Глава 3

Первое, что я понял, проснувшись в своем новом жилище, это то, что психолог Елена Викторовна явно не ночевала в неотапливаемых деревенских домах в марте. Иначе она бы не советовала мне искать здесь гармонию с природой, а порекомендовала бы хорошую пуховую куртку и обогреватель промышленной мощности.

Проснулся от того, что зубы стучали друг о друга в ритме чечетки, а дыхание превращалось в густое облако пара. Термометр на стене показывал плюс два. В доме! В марте! В XXI веке!

«Единение с природой», — пробормотал я, выбираясь из-под трех одеял, которыми накрылся накануне. Природа, видимо, решила проверить мою стойкость к суровым испытаниям. И пока что я эту проверку с треском провалил.

Вчерашняя попытка растопить печь закончилась полным фиаско. Я заложил дрова, поджег бумагу, какой-то «Деревенский вестник» от 1985 года пустил на растопку — а в итоге получил дымовую завесу, как будто партизаны сигнализировали о приближении врага. Дым шел в дом, а не в трубу, и я в панике открыл все окна, превратив жилище в морозильную камеру.

«Архитектор с двумя дипломами не может справиться с примитивной печкой, — язвительно заметил внутренний критик. — Наверное, в университете был необязательный курс 'Деревенские премудрости для городских олухов».

Делать нечего. Завтрак из термоса остывшим вчерашним кофе, быстрое умывание ледяной водой из ведра. Да-да, водопровод здесь тоже в диковинку. И направился на поиски обуви для спасательной операции. Мои вчерашние кроссовки за пятнадцать тысяч превратились в скульптуры современного искусства из грязи и разочарований.

В сарае, среди паутины и сельскохозяйственного хлама времен Брежнева, нашлись резиновые сапоги. Высокие, черные, вроде бы подходящего размера. Прежний хозяин, дядя Вася, видимо, разбирался в практичной обуви.

Натянул сапоги, взглянул в треснувшее зеркало на стене. Отражение было… впечатляющим. Московский архитектор в дорогой куртке и деревенских сапогах выглядел как участник какого-то сюрреалистичного маскарада.

«Ничего, — подбодрил я себя. — Главное — функциональность».

Направился к месту вчерашнего фиаско, где мой железный конь героически сражался с деревенской грязью и потерпел поражение. По дороге встретил нескольких местных жителей. Большинство смотрели с любопытством, некоторые с плохо скрываемой усмешкой. Видимо, слухи о вчерашнем приключении уже разлетелись по деревне.

И тут я увидел того самого мужичка, который вчера содрал с меня пятьсот рублей и исчез в неизвестном направлении вместе с обещанным трактором.

Он шел по дороге, насвистывая что-то веселое, с таким видом, словно не он вчера кинул городского лоха на деньги, а просто прогуливался, наслаждаясь утренней прохладой.

Заметив меня, мужичок резко остановился. Затем развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

«Ага, попался, голубчик!» — подумал я и прибавил шагу.

— Стой! — крикнул. — Разговор есть!

Мужичок перешел на бег. Я тоже. Картина, надо признать, была комичная: местный житель удирает по деревенской дороге, а за ним гонится московский фраер в резиновых сапогах и дорогущей куртке.

Догнал его у магазина. Мужичок сдался и остановился, тяжело дыша.

— Ты чего бегаешь? — спросил, тоже отдуваясь. — Совесть мучает?

— Да нет, что вы, барин, — замахал он руками. — Просто… э… утреннюю зарядку делал. Для здоровья.

— Зарядку, говоришь? А вчера где был? С трактором?

Лицо мужичка приняло страдальческое выражение.

— Ой, барин, не сердитесь! Мы это, того… вчера увлеклись. Поминали жену Петькину, царство ей небесное. Ну и того… помянули от души. А когда очнулись, уже ночь на дворе, темно. Корней-то говорит: «Поедем завтра с утра, в темноте только хуже сделаем».

— Жену Петькину поминали, — повторил. — Понятно. А деньги где?

— Какие деньги, барин?

— Те самые пятьсот рублей, которые ты взял с меня за буксировку!

— А, эти! — просветлел мужичок. — Так они на поминки и ушли! На водочку для покойницы. Она, царство ей небесное, любила «Русский стандарт».

Я смотрел на него и понимал, что передо мной либо гениальный мошенник, либо совершенно искренний человек, который действительно потратил мои деньги на поминки неизвестной мне жены Петьки.

— Ладно, — вздохнул я. — Но трактор-то будет?

— Будет, будет! — обрадовался мужичок. — Все будет в лучшем виде! Корней уже проснулся, похмеляется. Минут через двадцать приедет.

Мы пошли в сторону дороги, где застрял мой внедорожник. И действительно, через двадцать минут послышался знакомый рев дизельного двигателя. Из-за поворота показался трактор, оставляя за собой шлейф черного дыма.

За рулем сидел тот самый Корней — парень лет тридцати, который выглядел так, будто вчера его переехал не только трактор, но и весь сельскохозяйственный парк района. Глаза красные, лицо опухшее, волосы торчат во все стороны.

— Это вытаскивать? — Корней кивнул в сторону машины.

— Это.

Процедура буксировки заняла минут десять. Мой внедорожник с достоинством выбрался из грязевого плена и покатился по твердой дороге. Тракторист Корней развернулся и уехал, даже не попрощавшись.

— Ну что, барин, все получилось? — спросил мужичок.

— Получилось, — согласился я. — А тебя как зовут, кстати?

— Семен Петрович, — представился он. — Если что понадобится — обращайся. Мы тут друг друга не бросаем.

«Ага, особенно когда дело касается денег за несуществующие услуги», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Сел в машину, поехал к своему новому дому. По дороге размышлял: а может, Семен Петрович и правда просто потратил мои деньги на поминки? В конце концов, в деревне наверняка свои традиции, своя этика. И кто я такой, чтобы их судить?

Въехал во двор и начал выгружать вещи из багажника. Чемоданы, коробки с техникой, пакеты с продуктами. Все то, что должно было сделать мою жизнь в деревне более цивилизованной.

И тут я почувствовал знакомое ощущение — кто-то наблюдает за мной. Обернувшись, я увидел в окне соседнего дома чей-то силуэт. Василиса. Моя вчерашняя знакомая с охотничьим ружьем стояла у окна с кружкой в руках и внимательно следила за моими действиями.

Помахал ей рукой. Она даже не пошевелилась.

«Ну конечно, — усмехнулся. — Дружелюбие — это не про нас».

Продолжил таскать вещи, украдкой поглядывая на соседский дом. Интересно, что она обо мне думает? Наверняка ничего хорошего. Типичный москвич-выскочка, который приехал поиграть в деревенскую жизнь, а через месяц сбежит обратно в цивилизацию.

А может, она права? Может, я действительно не выдержу местных реалий и вернусь к привычному комфорту? «Посмотрим, — сказал я себе, поднимая очередную коробку. — Посмотрим, кто кого».

А из соседнего окна по-прежнему чувствовался пристальный взгляд. Василиса вернулась на свой наблюдательный пост.

Что ж, зрителей моего эксперимента по единению с природой становится все больше. Остается только надеяться, что представление не будет слишком комичным.

Хотя, судя по вчерашнему дню, комедия в самом разгаре.