26

Айдаров смотрит на меня. Нервы натягиваются стальными струнами, вибрируют от напряжения. Лихорадочно осматриваюсь по сторонам. Срабатывает безусловный рефлекс. Безотчетно ищу защиту.

Повисает напряженная тишина. Создается ощущение, будто воздух вокруг замерзает. Застывает так, что хоть ножом разрезай.

Вдруг Айдаров шагает ко мне. И я на автомате отшатываюсь. Дергаюсь, вжимаясь в столешницу рядом.

Меня всю трясет.

Но…

Он проходит мимо. Как будто даже не смотрит. Во всяком случае, его тяжелый взгляд не скользит по мне.

На пороге гостиной Айдаров поворачивается. Движение получается слегка смазанным, неловким как для него. Или может это просто чудится? Просто он странно двинулся и застыл, снова глядя на меня.

— Что стоишь? — спрашивает. — Иди сюда.

Идти никуда не хочется, но выбора нет.

Какие бы чувства я не испытывала к Айдарову, он мой муж. Этого не поменять. А значит, придется подчиниться.

Поэтому шагаю следом.

Он усаживается на диван. Морщится. И да, вот опять этот жест. Видно, что Айдаров еще не до конца отошел от ранения. Еще и Медведь что-то такое говорил.

Да, точно. Он заметил, что Айдарову стоило бы задержаться в больнице подольше.

Если рана так сильно беспокоит, если это заметно, то наверное, можно принять за хороший знак. Тогда он меня не тронет. Не сможет. Не до того ему будет, пока не вылечиться окончательно.

Однако легче не становится. Кожей ощущаю угрозу.

Айдаров опасен. Даже раненный.

— Садись, — говорит он, кивком указывая на место рядом с собой.

Помедлив, подхожу к дивану. Присаживаюсь на противоположный край. Лишь бы оказаться подальше от Айдарова.

Конечно, это не помогает.

Вскрикиваю, когда его ладонь вдруг ложится на пояс моих штанов. Пальцы забираются в карман. Со словами:

— Идем ближе.

Рывком подтягивает меня. Практически вплотную к мощному телу.

Пробую отодвинуться.

Не дает.

— Сиди смирно, — чеканит. — Не дергайся.

Руку убирает. Больше не трогает. А я так и застываю в напряженном ожидании дальнейшего.

— Ну чего? — выдает. — Посидела. Подумала. Поняла?

Молчу.

Айдаров оскаливается. Откидывается на спинку дивана. Забрасывает голову на широкий край. Снова морщится.

Ему… больно?

Замечаю движение. Мигом перевожу взгляд.

Он задирает футболку. Проходится ладонью по бинтам, похоже, ощупывает повязку. Мрачнеет, заметив проступившую в некоторых местах кровь.

— Твоя работа, — заключает, вбивая в меня немигающий взгляд. — Видишь, что наделала?

— Я защищалась, — выпаливаю. — И буду!

Пусть не думает, что уступлю.

Он поправляет футболку, больше не глядя на бинты. Только на меня смотрит. Взгляд не отводит ни на секунду.

— От кого ты защищалась? — спрашивает отрывисто. — Я твой муж, Аня. Понимаешь?

— Муж, но это не дает вам право…

Айдаров усмехается.

А у меня слова забиваются в горле. И может я пробую заговорить снова, но не выходит, ведь его ладонь уже опускается на мою голову, проходится по затылку. Оглаживает.

Еще секунда — он уже гладит меня по щеке. Легко, не давящим жестом. Но эта легкость обманчива. Чувствуется, что стоит мне лишь немного дернуться, Айдаров удержит. Отклониться не даст.

Дыхание сбивается от волнения. Кровь холодеет.

Его большой палец вдруг накрывает мои губы. Скользит.

Дежавю накрывает ослепительной вспышкой.

Так и в прошлый раз все начиналось.

Он прошелся по моим губам, обвел намеренно растянутым движением, а потом…

Этого выдержать не могу. Тут же дергаюсь и вырываюсь, отшатываясь от него, упираясь в другой край дивана.

— Опять, — выдает Айдаров мрачно. — Дальше — что? Снова мне со всей дури врежешь?

— Вы заслужили! — бросаю нервно. — Вы…

— Не «вы», а «ты», — обрывает он. — Ладно. Жрать охота, а на кухне пусто. Давай, жена, сообрази нам что-нибудь на обед.