Глава 21

Восьмое марта. Пять утра. Будильник не понадобился, я проснулся сам, как от толчка. Сегодня наш с Василисой первый праздник, и я готовился к нему как к военной операции.

Розы. Обязательно розы. И не простые, а самые красивые в городе.

Василиса еще спала, волосы растрепаны, щека помята подушкой, дышит тихо и ровно. Как же она прекрасна. Хотелось остаться рядом, прижаться к ней и никуда не уезжать. Разбудить поцелуями, заняться любовью. Но сегодня особенный день.

Первое Восьмое марта в моей жизни, которое действительно что-то значит. Поцеловал в висок, она сонно пробормотала что-то неразборчивое и снова погрузилась в сон.

— Скоро вернусь, — прошептал. — С самыми красивыми цветами в области.

Гаврила проводил меня недовольным гоготом. Видимо, считал, что в такую рань все нормальные хозяева должны кормить гусей, а не куда-то уезжать, я выпустил его во двор, надо бы этому пернатому построить загон, но это потом.

Дорога до города заняла час. Ехал и планировал, чем займусь сегодня. Цветы, может быть, еще что-нибудь красивое. Может быть, клубники и шампанского купить. Ювелирный магазин? Нет, еще рано. Но надо запомнить, где он находится.

«А что, если серьги? У нее уши проколоты, я видел маленькие гвоздики. Или браслет? Стоп, — одернул себя я. — По порядку. Сначала цветы, потом увидим».

Около восьми добрался до города. Цветочные магазины только открывались, но я уже стоял у дверей самого дорогого.

— Что желаете? — спросила сонная девушка.

— Розы, — сказал. — Самые красивые, какие у вас есть.

— Сколько штук?

— Много. Очень много.

Через полчаса я стоял с охапкой из пятидесяти белых роз, каждая размером с кулак. Стоила эта красота очень дорого, но для Василисы не жалко. Для нее ничего не жалко. По дороге обратно вспомнил про маму. Надо же, Восьмое марта, а я еще не поздравил. Набрал ее номер.

— Добрынюшка! — обрадовалась мама. — И тебя с праздником!

— Мам, с Восьмым марта! — сказал, одной рукой управляя машиной. — Как дела?

— Хорошо, солнышко. А у тебя как? Как там твоя деревня?

Моя деревня. Еще недавно эти слова показались бы мне абсурдными. А сейчас — самыми естественными в мире.

— Мам, я встретил девушку, — выпалил как мальчишка и улыбнулся.

— Что⁈ — мама чуть не закричала от радости. — Рассказывай немедленно!

— Ее зовут Василиса. Она учительница. И она… Она самая удивительная женщина из всех, кого я встречал.

— Ой, Добрынюшка! — в мамином голосе слышались слезы. — А я уж думала, ты так и останешься один…

— Не останусь, — твердо сказал. — Мам, я влюблен. По-настоящему влюблен. Впервые в жизни.

— А какая она? Красивая? Добрая?

— Красивая — это еще мягко сказано. У нее веснушки на носу и глаза цвета осеннего неба. А добрая… Мам, она варит борщ, который снится по ночам. И умеет утешать так, что хочется плакать от счастья.

И в бане она… Стоп. Маме об этом лучше не рассказывать.

— Когда познакомишь? — спросила мама.

— Обязательно познакомлю, — пообещал. — Она тебе понравится. Она чудесная, мам. Самая лучшая.

И тут телефон предательски запищал и отключился. Блин, забыл зарядить. Ладно, потом перезвоню. Главное, что мама теперь знает — у ее сына есть невеста.

«Невеста? — остановился я на этом слове. — Я серьезно думаю о свадьбе?»

А о чем еще думать? То, что происходит между нами, — это какая-то магия. Такого со мной никогда не было. Даже с Анной. С Анной все было логично, правильно, удобно. А с Василисой… С ней я готов на все. Лезть в горящие дома, застревать в трубах, драться с ревнивыми трактористами.

Я хочу жить с ней. Жениться. Завести детей. Много детей — как минимум троих. Мальчика и двух девочек. Или наоборот, как получится. И построить дом. Большой, красивый, с настоящей русской печью и баней, которая не дымит. Я уже набросал проект в голове.

Увлекшись мечтами о будущем, я не заметил, как дорога стала скользкой. Мартовское солнце растопило снег, превратив асфальт в каток. А потом был поворот. Резкий, под горку.

Почувствовал, как машину понесло. Крутанул руль, но было поздно. Внедорожник элегантно развернуло на сто восемьдесят градусов и отправило в кювет.

«Елена Викторовна была бы довольна, — подумал я, глядя на покосившиеся елки за лобовым стеклом. — Еще один урок единения с природой».

Попробовал выехать сам, но колеса буксовали в талой грязи. Машина села основательно. Отлично. Телефон разрядился, машина в кювете, до дома километров десять. Взял букет и полез наружу, розы чудом не пострадали.

Хорошо. Главное, что цветы целы.

Погода портилась, начался дождь. Но я шел по дороге с букетом в руках, как рыцарь с мечом. Дойду. Обязательно дойду. Василиса должна получить свои розы.

Через двадцать минут я выглядел как потерпевший кораблекрушение. Куртка промокла, джинсы покрылись грязью, кроссовки чавкали при каждом шаге, зря не надел резиновые сапоги. Но букет я прятал под курткой, как священную реликвию.

«Что со мной происходит? — думал, шлепая по лужам. — Месяц назад я был успешным архитектором и жил в центре Москвы. А сейчас иду по деревенской дороге с цветами, как влюбленный школьник».

И мне это нравится.

Мне нравится быть влюбленным школьником. Мне нравится совершать безрассудные поступки ради женщины с веснушками. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Любовь со всеми неудобствами была мне дороже самого комфортного отдыха и жизни.

Машины не попадались, кому в такую погоду захочется ехать по проселочным дорогам? Я шел уже больше часа, когда услышал знакомый звук. Дизельный двигатель. Трактор.

Может, Семен Петрович? Или кто-то из местных? Но из-за поворота показался зеленый трактор Корнея. А в кабине рядом с ним сидела… Василиса.

Она меня ищет. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она волновалась. Поехала искать. Трактор остановился в ста метрах, Василиса выпрыгнула из кабины, даже не дождавшись полной остановки.

— Добрыня! — закричала, бросаясь ко мне. — Что с тобой случилось? Где машина?

Я едва успел достать букет из-под куртки, как она бросилась мне на шею.

— В кювете, — сказал, прижимая ее к себе одной рукой. — Дорога оказалась скользкой.

— Я думала… я думала, с тобой что-то случилось! — всхлипывала она. — Уехал в пять утра, телефон не отвечает…

— Разрядился, — объяснил, гладя ее по волосам. — А домой я шел пешком.

— С цветами⁈ — она отстранилась и посмотрела на помятые, но все еще красивые розы. — Ты тащил букет по грязи?

— Конечно, — удивился. — А как же иначе? Сегодня же Восьмое марта.

Она заплакала. Снова. Но на этот раз от счастья.

— Дурак, — сказала сквозь слезы. — Полный дурак.

— Зато твой дурак, — усмехнулся.

— Мой, — согласилась она и поцеловала меня прямо посреди дороги.

Мой. Это лучшие слова, которые я слышал в своей жизни.

— Я тебя люблю, — слова сами сорвались с губ.

— И я тебя люблю, — ответила она.

Вот и все. Теперь это сказано. Теперь мы официально влюбленная пара, которая признается в чувствах посреди деревенской дороги под дождем.

И это самое прекрасное Восьмое марта в моей жизни.

А Корней сидел в тракторе и смотрел на нас с таким видом, словно понял, что проиграл окончательно и бесповоротно.