ГЛАВА 5
За два космических года до описываемых событий.
Академия пилотов.
Аррина
Мне снова снился сон.
Где я танцую…
Не в угоду пьяной публике. Не для того, чтобы заработать или выжить. Даже не для того, чтобы усыпить бдительность или бежать — было в моей жизни и такое…
А для себя. И для чего-то Великого, что благосклонно взирает на мои движения.
И это было хорошо. Вдохновляюще.
Тело двигалось и пело… Будто воздух стал плотным, подобным струнам и каждый шаг был нотой, нанизанной на них. Взмах ногой сопровождался пронзительным звуком свистели, что была в ходу на той аграрной планете, где меня выхаживали сердобольные хозяева маленького, но уютного домика. Если бы не обстоятельства и мне не пришлось в очередной раз бежать, я бы провела эти годы среди пурпурных пастбищ и была бы счастлива.
Руки трепетали, будто язычки многочисленных колокольчиков, их надевали невесты Дилипа во время свадебного обряда. Я лишь однажды любовалась им в нижнем городе и была поражена тем, насколько торжественно и красиво все это выглядело…
Тело изгибалось, вторя изгибам кифары… Однажды в нашей стае полуголодных подростков поселился странный путник. Он пришел из ниоткуда и ушел в никуда — но то время, что жил среди нас, в лагере было тихо. Потому что каждую ночь он садился возле костра и, перебирая струны длинными, почти прозрачными из-за необычной структуры кожи пальцами, рассказывал о звездах и их равнодушии. И величии.
Это было странно, но во сне мне казалось, что я танцую… время. И долгий путь, который тоже вел в никуда.
Я летела и выгибалась под немыслимыми углами, меня рвали в разные стороны звездные потоки, мои ноги и руки то замирали, вытягивая тело в длинную, устойчивую линию, то падали вниз, с молчаливым грохотом.
Мне снились разные мелодии. Такие же разные, как и само время. Ведь как бывает: иногда оно движется скачками, хаотичными зигзагами. Иногда по спирали. Иногда становится медленным, тягучим, не дающим вздохнуть, будто ты глубоко под водой, и твои движения настолько затруднены, что когда выныриваешь на поверхность, каждый взмах рукой наполнен удивлением. А каждый вздох — жизнью.
В своих снах я не повторяла чужие танцы… Те танцы, что впитывала от случая к случаю с самого детства… У меня не было учителей, но каждый встреченный на моем пути танцор становился таковым. Потому что танец оказался единственным прибежищем, в котором я чувствовала себя свободной…
Но во сне... я создавала что-то новое.
Эти картинки и музыка не снились мне каждую ночь… Но когда это происходило, я просыпалась счастливой и отдохнувшей. Вот и нынешним утром — моим пятым утром в роли не кандидата, но кадета-первокурсника — я открыла глаза еще до сигнала подъема и какое-то время лежала, улыбаясь в темноту…
Потом в моей капсуле зажегся свет.
Минимальная гигиена — и вот уже построение. В Академии было принято сначала «разминаться» и только потом завтракать. Кадеты были обязаны поддерживать себя в хорошей физической форме — неказистых и толстых я здесь почти не видела, и то их внешность зачастую оказывалась генетической особенностью их расы, а не следствием лени.
Двухчасовое занятие на внутреннем полигоне. Крупноячеистые сетки, хватающие нас за ноги, препятствия, которые вдруг полностью меняли свое положение и чуть ли не убегали от нас, бассейны то с ледяной, то с излишне горячей водой и еще немало задумок, будто создатели отрабатывали свои садистские наклонности — все это вовсе не казалось мне каким-то особым издевательством. Напротив, я лучше многих понимала, что от нашей физической выносливости и силы зависит жизнь.
А потом… много часов зубрежки и лекций. Вживую и на имитаторах для самостоятельного запоминания — с помощью мнемо-капсул, от которых взрывалась голова, но зато и дело шло в три-четыре раза быстрее.
Основные языки. Этикет. Шифрование и связь. Навигация. История и культура. Межрасовые отношения. Пилотирование и управление. Механика и звездная география. Наука и право Содружества. Конструирование. Программирование. Психология. Боевые искусства. Анатомия рас… Все что могло пригодиться для пилота, работает ли он на одиночном корабле или на огромном крейсере.
И пригождалось.
Объективно подобное образование было лучшим в галактике, даже если кадет не становился пилотом. И для меня, все еще не верящей, что я здесь, оно было сродни сбывшейся мечте… А вот остальные считали, что я этого не заслуживаю. Не познакомившись, сделав одним им известные выводы… Это даже не обижало — мне было плевать. Я и раньше с трудом заводила друзей… ха, да не припомню ни одного! Была пара приятелей в детстве, с которыми мы выживали сообща. И одна девчонка из трущоб, с которой мы снимали крохотную кладовку даже, а не квартиру и вместе работали в клубе… Но друзья? Пожалуй, нет. Я, может, и сошлась бы с кем-то здесь, но для этого нужно был не просто испытывать стадное чувство, но еще и принадлежать хоть к какой-то группе. Объединенной деньгами рода. Или принадлежностью к расе. Или интересами… Или просто желанием досадить окружающим, вроде членов таинственного клуба, в который, как я услышала случайно, поступали только те, кто выполнял особое задание.
Такое положение дел меня не столько устраивало, сколько не мешало… Не мешало учиться, не мешало следовать своей цели… Я освоилась на территории Академии, заслужила вежливое внимание инструкторов, пару раз давала по носу особо зарвавшимся кадетам, игнорировала смешки и подначки в свою сторону, не пытаясь пыталась лебезить или льстить кому-нибудь из старшекурсниц.
Не вешаясь на старшекурсников… И меня вроде бы оставили в покое. Даже Слайм не подходил… Впрочем, я ошиблась.
Подошел.
И «любезно» устроился за моим столиком.
Я не стала прогонять. Не принадлежала же эта поверхность мне… К тому же я почти закончила ужин. И планировала дальше засесть с коммутатором — завтра от нас ждали докладов на тему развития межзвездных переходов, и я намеревалась набрать достаточно баллов для повышения рейтинга.
Не ради тщеславия или престижа…
Но высокий рейтинг означал, что я останусь в Академии. А еще, что смогу претендовать на бесплатное обучение на втором курсе… Первокурсники платили всегда — точнее, платили родители или государства. А вот те, кто занимал первые пять строк по окончании курса, получали стипендию от самой Академии. И мне очень хотелось избавиться от необходимости быть обязанной тому, кто внес за меня свои личные средства.
Я думала обо всем этом и даже не особо обращала внимание на сидящего рядом парня. Мне вообще не хотелось его видеть. И не потому, что он сказал или сделал что-то, что меня обидело… Просто один его внешний вид напоминал о той каморке и поцелуе.
Чувствуя, как вспыхивают щеки, я с раздражением бросила на поднос кулек с витаминным желе и собралась встать из-за стола.
— Аррина…
— Чего тебе? — недовольно буркнула я.
— Во-первых, хотел извиниться… Я не собирался грубить тебе…
Крылья его тонкого носа подрагивали от волнения.
— Хорошо. Это все?
— Нет. Я… мне сказали, что ты прошла вертушку почти с идеальным временем…
— И?
— Можешь помочь мне после ужина? Научить? Правилами Академии это не возбраняется, а у меня… короче, у меня худший результат среди однокурсников.
Я снова вздохнула.
Что-то такое я припомнила — вчера и правда вывесили результаты. Но при чем тут я?
— Просить парней как-то…стыдно, — Слайм отвел взгляд. — А инструктора… Ну ты знаешь.
—Ага, — хмыкнула. Инструктора у нас не слишком любили разжевывать информацию или помогать. Выплывешь — молодец.
— Мне надо заниматься…
— Это не займет много времени, обещаю! — парень начал говорить торопливо. — А потом я тебе помогу с докладом — да можешь мой забрать! Я этих докладов в школе сделал просто безднову нору.
Я прикусила губу, колеблясь.
Конечно, я избегала всяческих привязанностей, но ведь хорошие взаимоотношения — это не привязанность. И мне надо поддерживать хоть какой-то диалог с однокурсниками...
— Хорошо, — кивнула, наконец. — Давай через два удара перед входом.
«Вертушка» представляла собой довольно нестандартный тренажер.
Хотя что уж в Академии было стандартным…
С виду — полоса препятствий со всем возможным колюще-режуще-обжигающим оружием и центрифугами. По факту — очередная машина для убийства… ну хорошо, вылета кадетов на дно рейтинга.
Её суть была в том, что обстановка, средства нападения и перемещения менялись с огромной скоростью. И если для первокурсников уровень изменений был минимален, то четверокурсники, сдающие экзамен, представлялись самоубийцами. Пока… Ведь скорость, умение реагировать на спонтанную опасность — все это тренировалось. И потому выпускники каждого курса и правда становились на порядок лучше. Быстрее. Сильнее и выносливей.
Наши инструктора считали, что пройти «вертушку» можно. А те, кто сомневался, быстро передумывали — площадка, отмеченная как стартовая, под воздействием запущенной программы начинала постепенно преображаться и пузыриться горячими, тягучими ямами. Думаю, многие хотели бы уничтожить лабораторию, открывшую эту пластичную дрянь!
Проваливаться в пластмассу (ожоги до кости здесь, конечно, лечили, но еще ни один не рискнул попробовать) я не собиралась, а ударов и прочих неприятностей не боялась. Да и опыт у меня был неплохой, если вспомнить все случаи, когда я воровала еду или медикаменты. Так что еще на первом, пробном и довольно спокойном занятии прошла тренажер почти без повреждений...
— Смысл в том, чтобы не бояться и действовать до того, как подумаешь, — объясняла Слайму, когда мы зашли внутрь огромного ангара. Аудитории в Академии не запирались — никто не препятствовал кадетам тренироваться самостоятельно. И даже свет включался автоматически. — Ну и мысленно проходить основные препятствия. Их список вывешен снаружи, конечно, каждому кадету выпадает свой набор величин и своя последовательность, но никто не мешает тебе прикинуть в уме, что делать, если за огненным кольцом последует электрическое поле. Продумываешь про себя, как будешь действовать в том или ином случае и…
Я говорила быстро и шла вперед тоже быстро — тратить на однокурсника весь вечер, даже если я и правда получу свой доклад, не хотелось. И в какой-то момент почувствовала: что-то не то.
Рядом нет человеческого тепла и… Я запнулась, резко обернулась и нахмурилась.
— Какой бездны? — прошипела. Уже понимая какой...
Слайм. Провернул всю эту дрянь… Зачем? На это тоже был ответ. За прозрачной стеной, что отделяла саму «вертушку» от зоны ожидания и контроля, застыл не только он. А еще и несколько внезапно появившихся четверокурсников. Явно члены клоба моральных садистов. Неужели заданием этого пакостника стала я? Чтобы что? Задеть? Ранить? Подставить?
Ублюдки!
И Слайм Дорил, и эта мерзкая троица, что расставалась, наверное, только в постели… Гард Норан, Ливан Раш и Шэден Тами. Стражи. Те, кого считали самыми лучшими, перспективными, умными и бла-бла-бла… Те, кого я считала дерьмом урхов. А оно было крайне вонючим и ядовитым…
Ухмыляются. Закрыли дверь. И что-то там делают на панели…
Вдох выдох. Не показать, насколько напрягла меня эта ситуация. И даже… напугала.
Так, спокойно.
Ну ладно. Заперли меня. И что? Заставят сидеть здесь без еды и воды все время, отведенное на сон? Мне и не в таких местах спать доводилось. Правда, я не смогу подготовиться к завтрашним занятиям…
Щелчок вырвал меня из размышлений.
Я подняла голову и опешила… Звезда в зените, они что, психи? Решили пропустить меня через тренажер? Восьмой уровень! Для сдачи экзаменов лучшими выпускниками! Меня перемолотит, как песчинку в двигателе звездолета, а если я не двинусь, недельное восстановление и адские боли гарантированы…
Система начала обратный отсчет до старта. Сорок ударов...
Я длинно выругалась, а потом подошла к прозрачной преграде и со всей силы двинула по ней кулаком.
— Какой норы вы это делаете?
— Испугалась? — захихикал Шэден. — А Слайм молодец… Знаешь, что ему надо было сделать для вступления в клоб? Придумать, как разыграть тебя… И развеселить нас. По-моему, он справился… Ох этот ужас в глазах, потные ладошки…
Я рыкнула. Я была уверена, что ни потных ладоней, ни ужаса они не видят.
— И как? — спросила сквозь зубы. — Смешно?
— Очень, — заржал Шэден.
Слайм на меня не смотрел. Типа застыдился… Как и Леван, но тому, похоже, было скучно. А вот Гард… нора ему в задницу, что он там изучал и анализировал? Мои реакции? Зачем?
Ох, если бы можно было переиграть все, то тогда, в первый день, я бы постаралась заткнуться и не дерзить ему… Потому что его долбанное внимание и вот этот взгляд, как будто я бактерия под микроскопом, обходятся мне слишком дорого…
Когда же он отстанет?
— Хочешь, выпустим тебя? И ты не повредишь свои хорошенькие ножки или личико? — осклабился Шэден.
Понятно. Вот зачем они здесь...
— Ну и что мне для этого надо будет сделать? — спросила я холодно.
— Дай-ка подумать… Может, просто снять свой миленький комбинезончик? И показать нам сиськи?
— Что, отчаялся увидеть их где-либо, кроме визора? — на такие детские выпады я реагировала быстро.
— Ах ты дрянь!
Двадцать ударов до старта.
А потом здесь станет горячо.
Что ж, Аррина, когда в следующий раз захочешь кому-то помочь — вспомни этот вечер.
— Давай, раздевайся, — прошипел Шэден. Слышно его через переговорное устройство было замечательно. Получилось бы еще достать…
— Что, вы все этого хотите? — я склонила голову и поочередно посмотрела на каждого.
Глумливый оскал Тами. Затаенный испуг Дорила. Отстраненность Раша… И мелькнувшее на мгновение пламя в глазах Гарда Норана.
— Хотим, хотим, — продолжил болтать Шэден.
Я же медленно потянулась к верхней застежке… а потом выставила вперед палец во всем известном жесте.
— Да пошли вы!
И внесла коррективы в ограниченную действиями панель управления со своей стороны.
Десять ударов до старта.
Кажется, придурки поняли, что я серьезно собралась провести здесь время. Ждали покорности с моей стороны? Да я лучше снова почувствую все грани боли… Потому что покорные не живут. Существуют. И умирают в душе, стоит им однажды предать себя и свои представления о правильном и неправильном…
— Аррина… — у Слайма-побегушки прорезался голос. Испуганный. — Выходи скорей!
Ага, как же.
Я отступила на край стартовой площадки, отвернулась от замерших парней и напряженно вгляделась в пока еще медленно ворочающиеся детали.
— Открывай, — злой голос Гарда. Явно Шэдену. — Бездна с ним, с раздеванием. Это уже сверх задания на вступление для новичка и точно подставит Клуб. Хочешь неприятностей от главы?
— Ты прав, — бормотание Шэдена и какая-то возня. Я её не видела, сосредоточилась на происходящем впереди. Зато слышала. — Программа не отменяется! — удивленное.
— Почему? — даже равнодушный Леван заинтересовался.
— Откуда я знаю?!
— Тогда дверь! Просто дверь открывай!
Ой как мы можем рычать… Метим на папочкину должность?
— Не открывается!
Конечно не открывается.
Три удара.
— Да что ж за нора…
— Не глупи, давай назад…
— Я заблокировала её, придурки, — процедила я, даже не поворачивая головы. — Вам следовало получше изучить функционал своей западни…
Один удар.
И злое, виноватое, почти безнадежное:
— Аррина…
Но мне было все равно. До его отчаяния, до его вины, до его идиотской потребности если не взять, то уничтожить…
Прозвучал сигнал. И когда пол подо мной задымился, уже прыгала вперед, уворачиваясь от плазменных всполохов и понимая, что мне придется быть гораздо быстрее выпускников, потому что комбинезон самый обычный, а не защитный.
Я воспользовалась своим же советом. Не думать, не анализировать. Все это надо было делать раньше… А сейчас...
Перебегала через вертящиеся острые шестеренки, уклонялась от летящих в меня игл, падала вниз и тут же подпрыгивала высоко вверх…
Ледяной порыв?
Наверное, вы никогда не мерзли до обморожения тканей…
Лестница с проваливающимися ступенями, по которой надо забраться как можно быстрее на головокружительную высоту?
Пережившим землетрясение на моей второй планете это было под силу.
Стать живой мишенью?
И с этим можно справиться.
Конечно, я не справлялась… Какой бы ни был у меня опыт, ловкость и скорость реакции, но «вертушку» на таком уровне невозможно пройти без постепенного наращивания сложности в течение нескольких лет.
И я это знала.
Знала, что в какой-то момент не смогу сделать очередной рывок… Что сначала меня заденет какой-нибудь снаряд, потом я упаду или, наоборот, взлечу, вздернутая за ногу ловушкой… Ну, или что еще похуже.
Но упорно шла на свой максимум.
А потом началось то, чего я и ожидала. Пропущенный удар. Еще один. Оступилась на очередной центрифуге. Железный наконечник, прорвавший мою форму на боку и следом кожу. Неудачное приземление и вывихнутая, а может, и сломанная лодыжка. Горячий металл, прожегший руку до кости…
Но поймала меня молотилка.
Очень верное название… Удар, рывок, еще удар...
Я почувствовала раздирающую все тело боль и потеряла сознание.
***
Пш-ш.
Вдох—выдох.
Пш-ш…
«Сейчас, еще один…», — раздался тихий шепот.
Или не шепот? А просто сквозь муть в голове я плохо слышу?
Пш-ш.
Наконец, до меня доходит, что такой звук могут издавать только лечебные и обезболивающие мембранные кристаллы. И я довольно замираю.
Все кончилось. И боли нет — уж с этим медицина Дилипа справляется быстро. А остальное… что ж, в медблоке долечат.
Я открыла глаза и уставилась на… Ой.
— Э-э-э... Спасибо, кэм.
От этих слов лицо главного инструктора боевых тренажеров Саа-амона Ар-Таа-ра из привычно красного сделалось фиолетовым. Раса ам-ара была не слишком распространена в тех системах, где мне довелось побывать, но за первую декаду я уже успела узнать все оттенки настроения кэма Ар-Таа-ра. В прямом смысле оттенки...
Кажется, кое-кто в бешенстве…
Нет, не кажется. Потому что среди рычащих, шипящих звуков и ругательств я разобрала имена всех его предков, всех своих предков и всё, что его предки хотели бы сделать с моими…
— Простите, — выдохнула я, когда четыре большие руки инструктора удивительно нежно переложили меня на носилки.
— П-простите? — он снова начал напоминать ночное небо Дилипа. Но потом кое-как взял себя в руки. — Рапорт, кадет!
— Решила испытать себя и попросила знакомых четверокурсников установить уровень побольше. Но что-то заклинило… И вот. То есть, не справилась, кэм. А как, кстати, вы сюда попали? — я говорила быстро, четко и даже уже не пытаясь отследить меняющиеся цвета его лица. А потом осмотрелась.
Давно остановленная вертушка сверкала острыми серебряными гранями, и я с любопытством разглядывала, как она выглядит изнутри, когда не пытается тебя убить. Выглядело… устрашающе.
— Заклинило?! — Саа-амон Ар-Таа-р уже орал. — Мозги у тебя заклинило! Ты думаешь, я поверю?
— Все так и было, кэм.
— И твои… приятели, — он выплюнул эти слова. — Сделали все по твоей просьбе?
— Так точно, кэм.
— И внутренняя блокировка двери — случайный сбой механизмов? А то, что у инструкторов есть любой доступ, и он сработал — случайность?
— Полагаю, кэм.
— А то, что на камерах есть помехи, и нет звука — это тоже «заклинило»?!
— Предлагаю обратиться к техникам, кэм.
Разговаривая, главный инструктор продолжал совершать манипуляции с моим телом и гравитационными носилками, а потом наконец медленно двинулся вперед, подталкивая плывущую платформу, на которой меня надежно зафиксировали. Даже в нерабочем состоянии «вертушка» была довольно хитроумным лабиринтом, и Ар-Таа-р двигался осторожно и продуманно.
Он был явно недоволен моими словами. И точно не поверил им, но…
Несмотря на то, что пробыла здесь не так долго, я успела уяснить, что инструкторы старались как можно меньше вмешиваться в отношения между кадетами. Только если те достанут их… И никто не стал бы проверять меня на сканере на предмет правдивости.
А в том, что придурки, которые меня сюда засунули, не рискнут выдавать подробности, я не сомневалась. Скорее всего, их хватило лишь на то, чтобы найти четырехрукого мужчину или подать сигнал экстренной помощи.
— Я ведь смогу сделать запрос на исключение тебя из Академии… — буркнул мужчина после недолгого молчания
— Вряд ли… — прокряхтела я. — Правилами не запрещено тренироваться самостоятельно…
Мы добрались до выхода. И я была удивлена, заметив там довольно бледных парней.
Вперед шагнул Гард Норан:
— Разрешите обратиться, кэм.
— Разрешаю.
— Это все моя вина. Дело в том, что кадет Аррина…
Мой довольно искусственный смех прервал начавшуюся тираду.
— Что? — прищурившись, обернулся ам-аранец.
— Конечно они будут меня выгораживать, — я попыталась улыбнуться, но, похоже, половина челюсти была в заморозке, да и не факт, что все зубы целы, судя по тому, как поморщился нависший надо мной инструктор. — А я их… Ну, вы понимаете, — многозначительно протянула я.
Наградой была ругань с упоминанием ненавистной работы, придурков с гормонами и тупых девиц — остальное я не разобрала.
Но потом он вздохнул и процедил сквозь зубы:
— Хорошо же... Аррина Лан. Минус десять баллов в рейтинге. За переоценку своих способностей и нарушение порядка подготовки. Гард Норан, минус десять баллов. За… за все. Остальные по минус пять. И валите уже отсюда, пока я не передумал и не начал расследование…
Я постаралась скрыть облегчение.
Конечно, это существенный удар по рейтингу, который за первые десять дней не поднялся выше двадцати двух пунктов, но уверена, что сумею наверстать.
Подошедшие медики уже поволокли меня дальше.
Но приостановились, когда Ар-Таа-р произнес:
— Кадет Аррина Лан. И плюс тридцать баллов за то, что вы прошли треть выпускного уровня. А еще вы не будете сдавать мне экзамен после первого курса, пусть это и не отменяет дальнейших тренировок.
Я сглотнула.
И попыталась сдержать эмоции, накрывшие теплой волной.
— Спасибо.
— Я что еще подумал… Видимо, этот уровень слишком легкий, раз его так далеко смог пройти только начавший учиться первокурсник… Наверное, выпускникам этого года стоит поставить планку выше, а, кадет?
— Это отличная идея, кэм, — сказала со всей возможной серьезностью. Хотя смех рвался изнутри, еще больше раскрывая внутреннее солнце.
Потом, конечно, мне было не до веселья.
Восстанавливали в Академии быстро и с помощью самого современного оборудования, но обезболивающее не всегда помогало.
Зато уже сутки спустя я вышла из медблока, устало двинувшись в сторону своей комнаты. И напряглась, когда меня окликнули.
Гард Норан подпирал одну из стенок коридора и двинулся навстречу, как только я обернулась.
Сражаться с ним не хотелось. Ни капельки. Но его сосредоточенное лицо предполагало скорее разговор.
— Почему ты ничего не рассказала? — не стал он ходить вокруг да около.
— И не избавилась одним махом от главных придурков Академии? — я невесело усмехнулась. — Наверное, «вертушка» все мозги отшибла…
— Аррина…
— А как же заморыш? Сырня? Шлюха?
— Послушай…
— Не хочу. Тебе интересно? Я скажу... Я просто не была уверена, что вас и правда исключат. Это во-первых. Во-вторых, мне совершенно не хотелось вам уподобляться… Может, кто и считает вас венцом эволюции, но не я. И даже в поступках не собираюсь приближаться к стражам... А еще я понадеялась, что ты оставишь меня в покое. Из благодарности… Хотя не уверена, что тебе знакомо это понятие, — вздохнула, отвернулась и пошла прочь. И вздрогнула от тихого:
— Я… хорошо.
Хорошо?
Наверное.
Но отчего же так плохо?