Глава 5

После того, как я успешно освоил искусство колки дров (с пятой попытки) и более-менее подружился с домашней печкой, решил заняться изучением своих владений. В конце концов, если уж я купил этот райский уголок за космическую сумму, то должен хотя бы знать, что именно мне принадлежит.

Весь день я чувствовал на себе взгляд соседки. Василиса то появлялась в окне, то выходила во двор по каким-то своим делам, но неизменно поглядывала в мою сторону. Словно я был участником какого-то реалити-шоу, а она главным судьей.

«Интересно, — думал я, в очередной раз поймав ее взгляд, — ставит ли она мне оценки? „Колка дров — три балла, растопка печи — четыре, общий вид — двойка с минусом“».

К четырем часам дня услышал знакомый рокот дизельного двигателя. Корней. Тот самый тракторист, который вчера вытащил мою машину из грязевого плена, а сегодня утром помог с похмелья.

Но сейчас он выглядел совсем по-другому. Чистая футболка, свежие джинсы, даже волосы причесаны. Очевидно, парень собрался покорять женские сердца.

«А вот и местный Дон Жуан пожаловал», — подумал я, делая вид, что занимаюсь важными хозяйственными делами во дворе.

— Привет, Вася! — проорал Корней, заходя в калитку к соседке.

«Вася? — я чуть не подавился. — Василиса — это Вася? Что дальше — Александра будет Сашкой, а Екатерина — Катькой?»

— Здравствуй, Корней, — отозвалась моя соседка, в ее голосе не было ни капли энтузиазма.

— Чаек попиваешь? — Корней подошел ближе, и я увидел, как черный кот недовольно зашипел и отошел подальше. — А я вот думал… может, съездим в Ольховку? Там в кинотеатре новый фильм показывают. Боевик какой-то американский.

О, романтично. Ничто так не говорит «я тебя люблю», как предложение посмотреть, как кого-то взрывают.

— Не хочу, — коротко ответила Василиса.

— Да ладно тебе, — Корней присел на ступеньку. Кот явно считал это вторжением на свою территорию. — Когда ты последний раз в кино ходила? Года два назад?

— Год. И то с мамой.

Ага, значит, с мамой что-то случилось, ее нигде не видно. Вот почему она такая… колючая.

— Ну вот видишь! Надо же иногда развеяться. А то все дома да дома сидишь.

Парень явно не собирался сдаваться. В его голосе звучала та самая упорная настойчивость, которую мужчины принимают за романтичность, а женщины — за надоедливость.

— Корней, — вздохнула Василиса, — мы уже сто раз это обсуждали. Ты хороший человек, но…

— Но что? Я же не алкаш какой-нибудь. Работаю, дом свой есть, трактор…

Трактор как аргумент в пользу брака. В Москве обычно хвастаются машинами, квартирами, яхтами. Здесь — трактором. Местная специфика.

— Дело не в этом.

— А в чем тогда? — Корней явно не понимал, в чем проблема. — Может, ты все еще по тому, московскому, переживаешь?

Ого. А вот это любопытно. Значит, у нашей неприступной соседки была история с москвичом. Интересно, чем закончилось? Еще немного, и я пойду собирать по деревне сплетни.

— Корней, послушай меня внимательно, — сказала Василиса с терпением школьной учительницы. — Ты молодой, хороший парень. Найди себе девушку, которая тебя действительно полюбит. Вон Машка с фермы…

— А, эта толстуха? — скривился Корней. — Не, она не в моем вкусе. Габариты не те.

Какой романтик! И привереда! Девушка его любит, а он оценивает ее по габаритам. Чувства — это же так неважно по сравнению с параметрами фигуры.

— Машка хорошая девушка, — настаивала Василиса. — И умная. А ты…

— Чего я?

— Ты идиот, — честно призналась она.

Я едва не расхохотался. Надо же, как прямо! В Москве такие вещи говорят более завуалированно: «У нас разные жизненные ценности» или «Мне нужно время подумать». А здесь — просто и ясно: идиот. Я поддерживаю.

Корней обиделся.

— Почему это я идиот? Я что, плохо к тебе отношусь? Цветы дарю, в кино приглашаю…

— Дарить цветы девушке, которая тебе сто раз сказала «нет», — это и есть идиотизм, — парировала Василиса.

Браво! Золотые слова! Аплодирую стоя!

Корней помолчал, переваривая услышанное.

— А что, если бы я тебя лучше узнал? — неожиданно спросил он. — Что, если мы больше времени проводили бы вместе?

Господи, какое упрямство. Девушка ему русским языком объясняет, что ей неинтересно, а он все свое. Реально идиот.

Но Корней уже встал и направился к калитке.

— Подумай, — сказал он на ходу. — Предложение остается в силе.

Трактор завелся и укатил, оставляя за собой шлейф выхлопных газов и разбитых надежд. Я подождал пару минут, а потом подошел ближе. Василиса сидела на крыльце с чашкой и хмурым выражением лица. Рядом важно расположился черный кот.

— Извините, — окликнул я. Девушка обернулась с таким видом, словно я был очередным назойливым поклонником.

— Что?

— Я тут подумал… может, вам нужна помощь? По хозяйству? Я бы мог…

— Нет, — коротко ответила.

— Или… я слышал про кино в соседнем селе. Может быть…

Договорить я не успел. Василиса поднялась, взяла чашку и направилась к дому. Кот последовал за ней, но сначала одарил меня взглядом, который ясно говорил: «И ты туда же, городской».

Замечательно. Теперь не только хозяйка меня игнорирует, но и кот презирает. Полный комплект. Я такой же идиот, как и тракторист.

Оставшись в одиночестве, решил исследовать лучше участок. Может, там есть что-то, что поднимет мне настроение. И действительно нашел — за домом, почти скрытая зарослями, стояла баня!

Ну наконец-то что-то приятное!

Небольшая деревянная постройка с предбанником и парилкой. Старенькая, но крепкая, с настоящей печкой-каменкой. Русская баня, о которой я столько читал, но никогда толком не пользовался.

И тут меня накрыло такой тоской по нормальной помывке, что захотелось выть. Когда я в последний раз принимал что-то кроме душа? В элитном спа на Рублевке, месяца три назад. А сейчас, после дня деревенских подвигов, баня казалась вратами в рай.

«Попарюсь, — решил я с энтузиазмом первооткрывателя. — Как настоящий русский мужик. Пар, веники, квас… хотя кваса у меня нет, но это детали».

Принялся за подготовку. Натаскал воды из колодца — кстати, еще одна экзотика XXI века. Нашел в предбаннике еще дров, изучил устройство банной печи. Она была похожа на домашнюю, только больше и с горой камней наверху. «Ничего сложного», — подумал я, разжигая огонь.

Час спустя баня прогрелась, камни раскалились. Я с предвкушением разделся и плеснул на каменку ковш воды. Послышалось то самое магическое шипение, которое обещало райское блаженство.

Зашел в парилку и… начал умирать. Дым. Повсюду дым. Не целебный пар, а самый настоящий едкий дым, который превращал баню в филиал ада.

— Какого… — начал я и закашлялся так, что в ушах зазвенело.

Труба! Забита чертова труба! Заслонку-то я открыл.

Выскочил из парилки, хватая ртом воздух. Дым валил и в предбанник. Схватил одежду и выбежал на улицу, продолжая кашлять как паровоз. Стоял возле дымящейся бани голый, прижимая вещи к паху, а на улице к вечеру похолодало. Думал о том, как замечательно проходит мое единение с природой.

Елена Викторовна была бы в восторге, подумал между приступами кашля.

Как дела с внутренней гармонией? Отлично! Чуть не угорел в бане, но зато почувствовал связь с предками.

На дворе уже совсем стемнело. В соседнем доме горел свет, интересно, слышала ли Василиса мой сольный концерт? И если да, то что подумала? Наверняка что-нибудь нелестное про городских неумех.

«А может, она права, — подумал я, глядя на дымящуюся баню. — Может, я действительно не создан для такой жизни. Не умею даже баню растопить без газовой атаки».

Но сдаваться было рано. Завтра разберусь с дымоходом, научусь правильно топить баню, а там, глядишь, и соседка оттает. Главное — не терять чувство юмора. А то единение с природой может окончательно превратиться в битву за выживание.