Глава 22

Недели после праздника пролетели быстро, наступил последний день перед весенними каникулами, и четвертый класс пребывал в предпраздничном возбуждении. Дети ерзали на стульях, переговаривались, смотрели в окно, куда угодно, только не на доску с примерами.

— Итак, — сказала, пытаясь привлечь внимание, — кто решил последний пример?

Маша Петрова, как обычно, подняла руку первой.

— Молодец, Маша. А остальные что делают?

Петя Воронин поднял руку, но по его виду было понятно, что математика его интересует меньше всего.

— Что, Петя?

— Василиса Викторовна, — торжественно спросил он, — а правда, что у вас скоро свадьба и вы уедете в Москву?

О боже. Началось. Класс мгновенно притих. Все уставились на меня с таким вниманием, какого не было даже на контрольных.

— Петя, — строго сказала я, — это не твое дело.

— Но мы хотим знать! — не унимался он. — Вся деревня говорит!

«Вся деревня, — мысленно фыркнула. — Конечно. Сначала Клавдия всем растрезвонила, теперь дошло и до детей и их родителей, и теперь в курсе не только одна деревня».

— Василиса Викторовна, — подала голос Настя Кириллова, — а вы правда уедете?

И тут весь класс заволновался:

— Не уезжайте!

— А кто нас учить будет?

— А кто нас в пятый класс поведет?

Боже мой, они действительно переживают.

— Тихо! — подняла я руку. — Во-первых, никто ничего не решал. Во-вторых, даже если бы решал, я никуда не уеду.

— Честно? — недоверчиво спросил Петя.

— Честно, — твердо сказала. — Я здесь живу. Здесь работаю. И никуда отсюда не собираюсь.

И это правда. Хотя еще месяц назад я бы в это не поверила.

— А замуж выйдете? — не унималась Настя.

— Настя! — возмутилась. — Это совсем не дело моих учеников!

— Но ведь интересно! — хихикнула она.

Им интересно. А мне от этих вопросов не по себе. Потому что я сама толком не знаю ответа.

После того признания на дороге Добрыня не заговаривал о свадьбе. Мы просто живем вместе, делаем ремонт по вечерам, когда хватает сил и когда мы можем оторваться друг от друга. А оторваться получается не всегда, стоит ему посмотреть на меня определенным взглядом, и все планы летят к чертям.

Хотя намеки он делает. Постоянно говорит про «наш дом», «нашу семью», «наших детей». Детей… От этой мысли внутри что-то сладко сжимается. А ведь вполне возможно. Мы же не предохраняемся.

И я не против. Вроде как не против. Звонок прервал мои размышления и спас от дальнейших расспросов.

— Все! — объявила. — Каникулы начинаются! Увидимся через неделю!

Дети с радостными криками выбежали из класса, а я осталась собирать тетради и думать о том, как быстро меняется жизнь. Чуть меньше месяца назад я была одинокой учительницей, которая боялась мужчин. А сейчас… Сейчас у меня есть Добрыня.

И это пугает меня не меньше, чем радует.

На улице возле школы меня ждала знакомая машина. Внедорожник, который с большим трудом вытащили из кювета 9 марта. Добрыня сидел за рулем и что-то читал в планшете.

Наверное, работает. Он все-таки архитектор, а не деревенский житель на полную ставку. Подошла и постучала в стекло. Он поднял голову и улыбнулся, от этой улыбки у меня до сих пор подкашиваются ноги. А ведь я хотела его пристрелить в первую нашу встречу.

— Привет, — сказал, открывая дверь. — Как прошел последний день?

— Дети спрашивали, правда ли, что у нас свадьба, и уеду ли я в Москву, — рассказала, садясь в машину.

— И что ты ответила?

— Что не уеду.

— А про свадьбу что сказала?

— Сказала, что это не их дело, — смутилась.

Добрыня усмехнулся:

— Дипломатично. Кстати, на каникулах поедем к маме. Она уже места себе не находит, хочет тебя увидеть.

К его маме. В Пермь. Внутри все сжалось от волнения. Знакомство с родителями — это серьезно. Это как официальное заявление о том, что мы пара. А мы пара? Конечно, пара. Живем вместе уже несколько недель, спим в одной кровати, строим планы…

— Волнуешься? — догадался Добрыня.

— Немного, — призналась. — А вдруг я ей не понравлюсь?

— Полюбит с первого взгляда, — уверенно сказал он. — Как я.

Как он. От этих слов внутри что-то тает. Каждый раз, когда он так говорит, я готова расплакаться от счастья.

— Кстати, — сказал Добрыня, заводя машину, — я все думаю над проектом дома.

Опять про дом.

— Какого дома?

— Нашего, — просто ответил он. — Большого, светлого, с детскими комнатами…

— Детскими? — переспросила, сердце у меня подпрыгнуло.

— А как же, — улыбнулся он. — Троих детей в одной комнате не поселишь.

Троих! Я покраснела до корней волос. Он всерьез планирует создать семью. И детей. Много детей.

А я? Я тоже хочу. Очень хочу. А учитывая, что мы занимаемся любовью каждый день, а то и по два раза… это может случиться довольно скоро.

— Заедем в магазин? — предложил Добрыня. — Гаврила съел весь корм, да и нам надо кое-что.

Клавдия. После истории с пирожками она держится настороженно, правда, уже не смотрит на меня как на предательницу. У магазина нас встретил Семен Петрович. Выглядел он относительно трезвым, что само по себе было чудом.

— О, молодожены! — радостно воскликнул он. — Как дела?

— Пока не женаты, — поправила я.

— А когда поженитесь? — не унимался Семен Петрович. — Я ведь на баяне играю! Играю на высшем уровне! Гвоздь программы на любой свадьбе!

Семен Петрович на баяне. Я представила эту картину и чуть не рассмеялась.

— Обязательно пригласим, — серьезно пообещал Добрыня.

— Вот и отлично! — обрадовался Семен Петрович. — А репертуар у меня какой! «Катюшу» знаю, «Калинку», «Подмосковные вечера»…

«„Катюша“ на свадьбе, — мысленно хихикнула я. — Это будет нечто особенное».

— Семен Петрович, — сказала, — а вы точно умеете играть?

— Как же не уметь! — возмутился он. — Я в молодости в ансамбле играл! Правда, потом… — он махнул рукой. — Да ладно, было и прошло. Главное, что руки помнят!

«Руки помнят, — повторила я про себя. — Интересно, что еще помнят эти руки, кроме горлышка бутылки?»

— А когда свадьба-то? — спросил Семен Петрович. — Мне готовиться? Повторять репертуар?

Добрыня вопросительно посмотрел на меня.

— Э… мы еще не определились, — неловко сказала.

— А что тут определяться? — удивился Семен Петрович. — Живете вместе, любите друг друга. Расписывайтесь и празднуйте!

Как же все просто в его понимании. А может, и правда просто?

— Подумаем, — дипломатично ответил Добрыня. — Но вам непременно сообщим в первую очередь.

— А я пока расширю репертуар, — пообещал Семен Петрович. — Может, выучу что-нибудь современное. «Миллион алых роз» там или что там молодежь слушает…

«„Миллион алых роз“ в исполнении пьяного баяниста, — представила я. — Это точно запомнится гостям».

Войдя в магазин, мы столкнулись с Клавдией. Она смотрела на нас так, словно мы были парой предателей, укравших у нее последнюю надежду на счастье.

— Здравствуйте, — натянуто сказала она.

— Здравствуй, Клава, — ответила я. — Как дела?

— Нормально, — буркнула она. — Чего вам?

— Да продуктов немного и корма гусю.

— Хорошо, но, Василиса, ты, это, не серчай, я уже отошла, я же баба отходчивая. И вообще, на ферму новый животновод приехал из Самары, говорят, холостой, думаю, у нас все получится, он так смотрел на меня, — Клава загадочно улыбнулась и закатила глаза, мы с Добрыней засмеялись. — И это еще неизвестно, чья свадьба будет первой.

— Так это здорово, Клава, я желаю вам большой и чистой любви.

— Спасибо, — Клава улыбнулась, ее щеки вспыхнули румянцем. — Так и вы не тяните, и с детками тоже.

Вот так мы теперь и живем. В деревне, где все друг друга знают, и где твоя личная жизнь становится достоянием общественности. Но мне все равно. Пусть говорят, пусть обсуждают. Главное, что у меня есть Добрыня.

И, возможно, скоро у меня появится еще кто-то. Кто-то очень маленький и важный. Хотя об этом пока рано думать. Или не рано?

— О чем задумалась? — спросил Добрыня, когда мы вышли из магазина, купив необходимое.

— О том, как все изменилось, — честно ответила я.

— К лучшему?

— Определенно к лучшему, — улыбнулась и поцеловала его прямо у магазина.

Пусть вся деревня видит. Пусть знают — я счастлива. Но все-таки баян на свадьбе — это сильно.