8

Звук будильника как-то неожиданно ворвался в мое утро. Слишком быстро оно пришло, хотя до двух часов ночи (времени, когда я наконец-таки заснула), мне казалось, что минуты тянутся мучительно медленно. Оглушенная повторяющейся мелодией, я распахнула глаза, следом ощущая ярчайшее, на миг ослепляющее осознание – свершилось. Этот день настал. Мне 18. Прощай, детство, прощай, маленькая девочка, с которой можно было только обниматься-целоваться. Все останется в прошлом. Сегодня я вступаю во взрослую жизнь в полном смысле этого слова. Сегодня я стану женщиной. Сегодня Султан станет моим первым, и, без сомнения, последним мужчиной. Мелкие мурашки, сладко покалывая, побежали по моему телу. В груди начало разгораться тлеющее пламя. Оно пока еще не обжигало меня, но я знала – совсем скоро все изменится. Испытывая невероятный прилив энергии, я поднялась с кровати. Настало время привести себя в порядок! По пути в ванну столкнулась с мамой. Она, заключив меня в нежные объятия, осыпала поздравлениями. Конечно же, желала мама мне счастья. Подарок обещала вручить в кафе. После быстрого душа я хорошенько высушила волосы. Глядя то на свое отражение в зеркале, то на часы, показывающие половину девятого, долго думала, какую прическу сделать. В итоге остановила свой выбор на том, что они будут просто распущенными. Не очень удобно, конечно, зато красиво. Надела узкую, элегантную кофточку, которая весь этот год, провисев в шкафу, ждала своего часа. Натянула чернильно-синие джинсы. Может, лучше было бы и юбку, но уж слишком холодно было на улице. Достав из косметички тушь, прошлась по ресницам. Окинула свое лицо внимательным взглядом. Все-таки, бледная я. За неимением своих личных румян (а мамину косметику брать уже не хотелось, я ведь уже совсем взрослая), нанесла на щеки розовую помаду и тщательно растерла ей. Немного лучше. Губы тоже накрасила. Ну, вроде все. Устало опустившись на край кровати, я обвела комнату медленным взглядом. Все здесь мне было знакомо, каждый уголочек. Помню, как отчим и мама достали для меня удобный, со множеством полочек, стол. Необыкновенный, потому что его ящики закрывались на замочек, и там я могла хранить свои секретики. А вот эту салфетку мне мама связала. Я, ощущая в груди легкую грусть, улыбнулась. Столько воспоминаний… – Айгуль, именинница, ты готова? – мамин голос отвлек меня от дальнейших размышлений. – Да, – поднявшись на ноги, бросила взгляд на свою сумку, с вещами. Оставлю здесь, а потом с Султаном, вместе заедем, заберем. Не таскать же её с собой. – Отлично, – мама заглянула в комнату. Одета она была празднично – красное платье, золотые украшения, волосы элегантно уложены на бок. Мама скользнула по мне взглядом и поделилась своими мыслями: – Доченька, а я думала, что ты платье наденешь. – Платье неудобно, – я взяла сумочку. – Поехали? – Поехали, такси как раз уже ждет нас. – Такси? – я удивленно посмотрела на маму. – А я думала, что мы всей семьей на машине. – Нет, Саша с мальчишками выехали пораньше, – мама загадочно улыбнулась, – так надо. Я замешкалась на пороге комнаты. «Так надо?» Что это значит? Но мама, мягко потянув за руку, вывела меня из ступора. Спустя пять минут такси мчало нас в сторону кафе. Я, притихнув у окна, смотрела на серый мир. Солнечные лучи едва пробивались сквозь серые облака. Кругом была грязь и сырость. Я с нетерпением ждала, когда же с неба повалит снег. Ах, как хотелось, чтобы мир стал белоснежным! Как в сказке! Непередаваемое ощущение, когда утром ты подходишь к окну, а там – все изменилось, и стало белоснежно-прекрасным! А пока… пока осень завершала свои финальные аккорды, и к тому моменту, когда такси подъехало к зданию кафе, начал моросить холодный дождик. Прежде чем выйти из машины, я глянула на свой сотовый – проверила, нет ли новостей от Султана. Тишина. Но она меня не напрягала. Знала, он намеренно не отвлекал мое внимания от семейных дел. Чувствовала – потом все будет сложнее. Но готова была принять это. Возле кафе было удивительно много машин. Одна, чуть подальше, показалась мне знакомой. Я попыталась разглядеть номера, но мама, взяв меня за руку, повела внутрь здания. Каблуки маминой обуви громко цокали по блестящим плиткам пола и отдавали в моей голове звонкими ударами. Странное волнение поднималось в моей груди, и я, сражаясь с ним, пыталась его подавить. Мы шли по полутемному коридору, свернули налево и оказались перед двойными дверьми. – Проходи, доченька! – мама открыла двери, и я, следуя за ней, сделала нерешительный шаг в помещение, утопающее в полумраке. Уже в этот миг внутри меня обожгла мысль, что нужно уходить, но я, словно двигаясь по инерции, прошла дальше. Внезапно, комната наполнилась ярким светом, с потолка полетели десятки шариков, и люди, прежде прятавшиеся в темноте, начали хором кричать: – С днем рождения! Я, ошарашенная, не могла пошевелиться. Оглушенная криками-пожеланиями о моем счастье, я смотрела на чужие лица. Среди них, где-то на заднем фоне, я успела заметить напряженный взгляд отчима. А потом моё внимание переключилось на тех, кто пытался лично поздравить меня. Одним из таких был и Демьян. С этой щенячьей улыбкой в пол-лица, с этим дурацким букетом огромных алых роз, и с этим идиотским галстуком-бабочкой, сын дядя Антона, протискиваясь мимо своего отца, был уже слишком близко ко мне. Еще чуть-чуть, и того гляди, вцепится в меня, а еще хуже, поцелует… Поддержки – то вон сколько вокруг. И самая главная поддержка… Я усилием воли перевела взор на маму – та стояла, довольно улыбаясь. Будто именно такой праздник обещала она мне. Заметив мой взгляд, она посмотрела на меня. Видимо, все читалось в моих глазах, потому как мама чуть побледнела. – Айгуль, – успокаивающе начала она. Меня затрясло, а глаза обожгло от слез. – Зачем ты это сделала, мама? – вопросила я, глядя на неё горящим взглядом. – Айгуль, с днем рождения… – протянул где-то совсем близко Демьян. Я, обернулась на открытую дверь. Тишина, что была там, манила меня и шептала о свободе. Мама, поймав мой взор, запричитала: – Дочка, ты же не уйдешь с праздника, дочка… Но именно это я и сделала. Каким-то чудом увернувшись от маминой руки, я, благодаря себя за то, что выбрала сегодня обувь на плоской подошве, побежала на выход. Кипучая энергия буквально разрывала мою грудь, когда я выбежала на улицу. Тяжело дыша, обвела серое пространство невидящим взглядом. Куда бежать? Где спрятаться от мамы, чтобы спокойно сделать звонок Султану? Вспомнив, что здесь поблизости находилась стоматологическая поликлиника (ну не ирония размещать рядом с ней кафе?), побежала в сторону медучреждения. Завернув угол, пробежала еще пару метров и остановилась – у меня заныл левый бок. Всё-таки, бег – это не моё. Или пока не моё. Сейчас – отдышусь, и побегу дальше. Даже через боль. Вдруг, слева от меня засигналила машина. Я нервно дернулась. Неужели отчим с мамой так быстро догнали меня? Я обернулась – в пару шагах стояла машина Султана. Блестящая, черная дверь пассажирского сиденья приоткрылась и послышался любимый голос: – Прыгай, кукла. Я, то и дело оборачиваясь в сторону угла, из-за которого секундами ранее выбежала, спешно забралась в джип. Тепло и пряно-мускусный аромат окутали меня с головы до ног. Я облегченно выдохнула, когда машина поехала в сторону моста, подальше от этого ужасного места. – Ты что-то быстро, Айгуль, – прорываясь сквозь омут моих мыслей, спокойным тоном обратился ко мне Султан. – Так получилось, – я дернула за бегунок и расстегнула куртку. – А ты… Я не думала, что приедешь так рано. – А я приехал, – Султан усмехнулся. – Ты уже ждал меня там, да? – я сглотнула. – И видел, наверное, кто там еще приехал меня поздравлять? – Ага, – голос Султана был удивительно расслабленный. Я даже зевнула. – А я вот не знала, – я шмыгнула носом. – Бывает, – протянул Султан. – Вещи приготовила? – Да, – я обняла себя за плечи. Насупилась. Праздничное настроение угрожало вылиться во что-то депрессивное. Душу жгло от обиды. Как же могла так мама поступить со мной? Я ведь её просила… Около минуты я невидящим взглядом смотрела на дорогу. Затем, спохватившись, задала вопрос: – Куда мы едем? – За твоими вещами. – А потом куда? – мой взгляд примагнитился к мужественному профилю Султана. – Узнаешь, – и Султан, не позволяя мне дальше продолжить свои вопросы, включил магнитолу. Через 10 минут джип, поднимая вокруг себя волну грязной воды, остановился возле моего подъезда. – Вместе пойдем, – не терпящим возражений тоном, заявил Султан. – Хорошо, – легко согласилась. Еще 7 минут ушло на то, чтобы забрать мои вещи. С некой тоской и одновременно ледяной решимостью, я провернула ключ в замочной скважине. Не знала теперь, когда еще подобное сделаю здесь. Возвращаться теперь точно не хотелось. Султан, наблюдая за моими действиями, сохранял молчание. Наконец, мы снова вышли на улицу. К этому моменту дождь перестал моросить, но воздух уже значительно похолодал и стал пахнуть снегом. Султан, открыв багажник, закинул туда мою сумку. Я, стоя рядом с ним, заметила, как холодная улыбка мелькнула на загорелом лице Султана. Через секунды его окликнул отчим: – Султан! – Слушаю, Александр Сергеевич, – закрывая багажник и разворачиваясь к дяде Саше всем корпусом, ответил Султан. – Айгуль, – лицо отчима было невеселым, в глазах мелькало беспокойство, – Султан. Мужчины не поздоровались за руки, однако обменялись взглядами. Уже хорошо. – Дочка, нехорошо получилось, – отчим тяжело вздохнул, – прости, я не думал, что все так выйдет. Когда твоя мама говорила о празднике, я не сомневался в том, что ты в курсе его масштаба. И только когда увидел твое лицо в кафе… Дядя Саша нервно затеребил галстук – казалось, отчиму не хватало воздуха. – Дочка, – он заглянул мне в глаза, – ты уж прости маму, она же сделала это любя… И не подумав. – Дядь Саш, – я запрокинула голову наверх, чтобы слезы ушли назад, – она это сделала, потому что не услышала меня. Она хотела праздник, а я нет. Да еще и пригласила весь этот сброд. И Демьяна, я так поняла, она хотела бы видеть рядом со мной, несмотря на то, что я уже сказала ей, что я люблю Султана. А я ведь просила… Мой голос оборвался, а из глаз полились горячие слезы. Отчим отвел в сторону взгляд, но прежде чем он это сделал, я заметила, как увлажнились его глаза. – Да, дочка, мама ошиблась. Она поймет, пусть не сразу, но поймет. Не суди её строго, тяжело ей отпускать свою дочь. Да и мне непросто. Но знаю, что надо. Султан, заметив, что я плачу, притянул меня к себе. А сам, меж тем, продолжал смотреть на отчима. – Султан, – дядя Саша громко вздохнул, – вы уже все решили? – Да, – твердым голосом ответил Султан, и я почувствовала силу, исходящую от его крепкого тела. – Хорошо. Ты береги её, Султан. – Обязательно, – Султан еще сильнее прижал меня к себе. – Хорошо, – отчим кивнул головой и, удивляя меня, протянул руку. Султан обхватил его ладонь смуглыми пальцами. Их взгляды вновь встретились. И хотя ни отчим, ни Султан не распалялись в речах, их глаза были красноречивее слов. – Ну все, езжайте с Богом, – отчим провел теплой ладонью по моей голове и, давая нам пройти, отступил в сторону. Как только джип двинулся с места, я бросила взгляд в боковое зеркало. Мое сердце сжалось. Одинокая фигура отчима, взиравшего на уезжающую машину пронзительным, всепонимающим взглядом, наполнила грудь щемящей тоской. Я снова заплакала. Спохватилась, вспомнив, что утром красила ресницы. Достала зеркальце из сумочки – глянула, ну что за панда смотрит на меня? Тушь оставила вокруг покрасневших глаз грязные разводы. Выглядела я ужасно, да и чувствовала себя не лучше. Праздничное настроение, с которым я проснулась, гонимое разочарование и обидой, покинуло меня. Я начала вытирать темные пятна влажной салфеткой. Жаль, что вместе с ними нельзя было стереть паршивое настроение. – Куда мы едем? – глухим голосом вопросила я, убирая зеркало и салфетки в сумочку. – Скоро узнаешь, – Султан задумчиво улыбнулся. Я громко вздохнула. Увы, вздох не избавил меня от той тяжести, что сдавливала мою грудь. – Султан, – позвала я, – давай сразу к тебе. – То есть? – он стрельнул в меня быстрым взглядом. – То есть – я никуда не хочу ехать. Поехали к тебе, – я сглотнула, – займемся любовью. – Предложение, конечно, заманчивое, и я только за, – голос Султана отдавал легкой насмешкой, – я бы согласился, но не сегодня. Сегодня – твой день рождения, кукла. Надо как-то его отпраздновать. – Я уже ничего не хочу, – капризно-удрученно протянула я и отвернула лицо в сторону боковых окон. Мы как раз проезжали мимо роддома. Как значимо! – С таким настроением в кровать лучше не прыгать, – голос Султана наполнился чувственностью, – по крайней мере, не в первый раз точно. – Ну, и пусть, – я покосилась на Султана, – у меня сейчас такое плохое настроение, что праздника не получится. Прости. – Не за что просить прощения. – Спасибо за понимание. Так мы к тебе? – Во-первых, уже не «к тебе», а «к нам, домой». А во-вторых, нет, мы едем в другое место. Отказы и оправдания не принимаются. – Султан… – Я сказал – не принимаются, – властным тоном оборвал мою речь Султан. Вот умел он так – казаться иногда мягким, добрым, а потом – бах, и его ледяная, резкая, не способная идти на компромиссы сущность, вырывалась наружу. Прямо как сейчас. Совсем скоро джип, развивая скорость, выехал за пределы города. Заметив это, я нервно заерзала на месте. – Спокойно, Айгуль, – Султан послал мне теплую улыбку, и я почувствовала, как сладко затрепетало мое сердечко. – Тебе там понравится. Через пару минут мой взгляд зацепился за длинное, прямоугольное здание, огражденное со всех сторон высоким забором. Оно чем-то напоминало амбар. Интересно, что там, внутри? Машина заехала на парковку и остановилась слева от серого Опеля. Других автомобилей здесь не было. – Что за место? – расстегивая ремень, я с любопытством смотрела на высокие, светло-коричневые стены. – Сюрприз, – Султан легонько сжал мою ладонь, – давай, Айгуль, пошли. Как только Султан открыл для меня дверь, я тут же ощутила, каким холодным стал ветер. Пахло зимой. В попытках согреться я обняла себя за плечи. Султан, на миг, заключил меня в своих объятиях и шепнул на ухо: – Если вдруг не понравится – скажешь. Договорились? – Хорошо, – испытывая очередную порцию волнения, согласилась я. Мы приблизились к высоким дверям, и на встречу нам вышла высокая, худощавая блондинка. Её длинные ноги плотно облегали черные лосины. Мое сердце мгновенно отреагировало колкой ревностью, когда незнакомка обратилась к Султану: – Султан? – Да. – Все готово, прошу, – она махнула рукой в сторону здания, – как вы и просили – белая, спокойная, умная. Помощь нужна? – Спасибо, справлюсь. – Хорошо, – блондинка скрылась за дверью, мы последовали за ней. Первое, что бросилось мне в глаза – огромное, просторное помещение с высоким потолком, подпираемым деревянными столбами. Второе, я ощутила в воздухе специфический аромат (прямо, как в деревне), и почувствовала под своими сапогами что-то мягкое. Опустила взор вниз – кругом был золотистый песок. Догадка уже подкрадывалась в мой разум, но я не решалась, словно боясь спугнуть, озвучивать её. Как раз в этот момент появилась блондинка. И шла она не одна. Держа за узды, женщина вела позади себя белоснежную красавицу-лошадь. – Пожалуйста, – блондинка вручила Султану узды и, улыбнувшись мне, отошла в сторону. – Как тебе? Будешь кататься? – сверкая глазами, обратился ко мне Султан. Я, зачарованно глядя на гладкую, блестящую морду лошадки, неуверенно выдохнула: – А можно? Я ведь не умею совсем. – Нужно, Айгуль, – Султан послал мне дразнящий взгляд, – если хочешь, конечно. – Я хочу, – мой взор скользил по длинной, украшенной серебристыми лентами, белой гриве лошади. – Тогда давай, забирайся, – заметив нерешительность на моем лице, Султан добавил: – Я помогу. – Хорошо, – мои пальцы слегка подрагивали, когда я дотронулась да морды животного. Такая шелковистая! – Давай, Айгуль, – Султан подсадил меня на лошадь. Как только я оказалась верхом на лошадке, у меня на пару секунд закружилась голова. Сердце учащенно забарабанило в моей груди, и, видимо, оно продолжило бы свой беспощадный ритм, если бы Султан не обратился ко мне с самой манящей улыбкой в мире: – Ну, что, принцесса, поехали? Мои губы дрогнули в улыбке: – Да, мой верный рыцарь. Султан медленно повел лошадь. Я, прислушиваясь к ощущениям – этому легкому покачиванию, чувству, что под тобой что-то движется, с улыбкой смотрела на затылок Султана. Видимо, ощутив мой взгляд, он обернулся и с усмешкой спросил: – Нравится? – Да, – я, пытаясь подобрать нужные слова, довольно улыбнулась, – так необычно! Чувствую себя настоящей принцессой. – Наслаждайся, – взгляд Султана упал на мои губы, – скоро будут другие наслаждения. Мои щеки мгновенно отреагировали на намек Султана – они запылали, защипали стыдливо-возбужденным румянцем. Не зная, что сказать в ответ, я решила помолчать и просто насладиться прогулкой верхом. В первые 10 минут я ощущала небольшой дискомфорт – группы мышц, что были задействованы в верховой езде, видимо, прежде, не очень-то и прорабатывались. Но затем, напряжение, что сковывало мое тело, окончательно отпустило меня, и лишь тогда я испытала настоящее удовольствие от того, что я мало-мальски научилась сидеть в седле. Около получаса Султан, как верный рыцарь, водил меня по периметру ипподрома. Отдавая должное его терпению и умению управлять животным, я ощущала в груди разгорающееся восхищение и желание… расцеловать любимого. Именно это я и сделала. Стоило только Султану помочь мне слезть с лошади, как я, игнорируя правила приличия, скользнула губами по его губам и шепнула: – Спасибо. На долю секунды мужественное лицо Султана озарила мальчишеская улыбка – такая яркая, теплая, что мне показалось, что в моей груди засияли десятки солнышек. Я хотела сказать Султану, как идет ему эта улыбка, но появившаяся словно из ниоткуда блондинка, отвлекла мое внимание. – Секунду, – Султан, разжав объятия, извлек из кармана кошелек и протянул купюру женщине. Большие глаза блондинки довольно блеснули – видимо, Султан не поскупился и заплатил значительно больше, чем она ожидала. – Спасибо, приходите еще, – произнесла женщина, одаривая нас улыбкой. – Мы работаем даже в выходные. – Как-нибудь, – Султан сдержанно улыбнулся в ответ. – А теперь – домой? – ощущая волнение и какую-то безбашенную радость, поинтересовалась я. В этот момент телефон в моей сумочке заиграл знакомую мелодию. Я напряженно посмотрела на Султана: – Мама звонит. – Ответишь? – в его взгляде читалась поддержка. – Да, – я начала доставать телефон, – думаю, да, нужно ответить. Прежде чем нажать кнопку ответа, я попыталась взять себя в руки. Разволновалась невероятно, да и располовинилась. Одна часть меня не хотела разговоров с мамой, другая желала услышать её голос и отпустить ту утреннюю ситуацию в кафе. – Алло, – выдохнула я, и кожей почувствовала, что мама так же очень нервничает. – Айгуль, дочка, – голос мамы чуть дрожал, но я знала – она изо всех сил борется со своими слезами, – прости меня, пожалуйста. Я поступила некрасиво, эгоистично. Только когда я увидела твое лицо там, в кафе, только тогда поняла, какую чудовищную ошибку я совершила. – Мам, – мой язык еле шевелился, он словно онемел и казался каким-то желе во рту. – Айгуль, мне стыдно, – мама несколько раз вздохнула, – не знаю, что нашло на меня. Вернее, знаю. Только вот признаться в этом – ой как непросто. Трудно осознавать, что твоя дочь выросла, еще труднее – выпустить её из своего гнезда. А вот теперь сижу, и вспоминаю, как у меня было… Разве я так же не хотела? Мама снова вздохнула. Повисло молчание. Наконец послышался её голос – ровный, уже без дрожи и слабости. – Доченька, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И если ты с Султаном счастлива – то будь с ним. Я тебя благословляю. – Мама, – я сильнее сжала телефон, – да, я с ним счастлива. – Хорошо, доченька моя дорогая, счастья тебе и твоему Султану. Будьте счастливы и берегите друг друга. Обнимаю тебя и целую. – Целую. Я отключила звонок и посмотрела на Султана, горящими от очередных слез, глазами. Разговор с мамой растрогал меня, чего уж таить. – Все нормально? – Султан окинул меня пристальным взглядом. – Да, – я облегченно улыбнулась. – Мама пожелала нам счастья. Губы Султана изогнулись в самодовольной улыбке. Я, ощущая невероятную легкость в груди, будто с неё убрали тяжелый камень, радостно рассмеялась. – Теперь куда? – вопросила, глядя в боковое окно. Я заметила яркую вывеску на одноэтажном здании. – Султан, давай сюда заедем, а? – В тир? – Султан выразительно изогнул черные брови. – Ага, – я заглянула ему в глаза, – постреляешь для меня? – Для тебя, – он обхватил мой подбородок теплыми пальцами, – постреляю. Сказано-сделано. Через пару минут мы были в тире. Настенные часы показывали 14 часов, когда Султан взял в руки пневматическое ружье. Двое парней, что стояли справа и целились в мишень, издали удивленный возглас, когда Султан с первого выстрела поразил цель. Еще два выстрела – и ему, как победителю, вручили игрушку – белого зайца. Я, не в силах сдержать радости, запрыгала на месте. Администратор, наблюдая за тем, как Султан возвращает на место ружье, не сдержавшись, протянула: – В спецназе что ли, служил… – Почти, – усмехнулся Султан, обнимая меня за шею и притягивая вплотную к себе. – Довольна, кукла? – Еще бы! – я так широко улыбнулась, что у меня заломило щеки. – А теперь куда? – А куда бы ты хотела? – сбавляя шаг и обращая на меня задумчивый взор, вопросом на вопрос ответил Султан. Я, не в силах отвести взор в сторону, чувственно выдохнула: – Домой, я хочу к нам домой. – Так поехали, – Султан еще сильнее прижал меня к себе, – домой. – Как бы назвать зайца? – задала я вопрос, когда джип помчал нас домой. Вопрос, конечно, звучал глупо, но я так пыталась успокоиться. Еще чуть-чуть, и… аж сердце, как на горках – вверх-вниз. – Заяц. – Что? Просто – заяц? – я хихикнула. – Слишком просто. Назову его мистер Заяц. Султан, послав мне усмехающийся взгляд, направил джип в сторону моста. Я устремила взор на небо – несмотря на день, оно было таким темным, будто вот-вот должна была наступить ночь. Свинцовые облака нависли над крышами домов. Внезапно, где-то там, за серыми слоями, мелькнул луч солнца – и от его света небо показалось еще более мрачным. Но погода совсем не омрачала моего настроения. И хотя я по-прежнему волновалась, то было сладкое волнение, предвкушение чего-то прекрасного. Когда джип плавно остановился во дворе дома, Султан, как бы между прочим, бросил: – Подарки не забудь. – Мистера Зайца? – я улыбнулась и похлопала по сумке. – Он уже со мной. – Не его, а на заднем сиденье, – Султан потянулся назад и достал оттуда букет нежно-розовых, кустовых роз, один воздушный шарик-сердечко и два белоснежных, фирменных пакета. – Это все – мне? – захлопала глазами, чувствуя, как в очередной раз этот день, они наполнялись слезами. – Еще дома кое-что. Идем. Я ткнулась носом в бледно-розовые лепестки. Ах, как ароматно они пахли! На фоне этой серости и пронизывающего холода, розы дышали весной, жизнью и любовью… С мечтательной улыбкой и дрожащими от волнения ногами, я поднялась вместе с Султаном до квартиры. Когда он, провернув ключ, распахнул передо мной дверь, я почувствовала, как сердце, пропустив удар, забарабанило в моей груди. Вот и тот самый шаг. Я, прижав к груди свои подарки, перешагнула порог квартиры. Дверь позади меня негромко закрылась, послышался звук задвигаемых замков. – А где еще подарки? – разувшись, поинтересовалась я. Сама не понимая, я пыталась оттянуть время. – В спальню пройди – увидишь, – Султан, обойдя меня, скрылся в спальной комнате вместе с моей большой сумкой. Я, все так же прижимая к груди цветы, воздушный шарик и фирменные пакеты, пошла прямо по коридору и остановилась возле приоткрытой двери спальни. Смелее, Айгуль. Ты так давно мечтала об этом. – Вот твой подарок, – Султан указал на большой, белый бумажный пакет. Я, положив на столик все то, чем были заняты мои руки, подошла к большому пакету и заглянула в него. Что-то белое, пушистое. Неужели мягкая игрушка? Ощущая детский азарт, я достала из пакета то, что пряталось в нем. Моим глазам предстал теплый, длинный халат. – Там еще тапочки, – наблюдая за мной, заметил Султан. Точно. Тапочки тоже там были – розовые, пушистые, наверняка очень теплые. И, кажется, они были моего размера. Я взяла их в руки. Точно моего. Не сомневалась я, что и халат был мне как раз. Было ясно – Султан лично выбирал этот подарок. Мое сердце наполнилось небывалой нежностью. – Султан, – протянула я, – спасибо. – Это чтобы тебе уютно было в нашем доме, – он подошел ко мне и обнял сзади. Его дыхание защекотало мою шею, и мурашки, сладко покалывая, побежали по коже. Я прерывисто задышала. Так все затрепетало внутри. Чувства обострились, закружилась голова… – Ты голодная? – разворачивая меня к себе, с легкой хрипотцой в голосе, спросил Султан. – Нет, совсем нет, – мой голос, выдавая мое состояние, задрожал. – А я очень проголодался, – Султан впился в мои губы жадным, обжигающим поцелуем. Его горячие руки заскользили по моей спине, спустились на бедра и крепко сжали – словно требуя, чтобы я избавилась от джинс. – Снимай, – подтвердил Султан, снова а его левая рука стала расстегивать пуговицу на моих джинсах. – А как же тот черный наряд? – сдавленно, от нахлынувшего желания, спросила я. – Айгуль, – снова горячие губы – уже на ямочке, у ключицы. – Для того, чтобы меня возбудить, тебе не нужно наряжаться. Тебе достаточно просто быть. Султан снова завладел моим ртом – но в этот раз он стал целовать меня чуть медленнее. Видимо, щадил мои чувства. Но я не хотела этого. Поэтому, я обвив крепкую шею Султана руками, принялась ответно целовать его – со всей страстью, что пока еще пробуждалась во мне. Он рассмеялся – довольно, многозначительно. А потом – опрокинул меня на кровать. – Я так соскучился, – выдохнул Султан, накрывая меня собой… Султан, издав глухой стон-рык, сдвинулся на бок. Его рука сжала моё правое бедро, и так осталось там. Горячая ладонь прожигала мою тонкую, чувствительную кожу, но я не стала убирать её. В комнате повисла тишина, нарушаемая моим и его дыханием. Свершилось. То, о чем я так долго мечтала, что так красочно представляла в своих смелых фантазиях, чего так ждала и одновременно боялась, произошло. Я стала Женщиной. Распахнув глаза, я уставилась в высокий потолок. Прислушалась к себе. Странно. Странные ощущения. И почему в кино и книгах все герои после занятия любовью мирно засыпают? Я вот, например, не то что не хотела спать, твердо знала, что в ближайшее время не усну. Тело. Мое тело. Оно сладко ныло от недавних поцелуев. А вот то, что было ниже живота, довольно неприятно саднило. Я нахмурилась, пытаясь понять свои чувства. Очень неприятно. Неужели так будет всегда? И где то удовольствие, которые испытывают героини – опять-таки книг – в свой первый раз? Я вот его совсем не почувствовала. Вернее так, оно было, пока Султан просто целовал меня. А потом… Нет, Султан не был груб и уж тем более, не делал что-то против моей воли. Он был нежен и… настойчив. Жалела ли я о том, что случилось? Нет. Просто я, видимо, ожидала большего. Быть может, дело во мне? Может, я какая-то фригидная? От последней мысли мне стало не по себе, и я подтянула до подбородка одеяло. Услышав краем уха, что Султан зашевелился, я, спешно закрыла глаза. Султан, не стесняясь своей наготы, вышел из спальни. Глядя полуприкрытыми глазами в сторону его обнаженной спины и того, что шло ниже, я испытывала жгучий стыд, но все равно, продолжала разглядывать его. До моих ушей донесся звук включенной воды. Послышались шаги. Идет. Я, делая вид, что сплю, закрыла глаза. – Я знаю, что ты не спишь, – ложась рядом со мной, чувственно протянул Султан. Его теплая рука забралась под одеяло и легла на мою грудь. Следом послышалось: – Ну, что, Айгуль, по второму кругу? Я распахнула глаза – на меня, с улыбкой довольного кота, смотрел Султан. В этот миг я ощутила себя сметаной, которой этот кот собирался полакомиться. – Нет, спасибо, – я облизала пересохшие губы. Интересно, как отреагирует на мой отказ Султан? – Болит? – Султан хотел опустить руку ниже, но я перехватила его ладонь и тихо ответила: – Немного. Я замерла в напряжении. Что дальше? Настоит или… Султан, вдруг, порывисто обнял меня – и мой нос уткнулся в его обнаженную шею. – Эх, кукла! – выдохнул он. И в этой фразе было все – мужская, и от того, такая ценная, нежность, ласка и понимание. – Я не кукла, – ощущая, что слезы уже близко, пробубнила я. – А для меня ты – кукла, – Султан прошелся ладонью по моим распущенным волосам, – красивая, утонченная, с синими глазами. И только моя. Я вздохнула – разве можно было поспорить с таким комплиментом? К тому же, тепло тела Султана приятно расслабляло, и мысли мои стали почти умиротворенными. Однако, видимо, Султана умиротворение не очень-то и устраивало. Потому что он, нависнув надо мной, прошелся по моему лицу разгоряченным взглядом, а потом сказал: – Я голодный. – Ты снова про своё? – я сглотнула. Неужели, все-таки продолжит настаивать? – Я про наше, – он усмехнулся, – надо на ужин что-нибудь приготовить. Я приподняла голову и озвучила мысли: – Ты хочешь, чтобы я приготовила нам ужин? На темных губах Султана появилась дразнящая улыбка. – Отправить свою женщину, которая совсем недавно потеряла со мной девственность, готовить нам ужин? – он усмехнулся. – Считаю это дурным тоном. Так что лежи, отдыхай, куколка. Я сам. С последним словом Султан поднялся на ноги и натянул на себя спортивные трико. Обернувшись, он обнаружил меня, горящей от стыдливого румянца. – Ты хочешь что-то особенное, или сойдет то, что я приготовлю? Какой вопрос! Я уже готова была согласиться и на то, что приготовит Султан, но тут, в памяти услужливо всплыли блинчики… И все-таки, сегодня у меня был день рождения, и… – Хочу блинчики, – с улыбкой протянула я. – Блинчики? – выразительно приподняв брови, переспросил Султан. – Ага. – С икрой, надо полагать? – Если у нас нет икры, то это не испортит блинчиков, – ощущая себя маленькой девочкой, которую окутали заботой, сообщила я. – У нас есть все. Будут тебе блинчики, – Султан пружинящим шагом направился к двери, и я бросила вслед: – И даже земляничное варенье? – Малиновое подойдет? – Султан обернулся и окинул меня испытывающим взглядом. – Подойдет. Как только Султан скрылся на кухне, я медленно, испытывая тянущую боль внизу, слезла с кровати. Обнаженная, я вцепилась в свой теплый халат и спешно укуталась в него. И только после этого – решительно одернула воздушное одеяло. Глазам моим предстало небольшое пятнышко крови. Вот и повзрослела я. Стянув простыню, я поспешила в ванную комнату. Закинула в стиральную машинку. Включила душ, встала под воду – и сама не зная почему, снова расплакалась. Десятки мыслей закружились внутри меня – начиная от того, действительно ли понравилось Султану наша близость, заканчивая беспокойством о том, смогу ли когда-нибудь стать чувственной любовницей для своего мужчины или останусь всего лишь деревянной куклой? Последняя мысль окончательно расстроила меня. Подхваченная волной чувств, я опустилась на колени и разрыдалась. – Чего ревешь? От голоса Султана я, сначала испуганно дернулась, а после – выронила лейку. И только потом – стыдливо скрестила руки на груди. Ах, ну надо было мне забыть про замок на двери! – Ничего, – я направила взгляд в сторону – не хотела, чтобы Султан видел, что я плачу. Но, кажется, с этим я тоже опоздала, потому как он, подойдя ко мне, обхватил меня за подбородок и приподнял мою голову так, чтобы наши глаза встретились. – Что-то случилось? – Нет, – дрожащим голосом ответила я. Пальцы на моем подбородке сжались чуть сильнее. – Никогда не лги мне и всегда говори, как есть. Я сглотнула. – Ну? – Султан большим пальцем руки погладил мою щеку. – Дай мне, пожалуйста, помыться, – сомневаясь в том, что Султан услышит мою просьбу, все же, сделала я попытку. – Даже не думай, что я уйду и оставлю тебя в таком состоянии. С последним словом Султан стянул с себя спортивные штаны и, игнорируя мой шокированный взгляд, забрался в ванную и сел позади меня. Я задрожала, когда Султан, обняв мои влажные плечи, опрокинул меня назад – на его крепкое, мускулистое тело. – Почему плачет моя куколка? – зашептал он, нежно целую меня в шею. – Почему плачет моя Айгуль? Его ласка и нежные слова пробили брешь в той стене, которую я зачем-то, видимо, спасаясь от разочарования, возвела вокруг себя. Всхлипнув, я начала: – Потому что все получилось не так, как я думала. И, наверное, так будет всегда. А еще, – я шмыгнула носом, – я боюсь, что ты разочаруешься… А потом, потом – бросишь меня. Лишь когда я произнесла последнюю фразу, лишь тогда поняла, что это был один из самых больших страхов, связанных с Султаном. – Айгуль, маленькая моя девочка, – Султан сжал меня чуть сильнее, – так бывает в первый раз. Мне жаль, но я точно знаю – совсем скоро ты, что называется, войдешь во вкус. – Ты так думаешь? – смущенная его обещанием, поинтересовалась я. – Я уверен в этом. Потом ты еще будешь вспоминать этот разговор и смеяться. – Правда? – я обернулась. Оливково-зеленые глаза Султана излучали ласку. – Правда, – он задумчиво улыбнулся. – И выкинь из головы эту мысль про то, что я брошу тебя. Напряжение, сковывавшее мое тело, стало медленно отпускать. Я улыбнулась. – Пошли жарить блины, – Султан поцеловал меня в губы, – первый получился, и даже не комом.