7

Я уже более уверенной походкой, чем в первый раз, прошла по коридору. Смотрела по сторонам, взглядом, если уж не хозяйки, то человека, который совсем скоро намеревался жить в этой квартире. Султан, скрывшись в ванной, крикнул мне оттуда: – Перекусить что-нибудь организуешь? Я, подойдя к ванной комнате, заглянула в отрытую дверь. Султан, сняв свитер, остался в одних джинсах. Мои глаза заскользили по его тренированному, без сомнения, сильному телу. – Так да или нет? – Султан, включив воду, умылся. – А ты очень голодный? – с легким волнением в голосе, поинтересовалась я. Он, вскинув голову, пристально посмотрел на меня. Капельки воды повисли на его густых, темных ресницах. По лицу поползла плотоядная улыбка. – Очень, – наверняка имея совсем другое, ответил Султан. – Кофе сварю? – начиная нервничать, спросила я. – Свари. И с холодильника что-нибудь нарежь. – Хорошо, – отводя взор в сторону, я поспешила на кухню. Варить кофе я умела. Вернее, уже научилась. У меня имелось достаточно времени для этого. Для такого дела я скупила несколько разных сортов кофе и пару турок. И честно пыталась понять всю прелесть горького кофе. Когда особенно скучала по Султану – этот напиток особо меня. Пила кофе, ощущала его тепло в своем рту, и представляла, что это мой любимый целует меня. Вот такая, наверное, странная я. Здесь тоже имелась турка. Блестящая, объемная, как раз на три-четыре чашечки точно хватит. Без труда обнаружив на полке пакет с молотым кофе, я принялась за дело. Совсем скоро на столе дымели две чашечки с горячим напитком. Его волнующий, терпкий аромат наполнял кухню особенным уютом. Теперь оставалось заняться бутербродами. Открыв холодильник, застыла на время. Еды здесь было много. Колбасы, сыры – плавленый, твердый и еще какой-то, непонятного цвета. Свежие овощи занимали всю полку. Молочные продукты – молоко в бутылке, йогурты, творог, все выстроились в ровные ряды. Не обошлось и без фруктов – бананы, ананас, мандарины и апельсин. Вот последнее я и взяла. Сыр тоже отправился со мной. Пока делала бутерброды с сыром, еще сильнее разволновалась. Подумать только. Через неделю я тут уже буду жить! И готовка на кухне станет для меня обычным делом… Я буду, как жена… «Как жена», – обжигая, пронеслось внутри меня. Ну и пусть так! Это лучше, чем вообще без Султана! Можно быть несчастной, будучи в браке, и можно быть счастливой, просто живя вместе, но на самом деле любя друг друга. Он ведь меня любит, не так ли? Любит. Наверное. Иначе не было всего этого. С такими мыслями я накинулась на апельсин. Порезала, как посчитала удобным, меня сейчас уже не заботила эстетическая сторона. Все равно его скоро съем. Этим летом я прочитала в одном романе французского автора, как героиня пила кофе вприкуску с апельсином. Попробовала – и мне понравилось. Вот и сейчас решила повторить это смелое сочетание. Когда бутерброды с сыром и растерзанный мной апельсин отправились на стол, на кухне появился Султан. Сев на табурет, он позвал меня: – Пошли пить кофе. – Сейчас, – я, заливая турку водой, обернулась и послала Султану сверкающий взгляд. Интересно, оценит ли кофе? Наконец я тоже села за стол и, глядя на Султана, вместе с ним сделала глоток. Он – из своей чашки, я – из своей. Проглотила – и замерла, ожидая оценки. – Вкусно, – губы Султана растянулись в одобрительной улыбке. Взгляд его упал на апельсин, что стоял ближе ко мне. – Это кто его так порешил? – усмехаясь, вопросил Султан. И я уже другими глазами глянула на несчастный цитрус. М-да. Кусочки были порезаны не кружочками, а совсем иным, понятным только мне тогда, способом. – Я, – улыбнулась, и поднесла к губам апельсин. Впившись в сочную мякоть зубами, с удовольствием ощутила во рту сладко-кислую прохладу. А теперь можно было и кофе выпить. – Какими еще талантами обладает моя куколка? – посылая мне теплый взгляд, задал вопрос Султан. – Мм, пока еще не знаю, – я сделала глоток и снова принялась поедать апельсин. Немного расслабившись, я шутливо вопросила: – Разве тебе недостаточно того, что научилась варить для тебя кофе? – я нарочито томно захлопала ресницами. – Сколько еще женщин варили для тебя кофе, а? Султан, многозначительно усмехнулся. Мое сердечко замерло и закололо. – Варили? – спросила я, совершенно не заботясь о последствиях. – Зачем тебе это знать, Айгуль? – Султан откусил бутерброд и снова припал губами к чашке с кофе. – Просто хочу знать, – я выдавила из себя улыбку. – Это были женщины, с которыми ты встречался? Он откинулся назад, спиной уперся в стену. – Обычно я встречался по очереди. Сначала одна, потом другая. Две или три из них умели готовить кофе. У меня задрожали пальцы, и я начала их торопливо вытирать о салфетку. Делая вид, что я с крайним интересом занята очищением кожи от липкого апельсинового сока, задала очередной вопрос: – И много у тебя было женщин? – Были. Этот вопрос не удовлетворил мое любопытство. Я сделала глоток кофе. Горькая жидкость усилила горечь, что стояла у меня в горле. Я ревновала. Боже, и еле сдерживалась. Но унять себя уже не могла, поэтому продолжила свой «допрос». – Ну, сколько? – Не считал, – взгляд Султана стал немигающим. – Пять? – будто не слыша его ответа, продолжила расспрашивать. Что-то мелькнуло в глазах Султана, и я поняла, что счет шел на десятки. Горло и грудь сдавило от ревности. Боже ты мой, как оказывается, может быть больно! Но кажется, я решила себя добить окончательно, потому как продолжила. – И с ними ты общался, когда мы уже встречались? Султан молчал. Со скучающим выражением на лице, он потягивал свой кофе. – Султан, – позвала я, ощущая нетерпение и отчаяние. Не дождавшись ответа, я выдохнула: – Хотя зачем я спрашиваю? Ты же сам тогда, тем летом сказал, что будешь трахать других женщин! Я поморщилась от произнесенной грубости. Насупилась. Обняла себя за плечи. Хотела успокоиться уже, но как остановить механизм, запущенный топливом ревности?! – А в этом году, летом… – осторожно начала я и подняла на Султана глаза. – Ты тоже…? Султан, продолжая смотреть на меня и пить кофе, молчал. В моей голове запульсировало. Казалось, она превратилась в кипящую кастрюльку. Расценивая молчание Султана, как согласие, я зло выдохнула: – Какой, какой ты! – Какой? – он ухмыльнулся. И это еще больше разозлило меня. Не в состоянии подобрать нужные слова, я выпалила: – Такой! Я взмахнула рукой и, задев чашечку рукой, облилась, пока еще не очень остывшим, кофе. – Ай! – слезы брызнули из моих глаз, и я, не понимая, что делать, смотрела на расползающееся на правом бедре, темное пятно. Султан среагировал быстрее. – Встань! – рявкнул. Я послушно поднялась на ноги. Он, ни слова не говоря, быстро стянул с меня джинсы. Схватив меня на руки, понес в ванну. – Что ты собрался делать? – Купать тебя, конечно, кукла, – Султан усадил меня на стиральную машинку, а сам открыл кран. Бросил в мою сторону быстрый взгляд и скомандовал: – Поставь ногу на бортик, я полью место ожога. Я подчинилась. Холодная вода, обжигая, потекла по моей покрасневшей коже. Султан, склонившись над моей ногой, держал в руке лейку. Я всхлипнула – еще и еще. – Хватит, – жалобно протянула я и разозлилась на себя – ну, что за нытик? – Не хватит. Десять минут надо подождать, – Султан ответил таким тоном, что все попытки возразить ему куда-то испарились. Так и стояла я, разглядывая темноволосую голову Султана и его мускулистые, бронзовые от загара, плечи. Особо смущало меня то, что я была лишь в кофте и трусах. Такая вынужденная близость невероятно обостряла и без того беспокойные чувства. Наверное, скажи он что-нибудь, и мне стало бы легче. А может, и нет. В ванной комнате воцарилась тишина, нарушаемая только журчанием воды. Эти 10 минут показались мне часом. И когда Султан выключил воду, я почувствовала себя так, будто прошла пешком несколько километров без остановки. Вымотанной. Тихо промолвив «спасибо», я, на ходу вытирая ногу полотенцем, поспешила на кухню, где меня ждали мои джинсы. И ничего, что они мокрые. Зато не в трусах. Как только я оказалась в более приличном виде, то ощутила себя чуть увереннее. Я обернулась, услышав позади себя еле слышные шаги. Смятение колыхнулось в моей груди, когда я встретилась взглядом с Султаном. Его оливково-зеленые глаза беззастенчиво прошлись по мне – от лица до бедер, а потом вновь поднялись наверх. В их манящих глубинах я успела разглядеть вожделение. Только в этот раз такая реакция Султана меня не обрадовала. Недавний разговор, точнее сказать, допрос и крупицы информации о прошлых связях любимого мужчины, изрядно подпортили мне настроение. – Отвези меня домой, пожалуйста, – устало попросила я. – Куда это ты так быстро собралась? – Султан подошел ко мне и стиснул в своих объятиях. Я вся напряглась. – Устала что-то, – опустив взор вниз, на лужицу на столе, дернулась, – ой, надо убрать. – Оставь, – пальцы Султана опустились на мою поясницу и погладили её. Как всегда, сквозь ткань кофты я явственно почувствовала жар, исходящий от его руки. Султан, подтянув табурет, сел на него и усадил меня на правое колено. Не убирая своих рук, обнял меня еще сильнее – мне даже показалось, что у меня затрещали ребра. Я ахнула. – Я сейчас тебя приласкаю – и ты успокоишься, – шепнул Султан, просовывая жаркую ладонь под мою кофту и опуская её на живот. Это было слишком интимно. Мне стало не по себе. Даже затошнило-замутило. Сегодня я не была готова к таким ласкам. – Не надо, Султан, – выдохнула я, пораженная своей реакций. Я осмелилась посмотреть ему прямо в глаза: – Лучше отвези меня домой. Пожалуйста. Уже позже, лежа в своей кровати, я пыталась найти объяснение своим чувствам. Почему ласки Султана напугали меня и вызвали какое-то отторжение? Почему ревность к прошлым женщинам все еще не отпускала меня? И… Так много вопросов, и ни на один из них я была не в состоянии отыскать ответ. Мы не виделись целую неделю. На это имелись свои причины. Мой организм, словно саботируя, устроил мне двухдневное расстройство желудка. Ох, это было мне знакомо – подобное уже случалось со мной, когда я очень сильно переживала. Но все равно, для улучшения собственного состояния, я обложилась смектой, морсом и сухарями. Мне не хотелось, чтобы мое недомогание растянулось до дня рождения. Не хотела отлынивать. Хоть и боялась. Султан спокойно воспринял весть о том, что мы увидимся только в день моего рождения. Мало того, что-то мне подсказывало, что он в глубине души был рад ему. Было очевидно, что все чаще ему становилось сложнее сдерживать свое желание. Я и сама ощущала невероятную, почти лишающую разума, тягу к нему. А уж как Султану, наверное, было тяжело, мне пока оставалось только догадываться. Дважды в день – утром и перед сном, мы созванивались. Звонил всегда Султан. Признаться, после стольких лет наших отношений, было как-то непривычно общаться с Султаном вот так, просто по телефону. Я смущалась, чувствовала напряжение и казалась себя деревянной куклой, которая не могла толком связать пару слов. А после наших недолгих разговоров меня всегда штормило. Я то испытывала невероятный подъем в душе, и готова была свернуть горы, то пронзительную опустошенность, и тогда, единственное, на что я была способна – часами лежать на кровати и ничего не делать. Но, как бы я себя на ощущала, мой день рождения неминуемо приближался. И я готовилась к нему – собрала сумку вещей (ту самую, с которой ездила в деревню), сложила все необходимые документы, навела в комнате почти идеальный порядок – пропылесосила каждый уголок, и дважды прошлась влажной тряпкой по всем доступным поверхностям. Все эти действия сопровождались моими бесконечными размышлениями – а как же пройдет мой завтрашний день? И каждый раз, когда волнение с головой накрывало меня, я еще интенсивнее налегала на тряпку, словно пытаясь своими действиями отогнать все то, что так беспокоило меня. Закончив генеральную уборку, я приняла душ. Мылась, а сама вглядывалась в ванную комнату и понимала – теперь это все уже для меня стало каким-то чужим, что ли. И вроде пока еще здесь не было ремонта (того самого, который планировала мама), и вроде на полках по-прежнему стояли привычные шампуни и гели для душа. И та же фиалковая шторка… но все воспринималось мной уже по-другому. Уже выходя из ванной комнаты, я заметила на кухне маму. По её красивому, ухоженному лицу скользнула грусть, которая совсем скоро скрылась за улыбкой. – Дочка, – мама встала на пороге кухни, – пойдем, чай попьем. – Пойдем, – согласилась я. Улыбка мамы стала шире. На столе, как на скатерти-самобранке, появились чашечки с чаем, воздушные булочки с ореховой начинкой и пиала с земляничным вареньем. – А дядя Саша с мальчишками, разве чай не будут? – Попозже, они там хоккей смотрят. А мы пока поболтаем вдвоем, – мама села напротив и окинула меня теплым взглядом, – доченька, тебе завтра 18. – Да, я помню, – мои губы дрогнули в нервной улыбке. Опасалась, что мама снова начнет давить на меня. – Я заметила. Ты и вещи, гляжу, собрала, и порядок навела, – мама медленно водила изящной ложечкой в чашке, – ты завтра во сколько уедешь? – Планировала с утра где-то, – я оторвала кусочек от булочки и запихнула его в рот. Тесто, источая ванильно-ореховый вкус, стало медленно таять на моем языке. – Но еще не точно, так? – мама выжидающе посмотрела на меня. – Не могу сейчас прямо сказать, а что? Видимо, мама только и ждала этого вопроса от меня. – Помнишь, то кафе, куда мы иногда ходили, когда ты была еще маленькая? – Театральное? – в памяти тут же всплыли чашечки с невероятно вкусным сливочным мороженым, шоколадные, прямоугольной формы, пирожные и радость, которую я всегда испытывала, когда мы всей семьей приходили туда. – Оно самое, – глаза мамы заговорщически сверкнули, – мы с дядей Сашей сняли там столик на пару часов, на 10 утра. – Ого, так рано. – Сама понимаешь, осенние дни такие короткие, в три дня уже будет смеркаться. Так что мы выбрали именно это время, – мама, привлекая к себе еще больше внимания, шумно вздохнула, – так вот, сможешь заглянуть туда на часок одна? – Одна? – переспросила я. – Да, как раньше, посидим вместе, а потом – отправишься куда собиралась, – и хотя мамин голос вроде был бодрым, я уловила в нем оттенки грусти. – Не знаю, – неуверенно произнесла я. В душей моей воцарилось смятение. С одной стороны я намеревалась сразу же уехать с Султаном, с другой – начинала осуждать себя за такое желание. Ведь не было ничего плохого, чтобы проявив уважение и благодарность, посвятить час времени своей семье… Когда мы еще вот так посидим вместе? – Хорошо, – согласилась я. – Ура! – мама, радостно засверкав глазами, захлопала в ладоши. И тут же, вторя её голосу, послышалось мужское «ура» со стороны зала. – Похоже, наши выиграли, – с улыбкой, заметила мама. Часы на телефоне показывали 22:00, когда позвонил Султан. Он всегда звонил мне в это время. Прямо, как маленькой. – Не спишь? – в голосе Султана ощущалось легкое возбуждение от нашей скорой встречи. – Еще нет, – я поправила одеяло и мечтательно прикрыла глаза. – Как ты себя чувствуешь на пороге своего восемнадцатилетия? – Взволнованно. Радостно, – я вздохнула, передавая с этим вздохом все то, что не могла озвучить. – Во сколько завтра мне заехать за тобой? – игнорируя мои слова про волнение, поинтересовался Султан. Может, и к лучшему, что он не стал акцентировать внимание на моих переживаниях. Начни их сейчас разбирать – и еще, чего доброго, разревусь. – Султан, тут такое дело… Я вкратце рассказала ему про кафе. Конечно, мне было неловко, что идти туда я собиралась без Султана. К счастью, он ровно воспринял эту новость. Ни тени обиды или злости я не уловила в его интонации. – Хорошо, – согласился Султан. – В полдень заберу тебя с кафе. Так подойдет? – Да! Спасибо, – испытывая к нему невероятную благодарность, произнесла я. – Эй, Айгуль, – неожиданно позвал он меня. – Да? – Завтра ты будешь засыпать уже в моих объятиях. И не давая мне что-либо ответить, Султан положил трубку.