13

Что-то неприятное, пробивающее до слез, обожгло мой нос. Гул, что секундами ранее стоял в голове, начал отступать. Я заморгала – кажется, комната уже не вращалась. – Девушка, вам лучше? Я перевела взор на лицо, склонившееся надо мной – на меня взирал седовласый старик, нос которого украшали очки. – Айгуль её зовут, – а вот это голос был настолько родной, желанный, что я окончательно пришла в себя. – Мне хорошо, – спешно выпалила я, поднимаясь на ноги. Старичок отступил назад, и я, наконец, встретилась взглядом с Султаном. Его оливково-зеленые глаза сияли мягким, ласкающим теплом. – Оставьте нас, – властно бросил он. Старичок, окинув меня и Султана понимающим взглядом, отключил капельницу, отодвинул её ближе к стене, и только потом, шаркая ногами, вышел из комнаты. – Султан, – вырвалось прямо из моего сердца, и я рухнула на колени, рядом с кроватью, на которой лежал мой любимый. – На колени встала, вот удумала, – по его бледному лицу побежала кривая усмешка. Султан похлопал по кровати. – Сюда садись. – Да нельзя, наверное, на мне халата нет медицинского, – я дрожащими пальцами коснулась смуглой ладони Султана. Его пальцы легонько сжали кончики моих пальцев. – Уже – можно. Я аккуратно, чтобы, не дай Бог, не задеть Султана, присела рядом. – Вот так-то лучше, – он взял мою ладонь, – а что рука дрожит? – Это просто… замерзла, – не хотела я признаваться, какие мучения творились сейчас в моей душе. – А в обморок что грохнулась? – Султан чуть сощурил глаза. – Ты случайно не беременна? – А ты хотел бы? – я попыталась пошутить, перевести тему, но поняла, что вряд ли нужно было задавать этот вопрос – потому как я сама от него еще больше разволновалась. – Может быть, – не сводя с меня пристального взора, произнес Султан. – Нет, я не беременна, – я заправила за ухо прядь волос. Улыбнулась. Что-то, возможно, облегчение, но я не была уверена в этом точно, мелькнуло в глазах любимого. – Как добралась? Рамиль не докучал тебе? – черные ресницы Султана подрагивали так, словно он хотел спать. – Все хорошо. Он всю дорогу молчал. – Хорошо, – тень улыбки пробежалась по лицу Султана. Он снова сжал мою ладонь, но уже едва ощутимо. Султан прикрыл глаза. Кажется, он снова погружался в сон. Я всматривалась в лицо любимого и отчетливо видела тени, пролегающие под глазами. Видела эту непривычную бледность, заострившиеся черты и вызывающую нескончаемую боль, подрагивающие ресницы… Ниже, на место, где были бинты, смотреть боялась. Но в голове моей уже закрутились мучительные, раздирающие сердце на кровавые куски, мысли. Сколько ранений получил Султан? Были ли задеты жизненно важные органы? Как давно и как долго длилась операция? Понадобится ли еще? Потерял ли он сознание сразу же, или же держался до последнего? И было ли ему так больно, что пришлось кричать? Я не сразу заметила, как по моим щекам побежали горячие ручейки слез. Еще чего не хватало. Я спешно вытерла их свободной рукой – не хотела, чтобы Султан видел, в каком я раздавленном состоянии. Но Султан спал – и, кажется, сон его был крепким. Я, продолжая держать его слабую ладонь, скользила любящим взглядом по лицу моего мужчины. Смотрела – и мысленно целовала каждый сантиметр. А потом, как могла, начала молиться. Наверное, это печально, что мы, люди, вспоминаем о Боге лишь в самые тяжелые минуты своей жизни. А потом, когда все проходит – так редко благодарим Его за Милость, оказанную нам. И все же, несмотря на то, что я считала себя никудышной верующей, я зашептала молитву. Вот так, рядом с Султаном, я просидела где-то около часа. Я бы оставалась и дальше на месте, если бы любимый не пробудился. Когда он распахнул глаза, меня обожгла боль, отразившаяся в их темных глубинах. Султан сглотнул, попытался мне улыбнуться, но улыбка у него получилась кривой. – Врача зови, – сдавленно выдавил он из себя. Мне не нужно было повторять дважды. Я ринулась к двери и позвала доктора. Через минуту, которая показалась мне вечностью, показался тот старичок. – Скорее, пожалуйста, – распахивая перед ним дверь и испуганно оборачиваясь в сторону Султана, попросила я. – Спокойно, Айгуль, – старичок послал мне ободряющую улыбку, – у нас все под контролем. Врач раскрыл свой чемоданчик (только теперь я заметила его) и начал набирать в шприц что-то из ампул. Я, ощущая капельки пота на лбу, порывисто отвернулась и устремила взор на Султана. Тот глядел на меня с улыбкой, похожей на застывшую маску. В груди все сдавило, и я явственно прочувствовала всю ту боль, что любимый испытывал в этот момент. И снова слезы подступили к моим глазам. Я в попытках прогнать их, часто-часто заморгала. Старичок, обойдя меня, подошел к Султану и начал накладывать жгут на его левую руку. В ту секунду, когда врач начал вводить лекарство в его вену, любимый, удивляя меня, подмигнул мне и с усмешкой заявил: – Все будет якши. Я слабо кивнула головой и улыбнулась, надеясь в душе, что своей улыбкой хотя бы на каплю убавлю ту боль, что ощущал сейчас мой Султан. – Айгуль, вы готовить умеете? – старичок-доктор, защелкивая чемоданчик, пристально посмотрел в мои глаза. – Умеет она готовить, – вместо меня, ответил Султан. – Отлично, – доктор поправил на своем носу очки, – надо, голубушка, приготовить для пациента бульон. Нежирный, слабо соленый. Справитесь? – Конечно, – я порывисто провела ладонью по лицу, откинула прядь волос. – Прямо сейчас готовить? – Да, – врач ободряюще улыбнулся, – а я пока перевязку поменяю, чтобы на поздний вечер не оставлять. – Хорошо, – мой голос задрожал, и я вся располовинилась. Часть меня уже мысленно убежала на кухню, а вот другая сомневалась – а может, моя помощь нужна и здесь? А может, я должна увидеть раны Султана? – Ступайте, голубушка, я сам справлюсь здесь. А вот на кухне, боюсь, толку от меня мало. – Хорошо, – я, не выдержав, подошла к Султану и легонько поцеловала его в левую щеку, – я люблю тебя. А потом, не дожидаясь и не нуждаясь в ответе, я торопливо вышла из комнаты. Теперь мне предстояло взять себя в руки и заняться приготовлением бульона. Спустившись вниз, я без труда обнаружила кухню. Просторная, уютная и светлая, она была оснащена всей необходимой техникой, и, конечно, большим холодильником, на полке которого я нашла уже размороженное куриное филе. Уже через 10 минут мясо варилось в серебристой кастрюльке, а я начищала картошку. Конечно, есть её Султану еще нельзя, зато бульон с ней будет вкуснее. – Освоилась? – мужской голос, так внезапно прозвучавший на кухне, застал меня врасплох. Я выронила нож в раковину. Обернулась – на пороге показался Рамиль. Он, застыв на месте, судя по выражению лица, решал – стоит ли зайти на кухню. – Почти, – я отвернулась и продолжила возиться с картошкой. – Я это, чай себе сделаю. Ты не против? Я удивилась тактичности этого молодого мужчины. Интересно, он всегда такой или его Султан так настращал? Я улыбнулась. Скорее всего, второе. – Да, конечно, – не оборачиваясь, ответила я. Где-то справа, там где были шкафчики, послышалось шуршание чайным пакетиком, потом щелкнул электрический чайник… Все эти звуки шли фоном, параллельно рядом с моими размышлениями – что могу сделать я для того, чтобы Султан выздоровел. – Тебе чай сделать? Я, нахмурившись, перевела взор на Рамиля. Его темные глаза выжидающе глядели на меня. – Не надо, – бросила почти холодно. Отправив картошку вариться, отошла к дальнему окну. Смотрела на небо, по которому растекался мармеладно-розовый закат, на снег, который сейчас сверкал малиновым цветом, и ощущала в груди… нет, уже не тоску. Облегчение и непередаваемую благодарность к Создателю. Меня совсем не волновало, что где-то там, люди собирались праздновать приближение нового года, что они обменивались подарками и веселились. Для меня это было ничто. Пустота. Ненужное. Неважное. По сравнению с тем, какой подарок сделал для меня Господь. Мой любимый жив. Это ли не самое величайшее счастье? Это ли не повод для радости? А то, что Султан был ранен… Я улыбнулась сама себе – ничего. Я залижу ему его раны, я сделаю все, чтобы любимый поправился. Ощущая все нарастающую уверенность, что вместе мы справимся, я, дождавшись, когда бульон приготовится, перелила его в широкую, глубокую тарелку. Подождав, когда он немного остынет, положила тарелку на поднос, и направилась в сторону коридора. – Помочь? – все это время сидевший за столом Рамиль, подал голос. – Не нужно, спасибо, – все-таки, не хотела казаться грубой, вот и добавила «спасибо». Благополучно преодолев все ступени, я, наконец, зашла в комнату. Мой взгляд мгновенно примагнитился к Султану. Меня не было всего минут сорок, но, Боже, как же я соскучилась! – А вот и голубушка прилетела, – старичок, отложив в сторону книгу в темной обложке, улыбнулся мне. Султан приоткрыл глаза и устремил на меня сонный, ласковый взор. Я улыбнулась: – Ага, прилетела. Там еще осталось. Покушайте тоже. – Спасибо! Ну что за чудесная девушка! – доктор, удивляя меня, по-мальчишески, задорно улыбнулся. – Султан, смотри не упусти. – Меня не упустишь, – отшутилась я, заметив, как помрачнел любимый, – я к Султану прилипла и теперь не отлипну. Врач, качнув седовласой головой, вышел из комнаты. Я же, растянув губы в обольстительной улыбочке, сладким голосом обратилась к любимому: – Султан желает потчевать? – Можно, – усмехнулся он. – Тогда сейчас тебя накормлю. Я немного волновалась, когда поднесла к бледным губам Султана ложку с бульоном. Каких только мыслей не было! Что он подавится им, что моя рука дрогнет, и я капну на его грудь, что… Ах, как волнительно, даже страшно мне было в ту секунду! – Мм, вкусно, – сделав глоток бульона, произнес Султан. – Я рада, – выждав несколько секунд, снова поднесла ложку. – Какая прелесть ты у меня, – Султан устало улыбнулся. – Да. Я прелесть у тебя, – радуясь, что любимый ест с аппетитом, согласилась. Вот так, обмениваясь ласковыми словами и взглядами, я накормила Султана, а он, соответственно съел половину от того, что я принесла для него. – Все, Айгуль, ряхмят (татар. спасибо), не могу больше, – Султан приподнял брови, – сама поела? – Еще нет, – я чуть улыбнулась и зачерпнула ложкой уже остывший бульон, – но сейчас поем. Взгляд Султана упал на мои губы. И снова усмешка пробежалась по его лицу. – Иди на кухню, поешь нормально, – почти скомандовал он. – Я и так нормально поем, здесь, – моя улыбка стала шире, – и спокойнее. Султан принял мой ответ взмахом темных ресниц. Затем его веки снова начали тяжелеть. Было видно, что любимый борется со сном. Еще несколько морганий – и Султан погрузился в дрему. Я, не сводя с него глаз, доела куриный бульон. Может, стоило отнести посуду вниз, но у меня не было никакого желания оставлять любимого человека одного в комнате. От одной только мысли мое сердце болезненно сжималось. Нет. Я не уйду. Вот так и сидела я, поглядывая то на расслабленное лицо Султана, то на окно, за которым окончательно вступил в свои права вечер. Мне и самой захотелось спать, но я держалась. Вдруг позади меня щелкнул выключатель, и комната наполнилась мягким, теплым светом. – Голубушка, – уже хорошо знакомый голос врача привлек мое внимание, – спасибо за ужин. – На здоровье, – я сонно улыбнулась. Присмотрелась – Султан открыл глаза. Его взор был сонным, размытым, словно любимый не понимал, где находится. Однако через несколько секунд выражение его глаз начало принимать привычную им остроту и проницательность. – Ну что, Султан, давайте-ка проверим, как вы, – садясь на табурет, справа от Султана, произнес доктор. Измерил давление, еще какую-то штуку нацепил на палец. Хмыкнул. – Жить буду, – не сводя с врача насмешливого взгляда, сообщил Султан. – Определенно – да, – доктор заулыбался и оглянулся на меня: – Видимо, ваше присутствие, голубушка, благотворно влияет на здоровье Султана. – Правда? – ощущая в груди небывалое воодушевление, выдохнула я. – Правда, – доктор качнул седовласой головой, и на его носу смешно затряслись очки. – Думаю, вы, Султан, можете попробовать начать ходить. Конечно, я не говорю о том, чтобы вы преодолевали километры, но вот пару метров, скажем, по комнате или до уборной, вы можете и должны начать делать. Слишком долго залеживаться нельзя, это может вызывать риск образования тромбов. Поэтому, если вы хотите пойти на поправку быстрее, начинайте ходить уже с завтрашнего дня. – С превеликим удовольствием, – Султан довольно заулыбался. – Мне нравится ваш оптимизм, – старичок поднялся с табурета и, шаркая ногами, двинулся в сторону двери. Остановившись у порога, врач добавил с улыбкой: – А вы, голубушка, постарайтесь поспать. В соседней комнате есть кровать. – Я здесь лягу, – я устало улыбнулась. – Здесь? – белесые брови поползли наверх. – Но рядом с Султаном нельзя пока ложиться. Сами понимаете, там свежие швы. От слов «свежие швы» у меня засосало под ложечкой. – Понимаю, я на пол лягу. Тут тепло. – Айгуль, – в разговор вмешался Султан. – Не выдумывай, пойдешь спать туда. Я промолчала. Только улыбнулась шире, а когда врач ушел, ответила Султану: – Султан, я не смогу уснуть там, без тебя, так что смирись, я лягу тут. Он чуть нахмурился. Потом холодно приказал: – Рамиля позови. Я, теряясь в догадках, зачем Султану понадобился Рамиль, подошла к лестнице и позвала последнего. Тот, выбежав с кухни, крикнул: – Случилось чего? – Нет, – я извиняющее улыбнулась. Наверное, моя интонация голоса напугала его. – Просто Султан хочет с тобой поговорить. Прежде чем уйти, я успела заметить напряжение, мелькнувшее на смуглом лице Рамиля. Он нервничал из-за грядущего разговора? Я, теряясь в догадках, вернулась в комнату. Через секунды туда же забежал и Рамиль. – Что случилось, Султан? – произнес он. – У нас тут раскладушка была. Притащи сюда, и одеяло с подушкой тоже. Мне показалось, или по лицу Рамиля пробежало облегчение? В любом случаем он поспешил выполнить приказ Султана. – Значит, ты совсем не против, что я буду спать здесь, рядом? – игриво полюбопытствовала я. А сама так разволновалась! Так обрадовалась! Не успела я поделиться своими чувствами, как в комнату вернулся Рамиль. Сохраняя молчание, он разложил раскладушку, положил одеяло, подушку. – Спасибо, – не отрывая пристального взора от Рамиля, произнес Султан. – Я – пойду? – Иди. Но как только Рамиль сделал шаг в коридор, Султан окликнул его: – Эй, Рамиль. – Да? – он обернулся. – Ванную комнату на втором этаже больше не используй, – Султан чуть сощурил глаза. – И на кухне не зависай. – Понял – не дурак, – Рамиль скрылся за дверью. – Ты суров, – заметила я, меж тем, наслаждаясь «суровостью» Султана. – Я еще даже не начинал быть таким, – он зевнул. – Спать хочу. Давай – ложись тоже. Устала ведь. – Хорошо, – я отыскала глазами свою сумку. Она стояла в углу. – Только переоденусь, ладно? – Давай, – его глаза блеснули. Я заперла дверь и, отвернувшись от Султана, стянула с себя джинсы и кофточку. Затем, ощущая на своей обнаженной коже горячий взгляд, надела пижаму. – Мм, ромашки, как мило, – протянул Султан. – Раз – ромашка, два – ромашка, – припоминая мультик, начала я. – Трям! – с усмешкой закончил за меня Султан. – Давай падай рядышком. Я довольно заулыбалась, выключил свет и легла на раскладушку. Моя рука тут же нашла ладонь Султана. – Султан… – позвала я. – А? – Я люблю тебя