Эпилог
Первое июня.
Мы выбрали этот день для свадьбы, потому что хотели, чтобы наша новая жизнь началась с первого дня лета. И природа словно поддержала нас: утро выдалось жарким, воздух наполнился ароматом первых цветов, легкий ветерок колыхал свежую зелень, которая буквально за неделю покрыла все вокруг изумрудным ковром.
Три месяца назад я и представить себе не мог, что женюсь в деревне.
А теперь я стою во дворе перед нашими домами, мы убрали забор между участками еще в апреле, когда стало окончательно ясно, что в этом нет смысла, и жду самого важного момента в своей жизни.
Елена Викторовна была права насчет гармонии с природой. Только я нашел ее не в единении с лесом и полями, а в объятиях удивительной девушки с веснушками.
Импровизированная арка из березовых веток и полевых цветов, длинный стол, накрытый белыми скатертями, которые принесли все женщины деревни, множество лиц: знакомых и ставших почти родными за эти месяцы.
Семен Петрович сидит в углу с баяном, явно волнуется. За эти месяцы он действительно расширил репертуар и теперь гордо заявляет, что может сыграть не только «Катюшу», но и даже что-то из Киркорова.
Киркоров на деревенской свадьбе под баян. Это будет незабываемо.
Мама приехала вчера вечером из Перми. Увидела Василису и сразу заплакала от счастья. «Наконец-то у моего сына будет семья», — повторяла она, обнимая будущую невестку. А еще приехал мой двоюродный брат Андрей с женой Светой — единственные родственники, которые смогли вырваться на деревенскую свадьбу.
Со стороны Василисы родственников нет, зато есть вся деревня. И каждый искренне желает ей счастья. Даже Корней пришел с Машей под ручку. Видно, что они вместе, и Маша светится от счастья.
Наконец-то этот упрямый тракторист понял, что любовь была рядом.
Клавдия тоже здесь и, кстати, с новым животноводом Сергеем. Судя по всему, у них бурный роман. Клава хихикает, как школьница, а Сергей смотрит на нее влюбленными глазами.
«Любовь действительно заразительна, — думаю я. — Стоило одной паре обрести счастье, как оно передалось по цепочке».
Даже некоторые ученики Василисы пришли с родителями. Петя Воронин важно объявил всем, что он первым узнал о нашем романе, а Маша Петрова принесла букет полевых цветов, который собрала специально для учительницы.
И вот Василиса идет ко мне по импровизированной дорожке из сирени.
Боже мой, какая же она красивая.
Простое длинное белое платье, которое мы купили в областном центре, венок из незабудок в волосах, букет первых цветов в руках. Никакой роскоши, никаких бриллиантов. Просто моя Василиса, естественная и прекрасная. Моя вселенная.
Когда она подходит ко мне, в ее глазах я читаю ту же любовь, которую чувствую сам. Но есть в них и что-то еще. Страсть, которая не угасла за эти месяцы, а только окрепла.
Каждый день я засыпаю и просыпаюсь рядом с ней, но все равно не могу налюбоваться.
Импровизированный регистратор — глава сельской администрации Иван Петрович — начинает церемонию.
— Добрыня, — торжественно произносит он, — готов ли ты взять в жены Василису и любить ее в здравии и болезни, в радости и печали?
— Готов, — отвечаю, глядя в глаза своей невесте. — Но хочу добавить свои слова.
Клятву, которую я писал всю прошлую неделю.
— Василиса, — начинаю, голос слегка дрожит от волнения, — три месяца назад я приехал сюда, чтобы сбежать от проблем. А нашел тебя. Ты научила меня, что такое настоящая любовь. Не удобная, не логичная, а такая, которая заставляет лезть в горящие дома и застревать в дымоходах. Обещаю любить тебя всегда. Варить кофе по утрам, топить печь зимой и защищать от всех бед. Быть твоим мужем, отцом наших детей и просто самым счастливым мужчиной на свете.
В глазах Василисы блестят слезы.
— А ты, Василиса? — спрашивает Иван Петрович.
— Добрыня, — голос у нее тоже дрожит, — я думала, что больше никому не доверю свое сердце. Что буду жить одна, и это правильно. Но ты показал мне, что любовь бывает разной. Иногда она приходит с дулом ружья в спину, — смеется она сквозь слезы, и все гости тоже смеются. — Обещаю быть твоей женой, варить борщ, который снится по ночам, и любить тебя, даже когда ты застреваешь в трубах и бегаешь за гусем ночью.
— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произносит Иван Петрович.
Мы целуемся под громкие крики «Горько!» и звуки баяна — Семен Петрович немедленно заиграл «Марш Мендельсона», правда, в его интерпретации это звучит как что-то среднее между маршем и частушкой.
Но мне все равно. Главное — она теперь моя жена.
Праздник продолжается до самого вечера. Семен Петрович играет без остановки, действительно выдавая весь свой расширенный репертуар. Гости танцуют на траве, едят Клавдины пирожки и пьют самогон, который принес кто-то из мужиков.
Гаврила и Гомер важно прогуливаются между столами, принимая поздравления как почетные свидетели нашего романа.
Когда солнце начинает садиться, мы наконец уходим домой. В наш дом — теперь уже официально наш.
— Василиса Каменских, — говорю, целуя жену в коридоре.
— Мне нравится, как это звучит, — смеется она.
— А мне нравится, как ты выглядишь в этом платье, — отвечаю, расстегивая пуговицы на спине. — Но еще больше нравится, как ты будешь выглядеть без него.
Я так скучал по ней весь день. Даже несколько часов, проведенных в окружении гостей, кажутся вечностью, когда не можешь прикоснуться к любимой женщине.
Платье падает на пол, я осторожно веду ее к кровати. Нашей кровати. В нашем доме.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, нежно касаясь ее еще плоского живота.
— Прекрасно, — отвечает она. — Мы прекрасно себя чувствуем.
Мы. Она узнала о беременности три недели назад. Семь недель — еще совсем крошка, но уже наш ребенок. Наше будущее.
— Привет, малыш, — шепчу я, целуя ее живот. — Это твой папа. Сегодня мы с мамой поженились, и теперь мы настоящая семья.
Василиса гладит мои волосы.
— Он слишком маленький, чтобы слышать, — смеется она.
— Может быть, — соглашаюсь. — Но я все равно хочу, чтобы он знал — мы его ждем.
И я действительно жду. С таким нетерпением!
Я уже начал проектировать новый дом. Большой, светлый, с детскими комнатами и огромной кухней, где Василиса будет готовить свой волшебный борщ. С настоящей русской печкой и баней, которая точно не будет дымить. С участком для Гаврилы, и, может быть, у него появится невеста.
Наша собственная династия.
Мы занимаемся любовью медленно, нежно, наслаждаясь тем, что теперь мы муж и жена. Что больше никто и ничто не может нас разлучить.
«Любовь со всеми неудобствами, — думаю я, засыпая с женой в объятиях. — Именно так я бы назвал нашу историю».
Потому что ничего не было удобным. Ни застрявший в грязи автомобиль, ни ружье, приставленное к спине при знакомстве, ни банные приключения, ни ревнивые трактористы, ни пожары, ни аварии.
Но именно эти неудобства привели нас друг к другу. И сделали нашу любовь настоящей.
Впереди целая жизнь. Большой дом, дети, наверняка не один, если судить по планам Василисы. Может быть, я даже открою в деревне архитектурное бюро — буду восстанавливать старые дома и проектировать новые.
А может, стану сельским учителем — буду преподавать детям черчение. Посмотрим. Главное, что теперь у меня есть Василиса. И наш будущий ребенок. И Гаврила с Гомером. И целая деревня, которая стала нам семьей.
Елена Викторовна точно была права — я обрел гармонию с природой.
Только природа оказалась не лесами и полями, а женщиной с веснушками, которая умеет любить так сильно, что ради этой любви стоит терпеть любые неудобства.
И я готов к ним. К любым. Потому что любовь со всеми ее неудобствами — это все равно любовь.
А значит, это счастье.