25

Обнимаю себя руками, стараясь унять нервную дрожь.

Под тяжелым взглядом Айдарова меня моментально начинает потряхивать. Он смотрит на меня прямо, внушительно. И… даже как-то жестко. Смотрит так, что воздух забивается в груди. И едва удается дышать.

Что теперь будет?

Он пришел не один. Значит… вряд ли это хороший знак.

Айдаров не может не понимать, какие чувства внушает мне. Да о чем говорить? Я ему все сама высказала на эмоциях. Кому нужна такая жена?

Он рассчитывал на удобный вариант. А получилось по-другому. Вероятно, теперь остается лишь исправлять ошибку.

А вариантов в таком случае немного.

Ничего хорошего меня не ждет. Это единственное, что сейчас становится ясно. Потому готовлюсь к худшему.

Сама же видела, к чему все идет.

Невольно веду головой, вырываю взгляд из капкана горящих глаз Айдарова, когда улавливаю движение рядом.

Медведь проходит вперед. Мимо меня. Смотрит вперед, не замечая.

Удивленно отмечаю, что он проходит на кухню. В отражении массивного настенного зеркала видно, как приятель Айдарова открывает холодильник. Похоже, изучает содержимое, окидывает взглядом полки.

Что?..

Поразмыслить о странностях в поведении Медведя некогда, потому что сам Айдаров шагает вперед. Ближе ко мне.

И я судорожно вжимаюсь в комод. Еще плотнее. Будто хочу слиться с ним. Исчезнуть отсюда. Куда угодно, только бы оказаться подальше от этого выразительного взгляда.

— Лучше бы ты в больнице задержался, — доносится из кухни раздраженный голос Медведя. — Мне тут надо быть, пока ты не оклемаешься. Иначе совсем пиздец.

Снова дергаюсь. Смотрю в сторону. В отражение.

Медведь захлопывает холодильник. Проходится дальше, оглядывая полки на кухне.

— Дожили, блядь, — бросает он.

А я замираю в недоумении.

— Жрать нечего, — холодно заявляет Медведь. — Чем она тут занималась? Нихуя нет.

Только тут и понимаю, о чем он.

Последние несколько дней мне совсем не до еды было. Да и…

— Ты понимаешь, о ком говоришь? — резко спрашивает Айдаров.

Тон у него такой, что я невольно вздрагиваю.

— Это моя жена, — чеканит с расстановкой.

И дальше шагает. К Медведю. Задерживается на пороге кухни.

Рефлекторно замечаю, как он мрачнеет. Как стискиваются его квадратные челюсти и сжимаются кулаки.

— А что я сказал? — рявкает Медведь. — На кухне шаром покати. Тебе жратва нужна. Нормальная. А эта твоя… жена.

Он выходит из кухни навстречу Айдарову.

Видно, как его рот кривится. Особенно на слове «жена».

— Что-то нихера не делает.

— Ты по ходу не понял, — жестко выдает Айдаров.

— Да понял я все.

— Если нехуй сказать, то лучше молчи.

Они встают друг напротив друга. Оба мрачные. Мощные. Угрожающие. И в позе Айдарова нет никакого намека на слабость. Во всяком случае, сейчас даже не сказать, что он был так серьезно ранен совсем недавно.

Возникает ощущение будто накал за считанные секунды разгорается сильнее.

Достаточно одной искры, чтобы мужчины схлестнулись.

— Ты совсем уже, — цедит Медведь. — Сдурел. Помешался, блядь, на этой своей… жене. Даже рана не отрезвила.

— Ты меня слышал.

— Да мне похуй.

— Выбирай выражения, — рубит Айдаров.

— Вообще, крыша поехала.

Медведь сам себя стучит кулаком по затылку.

— И все это, блядь, на мою голову, — добавляет.

— Я тебе сказал — за языком следи, — резко заявляет Айдаров.

Его приятель хмыкает. И качнув головой, направляется на выход. Захлопывает дверь с грохотом.

Холодею, осознавая, что теперь я наедине с Айдаровым.

И… никогда бы не подумала, что мне будет не хватать его приятеля, который меня на дух не выносит.

Но пока Медведь был здесь — было легче.

А теперь меня изнутри льдом сковывает.