущений.

Внезапно что-то скользкое и влажное прошлось по моей щеке. Я отпрянула от мажора и уставилась на довольную собачью морду.

— Эй, приятель, — оттолкнул его Макс со смехом, — эта девчонка не для тебя. Она моя.

— Гав, — попытался возразить Друг, но Никитин выдал ему припрятанную в бардачке кость, и пёс с радостью согласился на обмен, увлёкшись угощением.

Я смотрела на собаку и пропустила момент, когда Макс достал откуда-то маленькую чёрную коробочку.

— Ты знаешь, что там, — произнёс он и замолчал.

Я опустила глаза, скрывая очередное разочарование. После его слов о том, что именно я вдохновила его на создание таких потрясающих конфет, ожидала, как минимум, страстного признания в любви. Этого «ты знаешь» мне было мало.

— Эй, Виктория Владимировна, посмотри на меня, — велел он, одновременно приподнимая пальцами мой подбородок.

Я заглянула ему в глаза. Они смеялись.

— Ты же знаешь, что я влюбился в тебя с первого взгляда?

— Не знаю, — я вырвала подбородок и попыталась отвернуться, но он не дал, беря моё лицо в свои руки.

— Я полюбил тебя, как только лапша свалилась с моих ушей. Ты постоянно выводила меня из себя, и я не знал, чего мне хочется больше, убить тебя или зацеловать. Ты же станешь моей женой? — вопрос он прошептал уже мне в губы, прежде чем снова поцеловать со все возрастающей страстью.

Когда Макс отстранился, мы оба тяжело дышали, голова кружилась, и я вряд ли соображала, где нахожусь.

Никитин протянул мне кольцо и выжидающе поднял брови.

— Ты всё рассчитал, да? — улыбнулась. — Дезориентировал поцелуем, чтобы я не сумела тебе отказать?

— Ты не только красивая, но ещё и умная, — он взял мою руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно село приятной тяжестью. Сначала прохладное, нагрелось теплом моего тела, и я почти перестала его чувствовать, словно это кольцо всегда было на моей руке.

— Я очень хочу тебя, — зашептал Макс, целуя моё лицо и шею короткими отрывистыми поцелуями, — знала бы ты, как тяжело было смотреть на тебя все эти дни и не иметь возможности прикоснуться. Ты же настоящая шипастая колючка, так долго изводила меня.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала ему в ответ, раздумывая, можно ли сделать это в машине.

Макс провёл горячим языком по моей щеке, обдавая каким-то странным запахом изо рта. Я открыла глаза и наткнулась на снова высунувшего морду Друга.

— Нет, здесь у нас ничего не получится, — пробормотала с сожалением. Похоже, этот пёс раньше служил в полиции нравов и не позволял людям заниматься любовью в общественных местах.

— Точно, — подтвердил мажор, наблюдая за собакой. — К тому же у нас рабочий день, а мы с тобой оставили фабрику без руководства.

— Я же сегодня уволилась, — возразила ему.

— Должен тебя расстроить, но твой босс потерял заявление, так что ты всё ещё работаешь на Никитина.

— Это легко исправить, — с вызовом произнесла я, но Макс погрозил мне пальцем:

— Ты играешь с огнём, девочка, я как раз рассматриваю идею, чтобы выпустить Друга погулять на полчасика и воспользоваться твоим телом.

— Я буду кричать.

— Кричи, — ухмыльнулся он, — меня это очень заводит.

— Ладно, поехали на работу, — я закусила губу, отгоняя откровенные картины того, что мог сделать со мной сейчас Никитин.

— Хочешь помариновать меня до вечера?

— Нас обоих, — и это была правда, ведь я хотела его не меньше.

— Что ж, — он завёл двигатель и задумчиво произнёс: — если мне станет совсем невмоготу, я всегда смогу вызвать тебя в свой кабинет…

Мы перебрасывались идеями до самого города, распаляя друг друга. Пёс лаял, когда мы принимались смеяться уж слишком громко.

Ну и пусть этот мажор бесит меня до невозможности, я всё равно хочу быть с ним, потому что люблю его и знаю, что вечером у нас будет отличный секс…

Конец