ГЛАВА 18

Красный сектор.

Звездолет Стражей.

Гард Норан

Ледяной душ — сомнительное удовольствие, но, пожалуй, единственное, что могло меня охладить и вытащить из беспредельно опасного состояния.

В котором я, Гард Норан, самый молодой капитан корабля-исследователя, к бездне разношу корабль, посылаю куда подальше задание и Совет — а заодно с ними и свою прилипчивую невесту — и сваливаю на другой конец Вселенной, туда, где меня не найдет равнодушный взгляд знакомых — и незнакомых одновременно — светло-фиолетовых глаз.

И вот это её отстраненно-издевательское: «Приветствую, кэ-эм. Я ваш новый механик, прибыла на замену».

И изучающий взгляд на мою спутницу, обвившую прилипчивыми руками. Но без ехидства и ревности. А так, будто она просто оценивает объемы и длины…

Стерва! Появилась из ниоткуда и как ни в чем не бывало делает вид, что её ни капельки не волнует мое присутствие и то, что она оказалась в моем подчинении.

Со всей силы ударил кулаком по стенке душа, но костяшки и стена оказались крепкими. И этот удар даже ненадолго не унял смесь злости, непонимания и тупой, необоснованной радости от того, что я её увидел…

Ненавижу! Сам факт, что я опять что-то чувствую… И что даже ледяной душ не помогает снова заморозить собственные эмоции.

Я вышел, как был, голым, в каюту и рухнул на кровать, уставившись в потолок.

Спать не мог. И это при том, что первый день и стартовые расчеты и проводка корабля всегда самые тяжелые. А я всего второй раз выполняю полет в роли капитана. И наша миссия расписана по часам и планируется в жестком графике — мне просто необходимо нормально отдыхать и оставаться спокойным… Но как спать, зная, что стерва со мной на одном звездолете? Кажется, протяни руку — и вот она смотрит своими лживыми глазами и выгибается подо мной.

Как оставаться спокойным, если понимаешь: все последующие дни, пока Бездна не сделает свое дело, и мы все не улетим на планету Стражей сдавать отчеты, она будет сводить с ума? Пятьдесят дней на одном корабле… Сорок девять, если отнять этот и вышвырнуть его в небытие вместе с половиной мозга, отвечающего за тягу к ней.

Как находиться в тесном пространстве и не пришибить её ненароком… или не трахнуть? Это на большой территории Академии было возможно избегать друг друга. В необъятной Вселенной у нас почти не было шанса встретиться. Но здесь… Видеть её каждый день, отдавать приказы, а самому мечтать… мечтать придушить Аррину и зацеловать, чтобы её губы опухли, а глаза заблестели столь памятным похотливым блеском…

Дрянь!

Дело — дрянь…

Я думал, что забыл все. Что больше не переживаю, не тянусь, не думаю. Я ведь умею вычеркивать из памяти события и людей и ставить блоки на прошлое. Так я вычеркнул Левана. И то, что он сделал с ней. И… наше с ним детство. Придурок долгое время не понимал, почему я перестал с ним общаться, а потом вдруг подкатил с какими-то разговорами, но был послан далеко и умело…

Он перевелся в другую Академию.

А вычеркнуть Аррину… Я думал, что смог. Но, увидев её сегодня в предполетной зоне, понял: ничего у меня не получилось. Я был уверен, что излечился, но встретившись с ней взглядом, осознал, что болезнь, названная её именем, просто затаилась где-то в груди… И сегодня снова растеклась по венам выжигающим все огнем.

Она стала другой. Еще красивей. Волосы длиннее, а лицо очерчено почти с резкостью. Пухлые губы и… фиолетовые глаза. Еще больше усиливающие её привлекательность. Изящная фигура, ставшая как будто налитой, с большими изгибами, что ничуть не скрывал комбинезон стражей…

Само совершенство.

Сама безмятежность…И вероломство.

Рядом с ней выбранная отцом яркая, как мне когда-то казалось, Кариссиана — дочка правителя одной из планет — смотрелось нелепой искусственной куклой. Куклой, которая должна была стать моей женой, которую я периодически трахал, как и прочих девок, которая не вызывала никаких чувств. И которая, может, и приносила удовольствие, но удовлетворение — никогда.

Удовлетворение и чувство полной опустошенности, которое легко заменялось восторгом я испытывал только с одной девушкой… причем неважно, занимались ли мы сексом, танцевали или ругались и подкалывали друг друга.

Тогда я ощущал себя живым рядом с ней...

А что будет теперь?

Вздохнул и закрыл глаза.

Наш звездолет за последующие дни должен облететь семь планет, а экипаж выполнить необходимые замеры колебаний частиц. Затем мы планировали закрепиться на определенной точке, на безопасном расстоянии, и зафиксировать в нескольких плоскостях процесс сплющивания.

Все было четко обговорено много раз. И у каждого члена экипажа имелся свой перечень задач, в которых он не должен ошибаться, никто не должен брать на себя его функцию. Потому-то отсутствие второго техника стало бы почти катастрофой. Когда я получил на коммутатор сообщение о том, что Вин-зарол свалился с лихорадкой — нора знает, где он ее подцепил! — я опешил.

А буквально через сто ударов пришло сообщение, что распорядитель нашел замену. И я тогда очень обрадовался… Рановато, как показало время.

Так что неважно, что будет, я не имею права что-либо менять. Нам придется терпеть друг друга… точнее, мне придется. Взять себя в руки. Аррина уже это сделала — а может, и правда стала жестче и больше не испытывает ничего по отношению ко мне.

Мне следует перестать думать об этом… думать о ней. О ее отношении, о том, почему она тогда так поступила и почему больше не смотрит на меня… не больше, чем на всех остальных. Наш долг — и мой, прежде всего, — успешно завершить миссию и собрать как можно больше данных. А это означало не отвлекаться на всякую чушь и действовать согласно инструкциям. Так что надо просто принять как должное, что Аррина Лан состоит в этом полете как техник. Тем более что, судя по записям, которые я получил, звездолетчиком она была весьма ценным.

Вот только я ни за что никому не признаюсь, что, как только появилась возможность, заперся в каюте и жадно впился в эти скупые сведения, пытаясь разгадать, что за ними стоит. И как вживую увидел упорную заразу, бьющую один за другим рекорды Академии. Хорошенькую блондинку с прикушенной губой — она всегда так делала, когда надо было сосредоточиться, — разбирающуюся в сложных механизмах. Уверенного в себе техника, отправляющегося в свой первый дальний полет.

Я никому не признаюсь, что весь день украдкой наблюдал за ней. И осознавал, что Аррина изменилась не только внешне. Она стала не такой замкнутой… во всяком случае с большим воодушевлением слушала объяснения коллег и так же что-то рассказывала.

А когда свободно и весело рассмеялась в ответ на шутку второго пилота, которого я считал приятелем, меня едва не перекосило.

И я никому не признаюсь, что жадно всматривался в то, что она делает, не желая отрывать взгляда от тонких пальчиков, которые раньше так любил покусывать и облизывать, и которые сейчас ловко набирали программы на рабочих панелях или ныряли в серебристое корабельное нутро из переплетений жидких систем.

Вот только сам я это все знал… И признаваться не надо было.

Я едва ли поспал в эту ночь и наутро вынужден был принять стимулятор. Хотя это, быть может, оказалось и лишним… Потому как мой личный стимулятор сидел в общей комнате в тонкой красной майке, не оставляющей простора для воображения, и с огромным аппетитом и жадностью поглощал завтрак.

Стерва!

Но привлекательная стерва — неудивительно, что вокруг нее собрались трое самых «активных» членов экипажа, желающих привлечь внимание. А то и больше... В полетах на такие контакты смотрели сквозь пальцы... Но не в этот раз.

Хм, кажется, я знаю, кто будет моими первыми спарринг-партнерами в этом полете. Придурки, хоть слюни могли подтереть и открыть глаза пошире? Она же их пережует и выплюнет…

Я сдал кровь в анализатор и получил, видимо, благодаря ночным бдениям и падению важных показателей, целую гору мяса и жирных моллюсков.

А потом поставил поднос на стол с таким грохотом, что все четверо подпрыгнули.

— Знакомитесь? — спросил как ни в чем не бывало, накалывая первый кусочек.

— Хотим показать Арин наш спортзал, — широко улыбнулся второй пилот Варр. Зубов у него как-то много… И он в курсе, что не стоит так сокращать ее имя?

— Не возражаю, — сказал вслух. — Но будьте осторожнее: Аррина легенда Академии, и в открытом бою ее никому не удалось победить.

— Это правда? Вообще никто?

Угу, ты еще челюсть урони.

— Ну почему же, — Аррина пожала плечами и посмотрела на меня насмешливо, — был один… Кажется, его звали Гард Норан.

Стиснул зубы, а придурки начали ржать, сочтя это за шутку.

— Так вы были знакомы? — спросил Варр с любопытством.

— Пару лет учились в одном здании, — спокойно, будто именно это и имела в виду, произнесла белобрысая стерва и вгрызлась в какой-то фрукт.

А я… я вдруг тоже успокоился.

Потому что её равнодушие, безмятежный взгляд и полная отстраненность сказали о многом… И я больше не собирался играть по её правилам. Я страж и капитан этого корабля. И у меня хватит воли на то, чтобы не вестись на провокации или как-то выделять одну наглую стерву.

Слишком много глупостей я из-за этого наделал в прошлом. И тогда, в Академии, и потом, когда, наплевав на собственную гордость, несколько раз пытался связаться с ней, чтобы поговорить, а позже и вовсе оставил сообщение у Главы…

Идиот.

Она даже не ответила ни на один из вызовов, а может, еще и посмеялась…

Не имеет смысла попадать в тот же след кометы.

— Отличная идея со спортзалом, — сказал с хищной улыбкой. — Хорошенько… потренируйтесь. Надеюсь, выпускники военной академии не окажутся хуже какой-то мелкой девчонки-заморыша?

Она дернулась от этих слов и остро посмотрела на меня. Но я даже не ответил на взгляд, а продолжил медленно жевать.

Я не собираюсь воевать с тобой, девочка.

Просто перестану тебя замечать, если то не нужно будет для дела.