Глава 4

Суббота — единственный день, когда можно побыть дома и не слушать, как первоклассники рассказывают, что их кот съел хомяка или что папа обещал купить новую приставку. Можно спокойно выпить кофе, заняться домашними делами и… понаблюдать за приключениями соседей.

А наблюдать было за чем.

Мой новоиспеченный сосед Добрыня явно решил покорить деревенский быт с тем же упорством, с каким покорял, видимо, московские высотки. Весь день он то выходил во двор, то возвращался в дом, то таскал какие-то коробки, то что-то изучал в сарае.

— Смотри, Гомер, — сказала коту, который снова устроился на подоконнике рядом со мной. — Городской турист осваивается.

Гомер лениво повернул голову в сторону соседнего двора, равнодушно окинул происходящее взглядом и снова устроился поудобнее. Коты — мудрые создания. Они не тратят силы на то, что их не касается.

А меня почему-то касалось. Хотя не должно было.

После обеда архитектор-первопроходец решился на подвиг: попробовал колоть дрова. Я как раз развешивала белье на веревке во дворе и невольно стала свидетельницей этого исторического момента.

Сначала он долго разглядывал поленья, словно они были древними артефактами. Потом взял топор и попробовал ударить. Полено отскочило, чуть не угодив ему в ногу.

— Ну и дурак, — пробормотала, продолжая развешивать наволочки.

Но надо отдать ему должное — он не сдался. Минут сорок провозился с этими дровами, и у него даже что-то получилось. Конечно, половина поленьев разлетелась в разные стороны, а сам он выглядел так, словно сражался с драконом, но небольшая кучка дров все-таки появилась.

Мысленно поставила ему плюсик. Упорство — это хорошо. Хотя упорства мало, когда дело касается деревенской жизни.

Артур тоже был настойчивым. Целых полгода упорно добивался меня, упорно уверял в любви, упорно строил планы на нашу совместную жизнь.

«Не думай об этом, — одернула я себя. — Прошло уже больше года. Хватит себя терзать».

Но мысли имеют неприятное свойство возвращаться в самый неподходящий момент. Вечером я вышла на крыльцо с чашкой чая. Гомер важно последовал за мной — он обожал вечерние посиделки на свежем воздухе. Устроился рядом на ступеньке и принялся умываться лапой.

И тут во дворе появился сосед. Из трубы его дома валил дым — не черный, как вчера, а обычный, белый.

— Ну надо же, — сказала я Гомеру. — Печку растопил. Молодец.

Гомер замурлыкал, словно соглашаясь. Или просто выражая удовольствие от вечернего тепла. Добрыня увидел меня, улыбнулся и помахал рукой. Как утром. Видимо, считает себя очень дружелюбным соседом.

Я демонстративно отпила чаю и отвернулась. Не хочу давать ложных надежд. Через пару недель он поймет, что деревня — не его стихия, соберет свои коробки и уедет обратно в Москву. А мне тут жить. И привыкать к новому соседу я не собираюсь.

Мужчины вообще склонны исчезать в самый неподходящий момент. Я уже убедилась в этом на собственном опыте.

Услышала знакомый звук — рокот трактора. Корней. Только его мне сейчас не хватало. Трактор подкатил к моим воротам, его водитель заглушил двигатель, спрыгнул на землю, и в калитку вошел высокий парень в чистой футболке и джинсах, заправленных в резиновые сапоги.

Лицо было опухшим, видимо, вчерашние поминки дались ему нелегко. Но выглядел он почти празднично, насколько это возможно для Корнея.

— Привет, Вася, — сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то особенная нежность.

Я поморщилась. Ненавижу, когда он называет меня Васей. Как какого-то мужика.

— Здравствуй, Корней.

— Чаек пьешь? — он подошел ближе. — А я вот думаю… может, съездим сегодня в Ольховку? Там в кинотеатре новый фильм показывают. Какой-то американский боевик.

Ольховка — это соседнее село в двадцати километрах отсюда. Там действительно есть кинотеатр, и иногда туда даже привозят новые фильмы, я там преподаю в школе. Местная молодежь считает это верхом развлечений.

— Не хочу, — коротко ответила.

— Да ладно тебе, — Корней присел на ступеньку рядом. Гомер недовольно зашипел и отошел подальше. Кот Корнея не любил. — Когда ты в последний раз ходила в кино? Года два назад?

— Год, — поправила я. — И то с мамой.

— Ну вот видишь! Надо же иногда развеяться. А то все дома да дома.

Корней ухаживает за мной уже больше года. Он искренне считает, что рано или поздно я сдамся и соглашусь стать его женой. В его планах все просто: он заберет меня, мы поселимся в его доме с его матерью, нарожаем детей, и будет нам счастье.

Проблема в том, что счастья-то как раз и не будет. Корней — хороший парень, работящий, особо не пьет, не буянит. Но между нами ничего нет. Ни искры, ни влечения, ни даже простой симпатии. Он мне как брат. Нет, даже не как брат — как дальний родственник, которого видишь раз в год на семейных праздниках.

— Корней, — вздохнула. — Мы уже сто раз это обсуждали. Ты хороший человек, но…

— Но что? — он с надеждой посмотрел на меня. — Я же не алкаш какой-нибудь, это мы вчера со Степанычем поминали просто. Работаю, дом свой есть, трактор…

— Дело не в этом.

— А в чем тогда? — Корней явно ничего не понимал. Для него все было просто: он меня хочет, значит, я должна согласиться. — Может, ты все еще переживаешь из-за того, московского?

Артур. Он имел в виду Артура. Вся деревня знала нашу историю: как я с ним встречалась, как он обещал на мне жениться и как… Нет, об этом не сейчас.

— Корней, послушай меня внимательно, — сказала как можно терпеливее. — Ты молодой, хороший парень. Найди себе девушку, которая тебя по-настоящему полюбит. Вон Мария с фермы…

— А, эта толстушка? — Корней скривился. — Не, она не в моем вкусе. Габариты не те.

«Дурак», — подумала я. Машка — ветеринар на молочной ферме, веселая, добрая девушка. Да, она не модельной внешности, но у нее золотое сердце. И она по уши влюблена в Корнея — это видно всем в деревне, кроме него самого.

— Машка хорошая девушка, — сказала я. — И умная. А ты…

— Что я?

— Ты идиот, — честно призналась.

Корней обиделся.

— Почему это я идиот? Я что, плохо к тебе отношусь? Цветы дарю, в кино приглашаю…

— Дарить цветы девушке, которая тебе сто раз говорила «нет», — это и есть идиотизм.

Из соседнего двора донесся какой-то шум. Я невольно посмотрела туда и увидела Добрыню, который делал вид, что занят своими делами, но явно прислушивался к нашему разговору.

Любопытный.

— Вася, ну не злись, — Корней попытался взять меня за руку. — Я же от чистого сердца…

Я отдернула руку.

— Корней, сколько можно? Нет — значит нет. Найди себе другую. Не трать время.

— Но я же тебя…

— Не любишь, — жестко перебила. — Ты влюбился в картинку. В представление о том, какой должна быть твоя жена. А меня настоящую ты вообще не знаешь.

Корней помолчал, обдумывая сказанное.

— А что, если бы я тебя узнал? — неожиданно спросил он. — Что, если бы мы проводили больше времени вместе?

Господи, ну что за упрямство?

— Корней, послушай…

Но он уже встал и направился к калитке.

— Подумай, — сказал он на ходу. — Предложение остается в силе. Кино никуда не денется.

Трактор завелся и укатил, оставляя за собой шлейф выхлопного дыма. Я допила остывший чай и собралась зайти в дом, как вдруг услышала голос.

— Извините…

Обернулась. Мой сосед стоял у общего покосившегося забора с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

— Что? — спросила не слишком дружелюбно.

— Я тут подумал… может, вам нужна помощь? По хозяйству? Я бы мог…

Ну вот, еще один. Только этого мне не хватало.

— Нет, — коротко ответила.

— Или… я слышал про кино в соседнем селе. Может быть…

Развернулась и направилась к крыльцу. Гомер важно последовал за мной, выразительно посмотрев на нового соседа.

«Мужчины, — мысленно пожаловалась я коту. — Стоит одному услышать про кино, как тут же лезет со своими предложениями». Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. За окном все стихло — видимо, архитектор понял намек.

— Гомер, — сказала я коту, который уселся рядом и смотрел на меня зелеными глазами, — может, мне забор повыше поставить и замок на калитку повесить? А то скоро тут проходной двор будет.

Гомер промурлыкал что-то утешительное. Единственный мужчина в моей жизни, который меня понимает, — это кот. Ирония судьбы какая-то.